Сталкер | Билли Айлиш

БОИШЬСЯ СМЕРТИ?

можно подумать ты живешь

Он ещё дёргался, но не из-за жизни, а из-за мышц, которые не успели понять, что всё, что внутри, уже выплеснулось наружу. Кровь шипела, пузырилась на полу, впитывалась в швы между досками, оставляя мокрые лоскуты под ним, подо мной. Я смотрела, как у него открываются и закрываются глаза, уже не видящие, только инстинкт, только судорога, будто тело всё ещё надеется, будто не успело испугаться, не успело осознать. А я... я просто сидела. Сидела на нём, чуть наклонившись, чувствуя, как горячее месиво из его шеи обжигает мои ноги сквозь ткань. Мне не хотелось вставать. В этом было что то интимное. Что то конечное. Что то, что, возможно, давно хотела почувствовать. Окончательность, тишину после крика. Я подняла голову, медленно, очень медленно. Билли всё ещё сидела в углу. Напуганная, завёрнутая в старую простыню, как в кокон, и смотрела. Не моргала. Плакала, да. Но беззвучно. У неё не было сил на крик. И я не знаю, почему это так разозлило меня. То ли потому что я сделала это ради неё, а она даже не может сказать спасибо. То ли потому что её глаза... они были не благодарны, не испуганы. Они были пустые. Как у рыбы в аквариуме, что только что перевернули. Только сейчас я поняла, что он всё ещё чуть-чуть шевелится, и дёрнулась, как от мухи, как от привычного раздражителя. Я приподнялась с него и пнула его в бок. Он не отреагировал. Сдох. Или почти. Не важно. Я знала, что скоро он начнёт вонять, если я ничего не сделаю. Я подошла к двери снизу, заперла её изнутри, потом вернулась и взяла его за ноги. Он был тяжёлый. Намного тяжелее, чем я ожидала. Всё-таки мужчины это бесполезные туши, если вдуматься. В них слишком много крови, слишком много лишнего. Я тащила его вниз по лестнице, оставляя за собой след, словно улитка, только вместо слизи была кровь, сгустки, куски ткани и звуки, которые я не забуду. Ступени скрипели, он пару раз ударился головой о перила, но мне было всё равно. Я спустила его на кухню, положила прямо на кафель, рядом с местом, где мы сидели. Где я подавала ей еду. Где я думала, что всё под контролем. Я обернулась. Она всё ещё не двигалась. Я кричать не стала. Мне стало даже интересно, сколько она ещё сможет сидеть так, будто в коме, в отключке, в состоянии куклы. « Ты теперь понимаешь? » Спросила я, громко, чётко, глядя прямо на неё с первого этажа. « Я сделала это ради тебя. Ради нас. Он бы нас сдал. Он бы вытащил тебя отсюда. А ты бы ушла. » Она не отвечала. Даже не кивнула. Я поднялась к ней на второй этаж, подошла ближе и схватила её за лицо. Её щёки были мокрые и холодные, будто чужие. Я вжала пальцы в кожу, оставляя на ней ногти. « Скажи хоть что то, блядь. » - « Зачем? » прошептала она еле слышно.

« Потому что ты живая, Билли. Потому что я тебя спасла. » - « Мне было всё равно. » Это ударило сильнее, чем его кулак. Я отдёрнула руку и села рядом.

На секунду мне показалось, что я начинаю дрожать, но это была просто усталость.

Или отвращение. Я не знала, к кому - к ней или к себе.

В доме воняло. Кровью, потом, страхом, гнилью. Воняло её болью, воняло его страхом перед смертью. Я включила вытяжку, потом открыла окно, потом достала бутылку водки. Выпила прямо из горла. Мне было плохо, не физически. Где то внутри началась рвота. Не та, что из желудка, а другая, из головы. Из души, если она у меня конечно осталась. Я снова посмотрела на неё. На такую прекрасную и красивую Билли.

« Ты не выберешься отсюда. Не надейся. » - « Я и не надеюсь. »

Это был так просто, так мёртво. Я чуть не рассмеялась.

« Тогда веди себя тише, когда ворочаешься. Из за тебя он умер. » Она посмотрела прямо на меня. - « А ты не думаешь, что из за тебя? » Я подошла и влепила ей пощёчину. Не сильно, просто чтобы звук разрезал воздух. Что бы она почувствовала, что ещё здесь. Она не заплакала, не отшатнулась, просто отвернулась.

« Я тебя люблю. » сказала я, сев обратно и подкуривая новую самокрутку.

