𝟗.
1 марта 2026 г., 20:15
ТЫ НЕ ОДИНОК ВЕДЬ У ТЕБЯ ЕСТЬ ТЫ САМ
« Эй, дай мне поесть! Если даже не хочешь давать мне еды, дай хотя бы попить чего то. С собаками домашними лучше обращаются, чем ты со мной. Я живой человек, такой же как и ты! Прояви уважение ко мне! Я даже в туалет не могу сходить. »
В ответ как обычно ничего, и только под вечер второго дня ко мне наконец зашли. Лекса, но другая. Она была с улыбкой на лице, с отличным, как по мне, настроением. Что, даже бить с порога не будет? « Я скучала за тобой, но у меня были некоторые дела. В твое благо, между прочим. » Она присела ко мне на корточки и взяла за руку. От радости я даже не заметила боли, она взялась не за здоровую руку. « Ты о чем? Расскажи мне, пожалуйста. » - « Я тебе сразу покажу, котенок. Я тебя сейчас на руки подниму, как в прошлый раз, только глаза закрывать не буду, идет? » Я слабо кивнула в ответ, натянув слабую улыбку. И действительно, она одним разом подняла меня и понесла прочь. Оказалось, дом все таки двух этажный. Я хотела рассмотреть все вокруг как можно старательнее, но Лекса будто не пыталась идти быстро, давая мне фору. Очень яркий и богатый дом, все вокруг деревянное и выглядит очень новым. Меня заводят в новую комнату, но пока я вижу только часть её, которая начинает ослеплять. « Твоя новая комната. Подумала, может теперь ты не будешь пытаться меня убить. » Лекса тихо посмеялась, оголив клыки с парой гриллс. От удивления у меня широко открылись глаза, ведь тут была даже кровать. На тумбочке рядом со спальным местом были две тарелки еды. Яичница, тосты, какой то суп и кружка чая рядом. Сегодня райский пир, мне кажется, и все это из-за того, что я постаралась вонзится ей в вену? « Все это время сюда таскали мебель, мне приходилось им помогать, немного. Я ещё я тебе вот еду приготовила, что бы ты покушала. » Сидя на кровати я протянула к ней руки, что бы она наклонилась ко мне и обняла. Это были самые приятные объятия с ней за все время тут. Я просто была очень благодарна. Я почти забыла, каково это - чувствовать тепло. Не жар пламени в груди от злости, не жар боли под кожей, а именно тепло. Её руки были тёплыми, а в этом тумане из страха, боли и унижения - это было почти наркотиком. На секунду я позволила себе расслабиться. Настолько, что даже мои мышцы перестали дрожать. Лекса гладила мои волосы, прижимала к себе, словно действительно хотела защитить, а не сломать. Это было похоже на ложь, сказанную с таким искренним лицом, что почти веришь. Я слышала, как у неё стучит сердце. Быстро, но ровно. Она будто не злилась. Не строила очередной план. Не ждала ошибки. « Я правда пыталась всё сделать правильно, Билли. » - прошептала она в мои волосы. « Но ты такая упрямая. Не даёшь любить себя так, как я умею. А я умею только так. Только полностью. » Я не знала, что сказать. Слова застревали в горле, как костяной осколок. Внутри меня всё ещё плескалась та самая искра, которая не умерла. Я смотрела на еду, на постель, на дверь, которую она снова оставила чуть приоткрытой. Это была новая клетка. Только в ней мягче стены и пахнет свежим деревом.Но клетка остаётся клеткой.
« Спасибо. » Выдохнула я, стараясь, чтобы голос дрожал, как у сломленного. « Я... Я просто хочу, чтобы ты не злилась.» Лекса приподняла моё лицо за подбородок и посмотрела в глаза. Глубоко. До самого дна души. « Я не злюсь, котёнок. Я - люблю. » Она улыбнулась. Не как хищник. Не как маньяк. Почти по-настоящему. Почти. Потом она подошла к двери. Постояла, будто решая, выйти или остаться. И всё же сказала:«Отдохни. Поешь. Я приду позже. И мы поговорим. Без крика. Без слёз. Ты ведь хочешь этого? » Я кивнула. Да. Очень. Я хочу. Но совсем не того, о чём ты думаешь.»
