Это произойдёт, но когда....

Ребята шли через лес. Идти ночью это было, конечно, опасно — если не сказать глупо. До полнолуния всего шесть дней. Значит, через шесть ночей тысячелетний стратилат выпьет своих пиявцев и станет сильнее, чем сейчас. Причём даже без ритуала — это будет ночь вампирского голода. Жаль, что у девочек в книгах такого не было: там всё обычно заканчивалось по‑принципу «и жил(а) долго и счастливо», а тут счастья явно не предвиделось. Баба Нюра шла первой и держала в руках самый большой, самый тяжёлый фонарь. Эти места она знала с детства — каждое дерево в лесу как родное. В полной темноте она бы нашла дорогу к отцу Павлу. Она из Первомайской; в своём лесу не боялась никого и ничего. Но и она сейчас озиралась: шутка ли — два кровососа идут рядом, а в тёмных зарослях где‑то прячется ещё один. — Вы слышите его? — негромко спросил Носатов, вслушиваясь в ночной шорох. — Нет. Но это ничего не значит… — сказал Валера. — Ой, мамочки! —Вскрикнула Рита, шедшая чуть правее Она споткнулась о невысокую оградку, поставленную прямо посреди леса. И сразу же раздался тихий звон маленького колокольчика. — Что это? — Катя направила фонарик в сторону звука и увидела: Рита стоит у старой, заросшей травой могилы. На раскидистом кусте возле креста висел колокольчик. — Какой дурак на могилы вешает колокольчики? — усмехнулась Катя, но голос её дрогнул. Нюра подошла ближе и присмотрелась. — Ага, до погоста, стало быть, добрались. Считай, полпути позади, идём дальше! — укоротила ответ Нюра, Справа, слева и впереди в свете фонарей выныривали каменные надгробия и металлические кресты. Кладбище было ещё довоенным; людей хоронили здесь задолго до того, как коммунисты «отменили Бога». Мох, трещины, заросшие буквы — всё это дышало старыми историями и забытыми именами. — Давайте быстрее! Не на что тут смотреть, — поторопила баба Нюра. — Нет, погодите, а это зачем? — Носатов показал на ещё один колокольчик. Он висел прямо на кресте, и тонкая верёвочка от него уходила в землю, прямо в могилу. Катя стала проверять соседние захоронения; на каждом нашлись маленькие звонкие колокольчики. — Кто‑нибудь ответит на мой вопрос? Зачем тут колокольчики? — спросила она, стараясь быть деликатной. — Интересная конструкция, — сухо заметила Аня. — Идём, идём, на ходу расскажу! — Баба Нюра ускорила шаг и, словно по привычке, уже рассказывала, не отрываясь от дороги. — Это, ребятки, кладбище ещё со времён царя "Гороха". Когда‑то давно тут всех так хоронили — с колокольчиками. Докторов не было, болезни ходили. Редко, но бывало, что и живого могли зарыть. Чтобы достали вовремя, кончик верёвки с колокольчиком в гроб просовывали. Заслышали звон — понимали, что человек жив. Раскапывали, — объясняла она, голос ровный, как будто говорила про погоду. — Занимательная традиция… — доктор Носатов прикоснулся к ближайшему колокольчику. — Потом перестали, — перебила его баба Нюра. — Врача нашли? — усмехнулся Носатов. — Нет. Слишком часто колокольчики стали звонить. Только из земли не живых людей откапывали, а пиявцев. Так стали люди это кладбище стороной обходить — от греха подальше, — добавила Нюра, и в её словах слышалась усталость местной памяти. — Так пиявцы больше года не живут. Умерли уже, наверное, — заметил Лёва. — Может, и умерли. Проверять будем? — усмехнулась Аня и сделала вид, что кусает его в шею. — Да хватит уже шутить, Ань, — усмехнулся Игорь и потрепал её за голову. — Молчу, молчу, — проворчала она, но улыбка не скрыла напряжения. Где‑то позади Лёвы снова раздался звон. Аня посвятила фонариком, прижимаясь ближе. Валентин Сергеевич остановился и осветил спину напарника. — Лёва, зацепил, что ли? — спросил он. — Это не я, — коротко ответил Лёва. — Игорь? Аня? — Нет… — Нет… — А кто? — спросила Катя. — Тихо! — скомандовал Валерка и замер. В ту же секунду у него за спиной тоже прозвенел колокольчик. Звук был тонкий и сухой, и на мгновение все почувствовали, как что‑то невидимое тянется к ним из