« Правда. Просто иногда ты сводишь меня с ума. »

- « Иногда? »

И тут я засмеялась. Громко, даже искренне. Смех рвался из меня, будто это всё вокруг это комедия. Будто я в дурдоме, а камеры уже включены, и где то за зеркалом-стеной сидят психиатры и ставят галочки. « Фаза агрессии ». « Фаза раскаяния ». « Фаза смеха ». « Ладно. » я вытерла слёзы с лица. Уже свои, от смеха. « Нужно избавиться от тела. » На этот раз быстро. Без театра, без размахов. Мне не хотелось крови на полу, не хотелось слушать хруст костей и визг топора по позвоночнику. Не потому что страшно, потому что устала. Потому что он этого не стоит, потому что всё это уже стало обыденностью. Тело - просто тяжёлый мешок с костями, с мясом, с глазами, которые ещё недавно смотрели на меня, как будто могли что то изменить. А теперь, боже, это просто пустая оболочка без смысла. Я спустилась в подвал, нащупала в темноте старый армейский мешок - плотный, прорезиненный, со шнуровкой. Когда то прошлые хозяева хранила в нём старые зимние вещи, но теперь он обретал более достойное назначение. Я вернулась, расправила ткань, подтянула тело к себе. Он не сгибался, уже начал твердеть в некоторых местах. Пальцы хрустели, когда я заталкивала их внутрь, как ломкие ветки. Его лицо цеплялось за ткань, будто не хотело скрываться, будто ещё надеялось быть узнанным, но я натянула мешок на голову и завязала его плотно. Пахло ужасно. Металл, адреналин, кислота смерти. Я запечатала мешок тугим двойным узлом и обмотала липкой лентой, что бы не разошёлся в пути. Потом снова открыла окно, холод вполз в кухню, обволакивая как яд, как змея. Я пошла наверх - не к Билли, а к шкафу. Взяла сменную куртку, плотные перчатки, фонарик, ключи от машины.

« Ты слышала? » Спросила я, не глядя на неё, стоя в дверях.

- « Да. » ответила она так же тихо.

- « Тогда помолчи до утра. »

Я спустилась, затушила свет, вытащила мешок за ноги, приоткрыла заднюю дверь и втащила его в багажник. Грузовой отсек щёлкнул, сухо, как крышка гроба. Всё. Теперь в путь. На улице была ночь. Такая, в которую не видно ни звёзд, ни себя в зеркале заднего вида. Только свет фар и дорога, как жила под кожей земли. Я ехала медленно, без музыки. Без мыслей. Только пальцы на руле, и стук сердца в висках. Озеро было недалеко - я знала каждый поворот, каждую яму. Знала это место лучше, чем свою собственную мать. Я свернула с асфальта, поехала по старой лесной дороге. Машина прыгала на кочках, мешок в багажнике шуршал. Мне казалось, что он двигается. Я даже пару раз обернулась - но ничего. Просто игра звука. Просто нервы, мои нервы. Подъехав к воде, я заглушила двигатель и вышла. Озеро было как зеркало, только без отражения. Глухое, тяжёлое, в чёрной пленке тьмы. Именно здесь, вон там, чуть левее от старого дерева, я когда то затолкала в воду ту самую машину Билли. Салон, полный её музыки, её запаха. Она думала, я избавляюсь от улик. А на деле я просто привязывала её к себе навсегда. Как приговор, это останется со мной до конца жизни в личном деле. Я достала мешок из багажника. Он упал на землю с глухим шлёпком. Листья были мокрые, прилипшие к ботинкам. Я тащила его за шнур, словно собаку без воли, словно чемодан с запретным грузом. Добравшись до самого края, я встала. Подул ветер, волосы липли ко лбу.

« Знаешь.. » Прошептала я.

« Если бы ты просто ушёл, просто не пришёл, всё было бы иначе. Но ты сам выбрал. Сам. »

Я подтолкнула мешок ногой, но он не сдвинулся. Тяжёлый. Слишком тяжёлый. Пришлось наклониться, взять его за середину и втащить прямо в воду. Он пошёл на дно не сразу. Сперва плавал, как мёртвый тюлень, как пьяный гость после вечеринки. Но я знала, что делать. Я заранее положила внутрь пару грузов. Камни, инструменты, старые аккумуляторы. Всё должно было потянуть его вниз, и его потянуло. Мешок задрожал, потом ушёл под воду, оставив за собой только легкое волнение, как будто ветер пробежался по коже озера. И всё.

Тишина.

Я постояла минуту. Две. Ждала, смотрела так, как будто он мог всплыть. Как будто кто то снизу мог схватить меня за ногу, но никто не схватил. Ничего не всплыло, только мои следы в грязи. Только холод, который вцепился в пальцы. Я села на корточки и выкурила ещё одну. Медленно, до фильтра. Смотрела на воду и думала о том, что это был не первый, что это был точно не последний. Что я будто становлюсь той самой чёрной водой. Потом я встала, вернулась к машине и завела мотор. В зеркало заднего вида я себя не узнала. Лицо было серым. Губы в крови, может от зуба, может прикусила. Глаза - как у зверя, которому уже всё равно.

Я ехала домой, не включая фары. Пусть дорога ведёт меня вслепую.

Всё равно я уже там, где света нет.