Когда дверь закрылась, я осталась одна. Настоящее одиночество. В комнате, где было всё - кровать, еда, чай, даже тёплый плед - кроме свободы. Только теперь это одиночество казалось оружием. Я снова могла думать. Дышать. Строить. Считать шаги. Я дотянулась до тоста и о боже, как же это было вкусно. Первая еда за двое суток, я рыдала пока пробовала всё по очереди. Я лежала, укрытая пледом, еда всё ещё тёплая в желудке, и впервые за эти двое суток моё тело не кричало. Оно просто дышало, тихо, осторожно. Где то глубоко внутри всё ещё клокотало что то - тревога, остаточная ярость, память о боли. Но я отодвинула это, не прогнала, нет. Просто спрятала за стекло, как на выставке. Пусть лежит, сейчас я не смотрю туда. Я не думаю о побеге, не думаю о свободе. Даже о Лексе не думаю. Просто чувствую. Кровать под спиной, мягкость подушки, одеяло, которое пахнет домом. Или хотя бы тем, что я помню как дом. Лес, возможно. Хвоя и мыло. Как будто всё - это не пытка, а странная жизнь. Сломанная, запутанная, но с каким-то ритмом. С тем, что можно принять, хотя бы на пару часов. Я беру кружку с недопитым чаем и подношу к губам. Он уже чуть тёплый, почти остыл. Но в этом что то есть. Что то успокаивающее, медленное. Я сажусь на кровати и смотрю на дверь. Она всё ещё чуть приоткрыта. Мир снаружи дышит. Она где то там. Не за стенкой - во мне. Я вспоминаю, как она смотрела мне в глаза. Глубоко, слишком близко. И это было не страшно. Это было действительно похоже на то, как смотрят, когда заботятся. Или хотят заботиться. По-своему. Искривлённо, но искренне. И я чувствую, как мои пальцы тянутся к тому месту, где она держала меня за подбородок. Там всё ещё будто тепло. Может быть, я не должна бояться? Может, это не клетка, а просто... новая форма близости? Я ведь не знаю, что с ней случилось раньше. Что её сделало такой."Я умею только так. Только полностью."
А если я перестану сопротивляться - перестану ли быть собой? Или наоборот, наконец узнаю, кто я без страха? Не думай о плане, не думай о побеге. Думай о себе и о девушке рядом. Постарайся. Я заснула на пару часов, съев всю еду на тарелках и выпив все содержимое до этого. Была надежда на то, что там не было что то подмешано. Меня ждал разговор, нас двоих ждал разговор, но мы обе понимали, что он ник чему не приведет. Как минимум, все что мне необходимо я не получу. Я получу только что то материальное, если попрошу. Спалось мне тут просто прекрасно, и проснулась в полной тишине и спокойствии. Только щас я решилась посмотреть в окно за кроватью, отодвинув шторы - второй этаж, лес.Поэтому никто меня и не находит, поэтому у меня и нету шансов, я так понимаю.
Когда дверь снова открылась, я уже сидела на кровати. Чистая, насколько могла быть после влажной салфетки и пледа, обёрнутая в этот новый комфорт, как в камуфляж. Я снова играла роль - не смелую, не дерзкую, а спокойную. Почти примирившуюся. Готовую слушать. И, если надо, плакать - по заказу. Лекса вошла тихо. Не как палач. Как гость, вернувшийся домой. Без обуви, в мягком свитере, с немного растрёпанными волосами, которые она так и не удосужилась причесать с утра. В руках - две кружки, пар поднимался над ними. «Я подумала, что ты, возможно, не спала. Но вижу, что ты выглядишь лучше. » Она поставила одну из кружек рядом со мной, вторая осталась у неё. « Ромашка и мёд. Без снотворного. Если вдруг думаешь. » Я не ответила. Просто кивнула. Ромашка пахла детством, больницей и чем то почти мертвым. В каком то смысле - идеально. « Мы можем поговорить? Без всего... вот этого. » Она сделала неопределённый жест рукой, словно пыталась выгрести из воздуха весь накопившийся ужас между нами. « Мы и так говорим. » сказала я тихо. - « Ты знаешь, о чём я. » Она присела на пол, рядом с кроватью, на подушку, которую сама же принесла. Была какая-то страшная честность в том, как она не садилась выше меня. Равные? Или просто другой способ управления? Я не отвела взгляда. Мне казалось, что сейчас даже моргнуть - опасно. Она могла понять это как слабость. Или как ложь. А ложь ей не нравилась. Впрочем, правда - тоже. « Скажи мне. » Начала она. « Если бы я отпустила тебя прямо сейчас. Без условий. Открыла бы дверь. Дала бы костыли. Отвезла в город. Что бы ты сделала? » « Убежала. » Честно ответила я. « А потом попыталась бы тебя забыть. Или, наоборот, найти и убить. » Она кивнула, не шевелясь. Как будто ожидала этого. Нет, не просто ожидала - как будто это подтверждало что то в её голове. Подтверждало схему, убеждённость, сценарий. « Вот видишь. » сказала она. « Вот почему я делаю всё так, как делаю. Я не могу отпустить тебя, Билли. Потому что ты сразу превращаешься в угрозу - для себя и для меня. Это ведь не про месть. Это про страх. Я боюсь. Боюсь тебя. » « А ты думаешь, я тебя не боюсь? » Мой голос предательски дрогнул. « Я не хочу, чтобы ты боялась. Я хочу, чтобы ты принимала. Чтобы ты поняла, что я делаю это не из злобы, не из желания разрушить. Я хочу, чтобы ты увидела: это - моя любовь. » Я выпрямилась, насколько позволяла сломанная лодыжка, которую она аккуратно замотала перед сном. Боль всё ещё жила внутри, но теперь она была как луч - напоминание о том, кто я и что я терплю. « Лекса. » Начала я медленно. « Любовь - это когда человек хочет быть с тобой. Когда он может уйти, но остаётся. А если он не может уйти - это не любовь. Это плен. »Она кивнула. И всё же - усмехнулась.
« Ты права. Это плен. Но разве не в этом сила? Когда человек не может уйти - и всё равно учится видеть в другом не врага, а что то большее? » Я чуть не расхохоталась, но вместо этого крепче сжала кружку с ромашкой. Её тепло теперь казалось каким-то ядовитым. Таким, что греет, но обжигает кожу изнутри. « Ты хочешь, чтобы я стала твоей заложницей по любви? » - сказала я слишком резко, и она, кажется, слегка поморщилась. « Я хочу, чтобы ты перестала страдать. » Её голос стал совсем мягким, почти шёлковым. « Я хочу, чтобы тебе было здесь... безопасно. Чтобы ты перестала думать о побеге, о сопротивлении. Это делает тебя несчастной. А я не хочу, чтобы ты страдала. »« А если моё счастье - там, на свободе? »
Она наклонилась вперёд, положила руку мне на колено. Осторожно. Почти почтительно. « Значит, я просто должна сделать так, чтобы ты захотела остаться. По-настоящему. Не из страха. А потому что здесь тебе будет лучше, чем там. Разве это не честно? » Я не знала, как на это ответить. Потому что это звучало логично. Ужасно, страшно, но логично. Если вынуть из уравнения мораль, волю, право на выбор - тогда всё, что она говорит, становилось красивым, даже благородным. Но я - человек. Я не могла выключить себя. Я не могла перестать быть той, кто хочет выбраться. Не из-за еды, не из-за боли. А просто потому что так должно быть. « Ты никогда меня не отпустишь, да? » - « Я могу отпустить твоё тело. Но ты уже во мне. Понимаешь? Даже если ты уйдёшь - ты останешься. Внутри. Я не смогу забыть. » « А я не смогу простить. » Тихо сказала я. И тогда она впервые отвела взгляд. Ненадолго воцарилась тишина. Я слышала, как стреляет где-то труба. Как за стеной щёлкает древесина. Как в чашке чуть звенит ложка. А потом она сказала: « Я готова дать тебе больше свободы. Почти всю. Просто скажи, что ты останешься. Не как пленница. Как... часть меня. Я всё тебе отдам. Всё, кроме двери. » И вот тогда - я поняла: выбора нет. Не потому что его не существует, а потому что она не даст ему существовать. Всё, что мне остаётся - притворяться. Жить. Планировать. Снаружи - лес. Второй этаж. У меня сломана лодыжка. Нет связи, нет карт, нет силы. Но теперь у меня есть кое что другое: время. Комфорт. Маска. И каждый день, когда я улыбаюсь ей в ответ - это день, когда я всё ближе к выходу. « Я останусь.» Сказала я. « Пока. Попробую. »Она улыбнулась - Настояще, искренне. И я тоже улыбнулась - почти.
...
2024 слова
