Кайдзю №8

      А дальше кандалы, «у вас есть право хранить молчание», и прочее. Мне было приказано не двигаться. Сутки я провёл под конвоем на базе в изоляции, а утром меня уже везли в центр, в бюро для расследования, в Первую дивизию.       Провели меня в наручниках под прицелом пушек на глазах у всех наших ребят и засунули в БТР. Внутри со мной ехал только один человек — Мина.       Так хреново сделалось. Знал, что так будет. И всё равно оказался не готов. Я ведь как лучше хотел...       Меня ждала комиссия, расследование. Наверное, ещё вскрытие, промывание, обрезание или чего там ещё. Чёрт, как же херово.       Теперь, когда нас никто не видел, Мина разговорилась (вот это да!). Сказала, что расследование — это уже дело неизбежное и не в её правомочии. Сказала, что сделает, что сможет, чтобы мне помочь. Сжимала руками папку с какими-то важными бумагами, трясла ими. Поняла, видать, что я не враг. Но я, наверное, со стороны совсем вялый был, рассеянный, потому она добавила, что офицеры Третьей все до одного меня поддерживают. Подбодрить меня, что ли, решила.       Я кивнул. Ладно. Стало полегче, что не считают меня грёбаным предателем-мутантом. Интересно, а как считает он. Пока меня вели, он смотрел опять этим взглядом, как стенка бетонная, с пуленепробиваемым лицом. Что он думал? Жалел, что дал прикасаться к себе тогда?... Целоваться даже сначала не хотел, а потом отдался, сам целовал. Доверился, значит. Соширо... простишь ли теперь? Я же его доверие предал. Но я как лучше хотел! Я же не чудовище какое!       Рено ещё тоже на слезу мастак давить. Меня когда под руки вели, он выскочил из строя и как закричит мне в спину:       — Дядя! Мы будем ждать тебя! Только вернись! — Слезы стоял глотал.       Он-то со мной с самого начала был. Знал, что я не чудовище и не предатель. Он пацан хороший. Сказал мне, что из кожи вон лез, тренировался, чтобы сильнее стать, чтобы только мне превращаться не пришлось. Вот ведь правильная натура его. А лучше бы о себе думал.       Через два часа я уже сидел в закрытом бункере под землёй на базе Первой. Гендир Исао Синомия, папка нашей Кикору, спустился ко мне с заседания. Знаменитый мужик. Не при таких обстоятельствах я с ним хотел бы познакомиться, конечно. Но уже и не важно.       Он вышел ко мне весь в боевой броне. Плохой знак. Они тут что, гладиаторским боем меня прикончить решили? Не. Гендира бить не стану. Так и сказал.       Гендиру мои слова, как реклама по телеку — мимо ушей, так, лишний шум. Он приказал снять с меня наручники и влетел в меня на всех парах. Хотят посмотреть, как я, спасая свою жизнь, стану монстром. Я уклонялся, кричал ему, что могу его пришибить, но он вообще меня не слушал! Бил насмерть. Он так и сказал: умри, или превратись в себя и защищайся. «В себя»! Да я в себе! Я это Я!       Кикору зажала ладонями рот, едва не рыдала, глядя на нашу драку из-за бронированного стекла. Я слышал, как она с отцом ругалась, прежде чем он сюда вошёл. Малая за меня до конца стояла.       Пока я уклонялся, гендир чуть не размозжил мне голову. Он всё наступал. Я понял, чего они хотели! Увидеть, как я теряю контроль! Думали, что превращусь и стану дьяволом морским или кем там. Раз так, сейчас я докажу, что это хрень полная.       Я превратился.       Я — Кайдзю №8, и он — генерал в броне последнего слова техники. Мы сцепились. Гендир — личность легендарная, огромный мужик с бородой, при боевом опыте. Ох и кремень, был сильным. Мы дрались, он всё никак не останавливался, только набирал и набирал. Как будто плевать ему было. Что-то щёлкнуло тогда в моём мозгу: я ошибся, он не проверяет меня, он и вправду хочет меня убить.       А через минуту я уже не помнил себя. Тело... оно само... Я как будто управление кому-то отдал. Это сволота, этот паразит внутри меня, червяк тот самый, из-за которого я теперь — другой вид, не хотел умирать. Озверение пришло такое, что разум уплыл. Пока я с ним боролся в голове, то, во что я превратился, насело на гендира. Не помню почти ничего. Только свою кровожадность. Я хотел его смерти. То есть не я, а эта креветка, которая где-то внутри меня за нитки дёргала! Проснулась, значит! Контроля как не бывало. Гендир на последнем издыхании. Если бы не костюм, он уже был бы мокрым пятном на стенке.       Мой большой палец пробил когтем щит, давил ему в сердце. Я смотрел как убиваю его... Рука больше не слушалась. Чудовище. Я чудовище?       НУ УЖ НЕТ!!!       Я это Я! Слышишь, каракатица ты чёртова?! Я человеку никогда вреда не причиню!       Дальше только боль помню. Сильную боль. И всё, темнота.