земли. — Слышите? — прошептал Носатов, и в его привычной научной маске впервые промелькнуло настоящее беспокойство. — Слышим, — ответила Катя. — И не нравится нам это слышать. Они замерли, фонари строили крошечные островки света в морях мрака. Верёвочки слегка покачивались, будто кто‑то невидимый дергал их снизу. Личная уверенность в безопасности растворялась в предчувствии, что этот погост помнит больше, чем они готовы были узнать. — А, наверное, ветер. Идём! — сказал Игорь и пошёл догонять бабу Нюру. — Только ветра-то никакого и нет… — пробурчала себе под нос Рита. Ещё один колокольчик зазвонил справа, другой — слева. От мелодичного перезвона стало неуютно: казалось, эти колокольчики предупреждали кого‑то об их походе. Словно висели здесь не для тех, кого могли спасти, а для тех, кого не разглядеть в ночной мгле. — Чуют. Чуют стратилата! — ворчала баба Нюра, не сбавляя шага. — Больше года не живут те пиявцы, с кого стратилат забирает дань кровью. А кого он покусал, но не выпил — те сами сдохнуть не могут. Пока хозяин не умер, живут и мучаются. Носатов посмотрел на Валеру — тот жадно всматривался в темноту, забыв о фонарике. — Валентин Сергеевич, — отозвался Игорь, — Валерка тут ни при чём. Вы же сами знаете: Серп умер и все его пиявцы стали людьми. — Корзухин верно говорит, Серп к этим пиявцам отношения не имеет, — бросила через плечо баба Нюра. — Так значит они другого почувствовали? — сказал Носатов и тяжелым взглядом посмотрел на Аню. Она повернулась и увидела, что на неё все смотрят. Она чуть подняла руки и произнесла — Нет. Нет. Вы что? Это не я... — Так значит… тот другой близко? — перешёл на шёпот Лёва. В этот момент Аня почувствовала жажду. Не простую жажду, а голод, который режет изнутри: она хотела крови. Её трясло, она пыталась сопротивляться, но жажда рвала её на части. Валерка услышал странный, тихий вкрадчивый голос прямо у себя в ухе: — Помоги мне! — Что? — переспросил он. — Мне холодно! — повторил голос. — Вы слышите это? — спросил Валерка, но те не поняли, о чём спрашивает он. — Да, давно слышим… — прозвучало со стороны. — Да нет же! Не колокольчики! Голос! Валера повернулся — Аня уже лежала на траве и ужасно тряслась. — Аня, что с тобой? — подбежал он, но все остальные тоже рванулися, не понимая, что происходит. Ане было плохо: кровь она давно не пила. Ей так хотелось, что это стало физической болью. — Кровь, — тихо прошептала она. — Что? — спросил Игорь. — Кровь! — крикнула Аня и внезапно накинулась на него. В ту же секунду в голове у Валерки и Ани раздался ещё один голос, женский: — Вытащи, вытащи меня отсюда! А потом детский, жалобный: — Я хочу к маме! Я живой! Помоги мне! Голоса нарастали вместе со звоном колокольчиков. Аня, пытаясь отпить кровь у Игоря, превратила шутку в кошмар: все рвались оттолкнуть её, удержать, не дать укусить. Однако звуки от могил становились всё громче — их было так много, что Аня начала ужасно кричать и прикрывать уши. Наконец её оттащили от Игоря. — Аня, ты со всем? — спросил Игорь, дрожа от адреналина. — Её шутки в реальность превратились, — с усмешкой крикнула Катя. — Сколько здесь захоронено пиявцев? Десять? Двадцать? Полсотни?! Голоса мёртвых сводили их с ума — в призывах было столько боли и тоски, что сердце сжималось. — Держите её, — сказала Катя и начала доставать из рюкзака пакет с кровью. — Не зря ношу с собой. Она протянула Ане пакет — та схватила его и начала жадно пить. Пакет шуршал, и на фоне этого звука их собственные шаги казались робкими и бессильными. В свете фонаря мелькнуло семейное захоронение — ряд одинаковых каменных плит. Валерка споткнулся о ближайшую и упал на колени. Игорь ринулся к нему, выхватил фонарик и прочёл знакомую фамилию на граните. — Плоткин? — удивлённо прочитал Игорь. — Смотрите: Плоткин Илья Лукич. А здесь Плоткин, а тут — Плоткина, и рядом тоже. Луч фонарика заскользил по другим плитам. — Тут даже Александр Плоткин есть. Только отчество другое... Валерка поднял на Корзухина глаза, полные