Дом встретил меня той самой тишиной, что будто выедала барабанные перепонки изнутри, давлением, от которого хочется зарыться в землю, отключиться, забыть вообще всё. Запах... он был повсюду. Кровь, ебанная гниль и страх. Я закрыла дверь и облокотилась на неё спиной, чувствуя, как внутри снова зашевелилось что то мрачное, вязкое, злое. Я заглянула на кухню - всё было именно так, как я и оставила. Размазанные следы, бурые капли на полу, засохшая кровь, прилипшая к ножке стула, и Билли, сидящая, сгорбленная, будто ей хочется исчезнуть. Она даже не подняла на меня глаз. Правильно, пусть боится. Пусть чувствует, что теперь всё по-другому. Никаких поблажек, никакого жаления, никакого " прости. " Хотя может она и не боится, раз решилась без разрешения спустится вниз. Я бросила ключи на стол и скинула куртку. Внутри было жарко, как в аду, и мне казалось, что этот чёртов дом вот-вот загорится, лопнет, разнесётся к хуям от давления. Я прошла к ней, молча, тяжело, как смерть, встала перед ней. « Подъём. » сказала я, и голос мой был настолько хриплым, что даже мне стало противно. « Будем убирать этот пиздец. Прямо сейчас. » Она с трудом подняла глаза. Глаза были пустые, без дна, без желания и без жизни, как мне показалось. « Я не могу. » Прошептала она. Я прищурилась, подошла ближе. « А ты думаешь, я спрашиваю? » я взяла её за волосы, не сильно, но достаточно, чтобы она вскинулась. « На колени. Берёшь тряпку и ползёшь. Убираешь, как свинья после себя. Это всё - ты. Это всё из-за тебя. Так что будешь ползать, как мразь, и вылизывать этот пол, пока он не станет чистым. Поняла? » Она кивнула. Только кивнула, без слов. Я бросила ей тряпку, она неловко, с усилием, перебралась на пол, упёрлась руками, подползла к первому пятну крови. Колени у неё дрожали, дыхание сбивалось, левая нога скользила, видно, боль всё ещё не утихла. Я смотрела на неё, как на сломленную собаку, у которой больше нет воли даже взвизгнуть. И внутри... внутри я почувствовала злость. Не жалость, а именно злость. На неё, на себя, на всё это. На то, что всё зашло так далеко, что я теперь не чувствую ничего, кроме необходимости выжить и избавиться от каждого следа. Я схватила ведро, наполнила водой, бросила туда губку и ещё одну тряпку. Вынула швабру, но ей я не собиралась давать, пусть ползает. Я кинула на пол пакет с хлоркой, он распался, и порошок рассыпался прямо под её нос. « Насыпь в воду. И тряпку туда. Быстро. » Билли покорно кивнула, с трудом развернулась на коленях и, дрожащими пальцами, зачерпнула немного. Поднесла к ведру - мимо, порошок просыпался на пол.

« Блядь, ты серьёзно? » я подошла ближе, ударила ногой по полу рядом с ней. Она вздрогнула. « Руки не держатся, да? Жалко тебе себя? Тебе больно? А мне, сука, не больно было, когда я эту мразь запихивала в пакет, пока он ещё, может, тёплый был? Думаешь, мне в кайф было? Думаешь, мне весело сейчас стоять и смотреть, как ты вытираешь кровь из-под мебели, где ты сама, блядь, и устроила ад? »

Она ничего не ответила. Только снова сунула руку в воду, теперь уже с хлоркой. Ожог пошёл по пальцам, я видела, как она сжалась, как кожа побелела. Но она не остановилась. Ползала, тихо, как зомби, медленно, скребла пол ногтями, вытирала всё, что могла, как могла, тяжело дыша, будто каждое движение отдавалось в животе болью. Я присела на край стола и наблюдала. Просто сидела и смотрела. В какой то момент я поняла, что она моет пятно крови, на которое наступала тысячу раз, пока мы кричали, пока всё летело к чёрту. Она терла это место, будто вычищала самого себя. И я поняла, что нет, мне её не жалко. Мне просто хочется, что бы она поняла цену. Что бы она почувствовала всю эту грязь кожей, чтобы потом, когда ночь снова накроет, она вспоминала, как ползала с тряпкой, со сломанной ногой, среди запаха смерти и крови. Я подошла к ней, встала над ней. « Быстрее. » бросила я. « У нас весь дом в пятнах. Потом простирка. Потом спальня. Потом стены. А потом... потом придумаем, что с тобой дальше делать. » Она посмотрела на меня снизу вверх. В этих глазах было всё. Страх, покорность, унижение, но не сопротивление. Ни капли. Я улыбнулась, совсем чуть-чуть, почти незаметно.

« Привыкай. Ты теперь у меня уборщица.

И если хоть одно пятно останется - спать будешь на том же месте,

где сейчас этот труп, и в том же состоянии. »

...

2148 слов