Сталкер | Билли Айлиш

КУРЯТ ТОЛЬКО НЕУДАЧНИКИ

Она ползала ещё минут десять. Может пятнадцать. Я потеряла счёт, просто смотрела, как её пальцы срываются с тряпки, как суставы выгибаются, как пот и слёзы капают в воду с хлоркой. Иногда она кашляла. Едко, с хрипом, так, будто лёгкие уже начинали гореть изнутри. Меня это не трогало. Это был процесс. Простой, нужный, очищающий. Слишком много крови, и Слишком много её вины. Я встала, взяла из шкафа старую простыню, подошла к ней и бросила рядом. « Закончи с этим пятном и застелешь весь пол. » Она не ответила. Только продолжала тереть. Глаза налились красным, как будто лопнули капилляры. Я даже заметила, как она пару раз моргнула слишком медленно, будто засыпала на коленях. Ну-ну, только попробуй. Я пошла в ванную комнату, закрыла дверь за собой, прислонилась к ней. Пол под ногами был липким, пот стёк с виска на щеку. Липко. Пахло хлоркой, но под ней всё равно проступал тот самый запах сырости, и мяса. Я подошла к зеркалу, включила свет. Ужаснулась не сразу. Сначала был просто шок, от пятен на шее, от пореза на лбу, от пыли под ногтями. Потом пришло осознание. Я выглядела как чудовище. Нет, не в смысле уродливо. В смысле по-настоящему. Животное, выброшенное из нормальности, из социума, из морали. Что то, что существует по своим законам. Я провела пальцем по щеке. Порез. Не помню, когда получила. Может, когда затаскивала его, может, когда срывалась. Может, Билли задела. Да и плевать, не важно. Всё теперь просто пыль. Я смыла кровь, смыла грязь, смыла пот. Устала. Тело звенело от напряжения. Впервые за весь вечер я хотела просто лечь и не думать, но знала, что нельзя. Если сдамся, то. просто расползусь. Если дам себе мягкость, разом всё потеряю. Я вернулась вниз. Билли закончила. Простыня была натянута кое-как, но чисто. Крови почти нет. Она сидела на корточках, спиной ко мне, как будто ждала.

Я подошла сзади. « Разденься. » Она обернулась медленно, как будто не поняла. « Всё. Сними. До белья. »