ужаса: — Я слышу его. И он говорит, что живой! — Да бегите же! — закричала баба Нюра. — Здесь нет живых! Одни мертвецы и их слышите! Вдруг в траве у одной из могил что‑то зашевелилось. Валерка посветил фонарём и остолбенел: из‑под земли, натужно рыча, вылезала тощая мумия — иссохший пиявец. Черная потрескавшаяся кожа обтягивала кости, глаза ввалились, вместо одежды — истлевшие лохмотья. Существо тянуло руки — и движение было болезненно знакомо, какпамять о давней смерти. Носатов вскинул арбалет, но между ним и пиявцем был куст; тонкие ветки мешали чётко увидеть цель и прицелиться. Аня допила пакет крови, Катя схватила её за лицо и, бьёт по щекам, кричала — Аня, давай, давай, помогай! Без тебя никак! Колокольчики продолжали звенеть, голоса из земли шевелили верёвочки. — В какой‑то момент пиявец рванул вперёд. Рита оказалась ближе всех к направлению его броска — она побежала, а тварь устремилась туда же. Он почти настиг её, когда Валерка влетел в него, вцепился в эту тварь и повалил её на землю, садясь сверху. — Я сам! — прорычал он, стараясь удержать зверя. Пиявец под ним извивался, словно упавший на спину жук. Но вовсе не был беспомощным: вампир выгибался, пытался стряхнуть захватчика. Аня, почувствовав угрозу, бросилась с разбега и пнула его со всей силы. Тот перевернулся, Аня не дала ему прийти в себя — била и била, с каждым ударом всё более ожесточённо, чувствуя, как во всём теле разгорается странная звериная радость от доминирования. Кости хрустели под её ногами, но пиявец по‑прежнему шевелился, цепляясь кривыми пальцами за одежду. Тогда Аня схватила его за голову, резко повернула, и череп со стуком улетел в кусты. Высохшее тело обмякло и перестало сопротивляться. Вокруг повисла тяжёлая тишина, лишь где‑то вдалеке звенели колокольчики. — Спасибо, Аня, — выдохнул Валера, поднимаясь и отряхиваясь. — Ты выручила. — Не за что, — сухо ответила она. —Пошлите дальше уже! Но другие пиявцы уже начали шевелиться в земле — кто‑то копошился, кто‑то пробивал себе путь. Баба Нюра резко крикнула: — Они вас чуют! Убирайтесь с кладбища! Игорь, Катя и Лёва рванули прочь, а Валентин Сергеевич стоял, арбалет в руках, словно не решаясь поверить: перед ним подростки или звери, готовые в любой момент стать опасными. Раньше у Ани такое не случалось даже в полнолуние, когда голод сводил её с ума. Чем чаще она менялась лицом к стратилату, тем больше понимала, что в ней есть и зверь, и человек — и что удерживать грани становится всё труднее. Вдруг донёсся новый звук — за лесом, в ту сторону, куда им надо было идти, кто‑то срочно шептал молитву. Тут же другой зверь с рыком начал крушить всё вокруг — стратилат опередил их. Раздался вопль, и все ринулись к звуку. Валера, словно прирождённый акробат, рванул по деревьям, легко перепрыгивая ветки; он всегда двигался по кронам, как дома. Аня бежала по земле: бег для неё был всё. Рита, учуявшая угрозу, встала на ноги и побежала за ними, запинаясь и снова вскакивая. Остальные шли в сторону Волги — к дороге, к людям и к свету. — Интересно, — пробормотал Игорь, — случайно ли на плитах были Плоткины? — Я тоже это заметил, — подтвердил Лёва. — Что ты хочешь этим сказать? — спросил Носатов. — А что если это предки нашего Плоткина? — тихо предложила Катя. — Что если они были пиявцами? А среди них — и стратилат? Он же кусал своих; искать далеко не надо. — Александр был в лагере, — осторожно заметил Игорь. Мысль была правдоподобна, но он не хотел казаться предвзятым. — В нашей истории любая туша могла превратиться во что угодно, — флегматично добавил Носатов. — Никто не застрахован. — У Вероники, правда, дурная кровь, — возразил Игорь, — Плоткин не смог бы с ней… — Оберег от дурной крови дали Валере и Ане, — напомнил Лёва. — Значит, пути обхода есть. Баба Нюра внезапно остановилась— Плоткины из этих краёв. Зажиточная семья была, дед комиссаром стал, когда власть пришла. Народ его побаивался. Серпа в лагерь пристроил папаша Саши Плоткина — я точно знаю.

***

Когда они выбрались на берег, сразу стало ясно: плита лежала на дне, глубоко, в темном русле. — А как доставать её будем? — спросила Аня. Рита, осматриваясь, заметила неподалёку деревянную лодку. — А вот на чём, — сказала она и показала пальцем. Они втроём сели в лодку и отплыли от берега. Рита и Аня гребли, Валера пытался понять, где находится эта грёбанная плита. Рита, устав грести, — — Ну что? Далеко ещё? — спросила она. — Да нет, вот‑вот, — ответил Валера. — Ну? — подтолкнула Аня. — Стойте!!! Она здесь! — воскликнул Валера. Троица стала осматривать воду. — Ну что, кто нырнёт? — спросила Аня. — Я могу, — сказала Рита и нырнула. Через какое‑то время она вынурнула, губы посинели: — Она будто приклеена, — сказала Рита. — Попробуй ещё раз, — сказала Аня, и Рита снова нырнула. На этот раз у неё начало получаться. — Да, она ее нашла! — крикнул Валера. И тут Рита начала тянуться ко дну, словно кто‑то тащил её вниз. — Нет!! Нет!! — закричал Валера. Только не это, — и начал снимать куртку. Аня схватила его за руку: — Эй, ты чего, прыгнуть вздумал? Нет! Нет! Тебя святая вода сожжёт. — И что, Рита может утонуть? — рявкнул он, вырвался и прыгнул в воду. — Ой, дурак, — выдохнула Аня. Через некоторое время Валера всплыл с Ритой и с плитой. Он вытащил Риту и закинул в лодку. Аня помогала ему, и видела: ему плохо — кожа вся как в порезах, видно, что с ним сделала святая вода. Когда Валера хотел закинуть плиту в лодку, он вдруг сжал её и начал тонуть вместе с камнем. — Я всё! — сказал Валера и понёсся вниз. — Ой, блять! — закричала Аня и прыгнула в воду. Она понимала, что без Валеры они не справятся и что Настя вобще подумает… В воде кожа ужасно пекла, ей казалось, что её резали, но она держалась как могла. Схватив Валеру и плиту, она начала тянуться к поверхности. Когда всплыли, Аня зубами ухватила верёвку лодки и начала плыть к берегу. На песке она поняла, что больше не может: просто кинула Валеру и упала на песок. Сил не было — сознание помутнело, тело отключилось, дыхание ещё шло, но она потеряла сознание.

***

Если предположить, что Александр — стратилат, выходит… Он три года в Польше жил, что там делал — никто не знает. Теперь вернулся и первым делом вручил Валеркиной школе красное знамя… — мысль Корзухина оборвалась, когда все вышли к речному дому — и увидели разгромленный домик отца Павла. — Что ж мы наделали?! — запричитала баба Нюра и села на ступени часовни. Она обхватила голову руками и, тихонько покачиваясь, причитала: — Что мы наделали, ребятки… Что же мы наделали… — Баб Нюра, крови в доме нет, — попытался утешить её Корзухин, выйдя из домика и сел рядом. — Должно быть, отец Павел спрятался в часовне. Туда вампир войти просто не смог бы… — Тогда где он? Где отец Павел-то?! — вдруг закричала на Игоря баба Нюра и тут же разрыдалась. — Зачем я вас только сюда повела… Носатов вышел на улицу и сурово посмотрел на Корзухина. — Давайте на секунду забудем, что Лагунов и Аня ваши друзья. Скажите, что будем делать, если это он натворил? — Что? — опешил Игорь. — С чего вы взяли, что это Валера? — Катя вскочила со ступенек, хмуро глядя на Носатова. — А кто ещё? Аня? Ты сама говорила, что вы с ней в Петербурге жили... или нет? — Да нет, мы жили там. И к чему вы клоните? — ответила Катя, ещё слабая. — Я не клоню, — сурово сказал Носатов, — я говорю. Но Аня всё равно под подозрением. Я что, один видел, что они сюда убежали? До этого они, будто, разделались с пиявцем, как с игрушкой! — Валентин Сергеевич, за Валерку готовы головой отвечать, — встал Игорь. — А я за Аню! Она мне как сестра, — добавила Катя. — Голова у человека одна. Так что не нужно, — холодно ответил Носатов. В следующий момент со стороны реки раздался страшный, человеческий крик. — Это они! — первая сообразила Катя и помчалась к воде через кусты. Хлопов — вслед за ней. Все