Она не спросила зачем. Просто встала, медленно стягивая футболку. Потом штаны. Осталась в нижнем. Щиколотка была распухшей, как я и думала. Лодыжка с синяком. Рёбра тоже синие, рваные. Я взяла ведро с грязной водой и плеснула на неё. Холодной, прямо в грудь, она охнула, сжалась, руки инстинктивно прикрыли тело. « Это что б запомнила. Что за каждую каплю крови будешь платить. » Она дрожала, как пёс под дождём. Я наклонилась, провела пальцем по её плечу, оставив след от грязи. « Сядешь, согреешься, если заслужишь. Пока просто стой. Можешь облокотиться, но не садись. Я проверю. » Я вернулась к столу, села, закурила. Тишина опять поселилась в доме. Но теперь - тишина натянутая, опасная, с гулом под кожей и голове. И я почувствовала, как всё встало на свои места. Как будто мир наконец понял, кто здесь главный. Мне нужно было просто самоутвердиться, почувствовать себя лучше, чем просто убийцей. Меня можно и понять. Кровь осталась на втором этаже, кровь осталась на лестнице, на каждой ступеньке есть вклад этого офицера. Докурив косяк я подошла к Билли и потушила его об её плечо. 12. Она вздрогнула, но даже не охнула. Только плечо дёрнулось под пеплом, под раскалённой головкой, будто от старой, привычной боли. Я смотрела на неё сверху вниз, и в какой то момент поняла, что перестала видеть в ней человека. Просто тело. Кусок туши, что так же можно выбросить в озеро. Я прошла мимо, подхватила пустое ведро, вылила остатки вонючей воды в раковину. Струя потянула за собой мыльные сгустки, обрывки чего то мясного. Наверное, с подошвы или с лестницы. Меня уже не тошнило. Когда я повернулась она стояла на том же месте. Голая до белья, мокрая, сжавшаяся, будто боялась дышать громко. « На колени. » Сказала я. Тихо, спокойно, без эмоций. Она опустилась, снова. Как будто каждая команда теперь это закон, что нельзя не выполнять. Я подошла, подняла её за подбородок. Лицо было мокрым, всё ещё. Губы бледные, трещины на них, синяк на скуле. « Скажи спасибо. » Она смотрела мне в глаза. Не в пол, не вбок. Мне в глаза. И это вывело меня из себя. Не выражение, не слова. А вот это: она всё ещё умела смотреть. Я ударила её. Не со злости, не в аффекте. Просто, чтобы сбить взгляд. Щелчок ладони, щёка к стене, и тишина. Только её дыхание, и моё. « За что? » Выдохнула она, сквозь зубы, как будто просила объяснений не у меня, а у воздуха, у мира. « За что говорить спасибо? За то, что ты ещё жива, сучка. » Я прошла мимо, открыла шкаф, достала ей сухую одежду. Старую, потёртую. Из тех, что остались от прежней жизни. Бросила ей под ноги. « Надень. Потом идём наверх. Я покажу тебе, сколько ещё ты должна. » Она надела её молча, с трудом. Мокрая ткань прилипала к коже, руки тряслись. Я смотрела на неё и ощущала удовлетворение. Контроль. Простое, банальное чувство власти, которое невозможно объяснить. Оно просто есть. Как любое другое чувство. На лестнице я не оборачивалась. Слышала, как она идёт сзади, хромая, почти падая. Хорошо. Пусть ползёт. Пусть каждое движение даётся в муке. Только так запоминается. Наверху я остановилась. Открыла дверь в её комнату. Внутри всё было перевёрнуто. Кровь, вещи, матрас, бинты, остатки еды и блевотины на полу. « Сюда. Сядешь и будешь смотреть. Всё, пока не скажу, что хватит. Поняла? » Она снова кивнула. Даже не пыталась спорить. Я взяла швабру. Поливала пол перекисью. Кровь зашипела, пошла пузырями. « Это твоя работа. Это твои следы. Но я сделаю эту работу за тебя, ведь если это будешь делать ты, я дождусь чистого дома аж через неделю. » Она сидела в углу. Лицо её я не видела. Только спину. Опущенные плечи. И руки, сцепленные между колен. « Если будешь хорошей девочкой, получишь еду. Если нет, то воду и хлорку. » Я присела, начала тереть стену. И вдруг - тихий голос: « А если я всё сделаю? Всё отмою? Сотру до бела? Ты отпустишь меня? » Я повернулась. Посмотрела. Улыбнулась. Медленно, очень холодно. « Я не держу тебя, Билли. Ты всегда можешь уйти. Дверь не на замке. Просто попробуй. Только попробуй. » И в этой тишине, среди капель, среди вонючей химии и памяти о мёртвом теле, я услышала, как она поняла, что осталась навсегда. Она не пошевелилась. Не задала ни одного вопроса, не дёрнулась. Просто сидела. Спина, как у сломанной куклы, а дыхание короткое, сбивчивое, будто даже воздух теперь просит разрешения. Я смотрела на неё и не испытывала ни злости, ни жалости. Только скуку. Эту тянущую пустоту внутри, что остаётся после убийства, не когда кровь горячая, а когда всё давно застыло. Я встала, прошла по комнате. Шаги глухо отдавались от грязного пола. У стены валялась её старая тетрадь, та, что она когда то пыталась спрятать под матрасом. С писаниной, с наивными зарисовками. Я подняла её, полистала. Записка к кому то. Я свернула тетрадь пополам и кинула в таз с перекисью. Хлопок, бумага темнеет, чернила размываются. Легко. Так же легко, как стереть из человека остатки прошлого. Она дёрнулась. Я заметила это краем глаза, короткий микродвиж, будто нерв сработал, будто не смогла не отреагировать. Я вернулась, подошла к ней вплотную. Стояла над ней, пока она сидела на полу, голова опущена. « Подними. » Сказала я тихо. Она подняла, медленно, но без паузы. Я видела, как дрожит подбородок, как сжимается челюсть, будто только это и держит всё на месте. « Ты думаешь, я хочу, чтоб ты страдала? Думаешь, мне от этого кайфово? » Я присела на корточки. Лицо напротив её лица. Меньше чем в ладонь.

« Ошибаешься, блядь. Мне просто похуй. »

Она моргнула. Не испугалась, не отвернулась.

Это раздражало.

Я схватила её за волосы. Рывок - она на коленях. Второй - лицом в пол. « Я не играю с тобой. Не выстраиваю какие то там игры с моралью. Я просто убиваю. И если ты ещё не поняла, то, блядь, поторопись. » Я держала её голову у пола, пока та не перестала дёргаться. Потом отпустила. Она осталась лежать, как выброшенный мешок. Я снова подошла к тазу, вытащила остатки тетради, теперь это просто мокрый кусок бумаги. Подняла, подошла обратно, сунула ей под нос. « Это мусор. Это всё, что ты думала про себя. Про других. Про свободу. Забудь. Забудь всё, сука. Потому что ты здесь со мной, и дальше будет только хуже, если не научишься жить по правилам. » Она кивнула. Молча. Под носом была кровь. Под глазами огромные синяки. Но ни слова. Я встала. Устала. Хотела лечь, вытянуться на полу, просто провалиться, но нельзя, не перед ней. Я указала на угол комнаты. На стену, где пятна ещё не оттерлись. « Дальше. » Коротко. Она поползла. Медленно, с надрывом. Пальцы дрожали. Колени синие. Тряпка волочится за ней, как хвост. Я смотрела, наблюдала, как она двигается. Как становится вещью. Как перестаёт быть собой, и внутри стало тихо. Может, я даже почувствовала себя по-настоящему счастливой. Я подошла к двери, но остановилась. Повернулась, облокотилась на косяк. « Если будешь плохо тереть, я вмажу. Без предупреждения и без слов. »

Она не ответила. Потому что знала, что так и будет.