выбежали на берег Волги и увидели, что Рита опустилась на землю перед обездвиженными друзьями. Рядом стоял отец Павел. Корзухин рванул вперёд. — Что с ними? Что с вами случилось?! — Игорь сразу понял, что и с Ритой что‑то не в порядке. Её била дрожь, по щекам текли слёзы, пальцы не гнулись от холода — но она, казалось, не замечала собственного состояния. — Простите меня, — шептала Рита, едва двигаясь. — Это я виновата… Валерка плиту в реке увидел, я пыталась её достать, но она слишком тяжёлая, вниз тянула, и Валерка… Он за мной прыгнул! А дальше я не знаю. Наверное, Аня вытащила нас обоих. Всё это из‑за меня. — Нет! — Катя рухнула на колени у Ани и почти плакала. — Аня, не уходи! Как я без тебя буду? Ей нужно в больницу! — она посмотрела на Носатова, умоляюще. Доктор сел на корточки, спокойно взял Валеркину руку за запястье и грустно улыбнулся. — В больнице не будут лечить тех, у кого нет пульса уже несколько лет. — Валентин Сергеевич, мы должны им помочь! — глаза Лёвы блестели от слёз. — Хорошо — привезём их в приёмный покой, — холодно сказал Носатов. — И что скажем? «Помогите, у нас вампиры умирают»? Валера не подавал признаков жизни. Игорь повернулся к мужчине в рясе, который отошёл в сторону, едва они обступили тело друга. — Вы же отец Павел? — проговорил он. — Вы спасли Валерку раньше? Может, вы поможете сейчас? Отец Павел горько покачал головой: — Я умею помогать людям. Но они — не люди. Мои молитвы убьют их. Аня вдруг слабо застонала и началa кашлять. Катя встрепенулась, стала трясти её. — Аня! Аня! Рита села рядом и, заплаканная, стала лупить её по щекам. Аня приоткрыла глаза. — Жива, — воскликнула Рита. Все напряглись и заглянули в её лицо. — Аня, ты меня слышишь? — дрожащим голосом спросила Катя. Аня тихо ответила. — Курить… — пробормотала и чуть чуть улыбаясь. — Что? — переспросили Носатов и Корзухин как один. — Курить хочу, — повторила она, и Игорь, не сдержавшись, выругался с улыбкой — Вот блять, она как все. — Как ты? — спросила Катя. — Нормально, — сказала Аня, — но тело болит, всё болит. — Ну нормально, — саркастично заметил Валентин Сергеевич. — Если вампир прыгнет в святую воду — так и будет. Могло быть и хуже. — А Валера? — спросила Аня слабым голосом. Все замолчали. Никто не решался ответить, и шаги отодвинулись, чтобы она могла увидеть сама. — Валера! — тихо крикнула она, но тот не подавал признаков жизни. — Что с ним? Мы сможем помочь? Носатов подошёл к девчонке и сказал тяжело: — Боюсь, мы ему уже не поможем. А тебе помощь нужна срочно. — Нет! — рванулась Рита и оттолкнула доктора. — Вы что, так просто сдаётесь? Всё? Готовы бросить его? Нет! Мы должны попытаться! Пусть даже молитвой! Как угодно! — она бросилась к отцу Павлу и вцепилась в него, умоляя: — Сделайте хоть что‑нибудь! Несекундной паузы отец Павел молча посмотрел на Валеру. Игорь перестал дышать, Лёва смотрел на Аню, в памяти всплывало его лицо из лагеря, и боль от этого была почти невыносима. Носатов отвернулся, не в силах выдержать. Катя всё ещё сидела рядом с Аней, гладя её по голове. — Несите его в дом, — очень тихо сказал молодой священник. — Ходить сможешь? — спросил Носатов. — Если только с помощью, — ответила Аня. Катя и Лёва подхватили её под руки. Каждый шаг был адом: боль жгла, сердце колотилось, но она шла. Игорь и Носатов несли Валеру. Как только занесли в дом и уложили Валеру, Игорь занёс бинты — и все вышли на крыльцо. Отец Павел аккуратно заматывал Аню. — Вот как могу я вам помочь… — тихо произнёс он. — Если даст Бог, восстановишься. А по Валере… не знаю. — Попробуйте, — прошептала Аня. — Может, в нём ещё что‑то светлое есть. Рита ввалилась в дом.Она настаивала что будет присутствовать. —Тогда помоги мне выйти— сказала Аня Рита помогла ей выйти и Лева помог ей присесть. Лёва наклонился к Ане и тихо сказал — Не думай, что всё на тебе. Мы вместе. — Я знаю. Просто... страшно. Вдруг ещё кто‑то пострадает из‑за нас?— сказала она через боль. — Я не дам, — сжал он её руку. — Если нужно, прыгну за плитой вместе с тобой. Поняла? — Ты умеешь красиво врать. — Клянусь. Через минут тридцать Рита выбежала назад. — Он восстанавливается!— крикнула она Отец Павел, выйдя вслед за ней. — Процесс запущен.— сказал он— Неисповедимы пути Господни. Видно, так на небесах решено: Валерка должен выжить. Кровь вампира поможет телу вернуться. Но нужно время. Носатов сразу оживился — Мы ждать не можем. Стратилат ушёл, но вернётся в город. Значит, будут новые жертвы. Он дал Лёве рюкзак со своими инструментами и спросил у священника: — Ваш учитель от Троицкой церкви что‑нибудь говорил о плите, фрагменты которой спрятали священники? — Нет, — пожал плечами отец Павел и прикоснулся к камню. — Ничего не слышал. Игорь молча показал на обломок, который они достали из реки. — Мы только недавно узнали об этой плите, — сказала Катя. — Говорят, если собрать все части, она ослабит любого вампира. — Об этом мне ничего не известно, — повторил отец Павел. — Ясно. Нам пора возвращаться. — Я останусь, — сказала Рита. — Пусть Валерка окрепнет, потом вернёмся вместе. — Я тоже останусь, — тихо сказала Аня. — Я тогда тоже останусь, — добавила Катя. Носатов посмотрел на всех, затем кивнул. — Ехать нужно. Вы, Аня, тоже поезжайте, вам нужен отдых.— сказал отец Павел. — Попробую, — сказала она и собрала последние силы. Она встала, опёрлась на Лёву и Катю, сделала медленный шаг, потом ещё один; ветер бил в лицо, ноги предательски дрожали. Руки друзей скользили по её рукавам, поддерживали, тянули вперёд. — Аня, а ты можешь переместиться к машине?— задали вопрос Носатов. — Даже не знаю- ответила она— Сил нету со всем. Но я попробую. Она сосредоточилась: глаза на мгновение побелели, воздух вздрогнул, и её не стало там, где стояли друзья. В следующую секунду она уже оказалась у «буханки», словно выпрыгнув из тени — упала на землю, издала болезненный стон и почти сразу потеряла силы. — И зачем я блять согласилась, — пробормотала она. Аня доползла до машины, чтобы хоть куда нибудь прислонился и сесть удобно. Когда все добрались подруга подбежала к ней и тут же обняла её — Анечка, всё будет хорошо. — Аня терпко вздохнула объятие причиняло боль, но согревало душу. Лёва и Игорь помогли устроить её в салоне между Лёвой и Катей. Хлопов сзади держал обломок плиты на коленях и иногда поглядывал на спящую голову Ани, прижатую к его плечу. «Буханка» рванулась по ночному городу, и дорога казалась длинной ниткой, у них было немного времени и много вопросов, но они ехали вместе. Для Игоря решение созрело сразу: увиденное на заброшенном кладбище прародителей Плоткина складывалось в одну картину — и эта картинка была слишком страшной, чтобы ждать. — Мы знаем, что стратилат — это Плоткин, значит… — начал было Корзухин. — Не знаем, а предполагаем, — перебил Носатов. — Да не может быть Плоткин стратилатом, — тихо сказала Катя. — У Вероники дурная кровь, он не в нашем поле зрения. Как вы этого не понимаете? — Значит, нужно выяснить наверняка и действовать! — Игорь с трудом сдерживал раздражение. Лёва провел пальцами по шероховатой поверхности плиты:— А как же последний фрагмент плиты? Должно быть четыре — значит, остался ещё один. — Без Валерки это бессмысленно, — сказал Игорь. — Первые три нашли только потому, что он чувствовал их. Только он сможет понять, где лежит четвёртый. Но Плоткин — наша цель. Если он стратилат, его нужно нейтрализовать. — Думаешь о деле или о Веронике? — прохладно спросил Носатов. — А что, обязательно разделять? — ответил Игорь. — Если Плоткин — стратилат, мы должны уничтожить его. Есть возражения? — По этой части — нет, — вздохнул Носатов и отвернулся. Корзухин нажал на газ сильнее и машина рванулась вперёд.