И именно это я и хотела. Не мольбы. Не сопротивления, а признания. Без слов, но полное. Я стояла так долго. Минут десять, может, больше. Смотрела, как она двигается, как дрожит спина, как локти скребут по полу. Она убрала всё. До последней, блядь, капли. Пол второго этажа блестел, хоть еблом трись. Лестница, по которой ещё недавно стекала чужая жизнь, теперь пахла только хлоркой и усталостью. Я проверила каждый угол, каждую щель между ступеней. Ни разводов, ни крошек мяса, ни ошмётков бинтов. Только стерильное, как в морге, безжизненное дерево. Билли стояла у стены, руки по швам, тряпка в пальцах как продолжение тела. Колени в крови - своей. Одна рана разошлась, кожа на бедре порвалась от трения. Туда впиталась грязь, и это воняло. « Ещё раз так накосячишь, на голой лестнице будешь ползать. Без рук. Ногами, блядь, оттирать. » Она не моргнула. Только выдохнула. Проклятое « Да. » которое даже не звук , просто движение воздуха. Слабое, как она сама. Я прошла мимо. Хотела курить, но не зажгла. В горле жгло и без этого. Пот стекал между грудей, будто тело не выдерживало власти, от собственной тяжести, от яда внутри, от осознания, что я буквально центр всего. Не Бог. Бог прощает. А я - нет. Внизу был порядок. Наверху стерильная пустота, и в этой мёртвой чистоте Билли наконец стала тем, кем должна была быть. Ничем, даже страх из неё вытек. Я снова окатила её водой. Просто так. Она дёрнулась, но даже не присела. Плечо содрогнулось, и всё. Ни вопля, ни мольбы. Только звук капель, что падали на пол, где ещё недавно была чья-то кровь. « Повернись. » Она повернулась. Медленно. Как будто каждое движение, это акт покаяния. Мокрая ткань облепила тело, соски под ней проступали, как лишнее. Лицо, скорее полулицо, остальное заплывшее. Синяк на скуле начал зеленеть. Я подошла вплотную. Положила ладонь ей на лицо. « Когда ты последний раз себя видела? В зеркало. » Она не ответила. Я провела пальцем по её губам. Рваны, сухие. Плоть трескается как у тех, кто больше не говорит. У ебанных трупов. « Хочешь, покажу тебе, какая ты стала? » Я схватила её за волосы, потащила через комнату. В ванную, мимо ведра, мимо старой пены, мимо пустой бутылки из-под перекиси. Встала за спиной, держа её голову прямо, уткнув в зеркало. « Смотри, блядь. Смотри на себя. » Она открыла глаза. И я видела, как она с трудом фокусируется. Как будто видеть себя это больнее, чем все удары, синяки и холод. « Когда ты в последний раз себя видела? Теперь я вижу в тебе просто шкуру, с как думаешь ты? Смотри, вся грязная, в крови, в побоях. Просто будто в аду, не так ли? » Она не отвернулась. Даже не дёрнулась. Только лицо исказилось, как будто кто то сжал его изнутри. Я сжала ей горло. Слегка. Просто, чтобы напомнить, что всё ещё в моей власти. Дышать тоже. А потом, внезапно, я отпустила. « Переоденься. » Сказала и вышла, не дожидаясь, пойдёт она или нет. Я стояла у двери. Руки дрожали. Не от злости, нет, а от возбуждения. От чувства, что держу чью-то жизнь в кулаке, ято могу сжать - и всё. Она вышла. В старой майке, которая на ней теперь болталась. Без лифчика. Босая. Шла медленно, каждый шаг, как прошение о пощаде, которой не будет. Я открыла дверь в подвал. Холод ударил снизу, запах плесени, старой гнили, земли. Она посмотрела туда. Вниз. Там абсолютное ничто. « Спустишься. Останешься там на ночь. Без света. Без воды. Просто подумаешь, что будет, если я действительно уйду. » - « Лекса... » голос сиплый, как рваная плёнка.

Я повернулась к ней. « Что, сука? » - « Там... темно. » Почти шёпот.

Я ухмыльнулась. « Так ты, блядь, наконец поймёшь, где ты живёшь. В темноте, Билли. Здесь не бывает дня, тупица. » Я подтолкнула её. Она пошла. Медленно, шаг за шагом, босыми ногами по цементу. Пахло железом. И чем то детским. Может, от воспоминаний. Может, от мозгов, которые она больше не включает. Когда она дошла до низа, я хлопнула дверью и заперла. Изнутри был замок, но я знала, что она не тронет. Не посмеет. Потому что думать, что ты можешь выйти, это страшнее, чем знать, что не можешь. Я осталась одна в коридоре. Села на пол. Закрыла глаза. В абсолютной тишине я наконец смогла спокойно выдохнуть. Теперь я снова одна, но как же мне этого не хватало. Я подошла к кухне и выпила пару рюмок ликера, что прибыл ко мне из Германии и просто закурила. Без цели, просто для атмосферы и себя. « Если бы ты пила, тебе было бы намного легче. » Подумала я на секунду, а после думать уже не могла. Могла только заплакать, пока сама не понимала почему.

Может, потому что я монстр. А может, потому что все ещё есть чувства.

...

2178 слов