Это произойдёт, но когда....

Они доехали до базы Лёвы и Валентина Сергеевича. Аню уложили на диванчик. Рядом сидела Катя — Аня положила голову ей на колени. Катя гладила её по голове и думала, как помочь подруге с болью. Пока Катя сидела и думала, Игорь что‑то говорил, но она не слушала. — Катя! Катя! Ауу… — Что? — Я говорю, — сказал Игорь. — Я поехал к Веронике. — Хорошо, давай— сказала она—Подожди. — Что ещё? — А где Лёва и Валентин Сергеевич? — спросила она. — В магазин ушли, — ответил Игорь. — Давай приглядывай за Аней. Если что — звони. — Хорошо. И Игорь уехал. А Катя так и осталась сидеть вместе с Аней в пустом гараже. Она аккуратно встала, чтобы не потревожить подругу, и взяла телефон, чтобы позвонить Сергушиной. — Здравствуйте, можно позвать Анастасию Сергушину из 20‑й палаты? — Да, хорошо. — Алло. Настёна? — О, Катечка, привет! Как у вас дела и почему ты шёпотом? — Всё нормально. Шёпотом только потому, что Аня спит. Ты бы знала, что происходило эти три дня… даже четыре. — Ой‑ой‑ой, рассказывай, я надеюсь, только весёлое. — Не совсем. — Как? — Если коротко: объявились Лёва и Валентин Сергеевич. — Носатов? Так он же умер… или нет? — Оказывается, нет. И кстати, Аня вся весёлая ходит. У неё с Лёвой налаживается всё. — Ой, как романтично. И что дальше? Катя рассказала всё: про отца Олега, как они решились съездить в «Буревестник», как там всё происходило и что случилось с Аней и Валерой. — Бедный Валера, хорошо, что его ещё можно было спасти. Только я не понимаю: как Аня вообще выжила, когда вытаскивала их обоих из реки? Валеру еле спасли, а Аня уже спит и ей почти лучше. Как так вообще? — Ой, Настёна, не знаю. Думаю, кровь на неё как‑то повлияла — она же пакет с кровью выпила. Или мы чего‑то ещё не знаем. — Понятно, — сказала Сергушина. — А как там Игорь? — Да, он поехал к Веронике. — Понятно. Ладно, у нас скоро ужин. Кстати, меня выпишут либо в эту пятницу. Скоро увидимся. Всем привет передай, особенно Ане. И поцелуйчик для Валеры. — Хорошо‑хорошо, но Валеру я целовать не буду, — засмеялась Катя. — Ой да, отправь воздушный, он поймёт. Ладно, давай, целую. После разговора с Анастасией на душе у Кати стало легче, она решила прилечь немного — бессонные ночи уже выматывали.

***

Я очень надеюсь, дорогая моя, что ты быстро усвоишь новые правила поведения, — говорил Александр Плоткин, идя с женой к дому и крепко сжимая её локоть. — Это в твоих же интересах. Мне бы очень хотелось снова тебе доверять. Двор звенел детскими голосами, солнце подсушило лужи на асфальте, старый дом в тёплых лучах казался нарядным. Но Вероника ничего вокруг не замечала. Она смотрела себе под ноги и старалась не обращать внимания на боль в руке — там, где смыкались пальцы мужа. — Думаю, в следующий понедельник ты вернёшься на работу, — Плоткин продолжал выговаривать ей, как вдруг Вероника увидела на асфальте надпись разноцветными мелками: «И + В = …» Но вместо сердца после знака равно схематично, но вполне узнаваемо была нарисована арка соседнего дома, за которой виднелся небольшой парк. Совпадение? Они прошли ещё метров пять — их подъезд был следующий. На асфальте перед лавочкой снова тот же самый рисунок. — Саша, я… я всё поняла. Я хочу пройтись, — остановилась Вероника. Плоткин тоже. Он сделал вид, что не слышит её просьбы. — Рядом с домом, — добавила она. — Просто чуть‑чуть отдохнуть. — И? — Александр крепче сжал её руку, напоминая о том, о чём они только что договорились. — Разреши мне пройтись, пожалуйста. Вероника подняла на мужа глаза. Она боялась, что он тоже заметит надпись под ногами. Но он смотрел только на её губы. Повисла пауза. Хватка не ослабла. «Не отпустит…», — подумала Вероника. — Хорошо. Только недолго, — бросил Плоткин и, не оборачиваясь, направился к подъезду. Арка осталась позади. На главной аллее парка было пусто. Вероника завертела головой в поисках Игоря. Неужели она ошиблась? Она решила пройти вперёд до широкой развилки: показалось, там, у лавочки, мелькнул знакомый силуэт. Но, приблизившись, она поняла, что обозналась. Свернула влкво на тропинку и тут же услышала голос: — Привет! — Зачем ты вернулся в город?! — Вероника обняла Игоря. Она была счастлива его видеть, но опасность, которой подвергал себя Корзухин, была слишком серьёзна. — Уезжай! — Послушай… — Нет, Игорь, это ты послушай: у Плоткина есть твоё признание в убийстве! Игорь крепче обнял Веронику, прижал к себе. Она зашептала, уткнувшись ему в шею: — Я всё знаю. Он угрожает мне, велит отчитываться о каждом шаге и слушаться его во всём — иначе отнесёт признание в милицию, и тебя посадят или даже… расстреляют. Но я что‑нибудь придумаю. Я найду, где он его прячет, а пока… — Ника, стой. Я пришёл, чтобы сообщить тебе кое‑что важное. Плоткин — вампир. Как Серп Иеронов. Он стратилат, у которого есть свои пиявки и тушки. Идём, нам нужно многое тебе рассказать! Вероника растерялась. Она совсем не была готова услышать что‑то подобное.

***

Игорь привёз Веронику в штаб Носатова, коротко пересказав по дороге события последних недель сентября. Вероника почти всё время молчала, переваривая услышанное. Уже в подвале, стоя вместе Игорь подвел итог. — Плоткин — стратилат. — Вы уверены? — Разбираемся, ищем доказательства. Ты знаешь, чем он занимался в Польше? — обратился Валентин Сергеевич к Веронике. — Не знаю… — Вероника задумалась. — Саша каждый день был в разъездах. А я даже из квартиры не выходила. — А что‑нибудь похожее на оберег есть у него? Ну, какой‑нибудь партийный значок, который он не снимает? — спросил Лёва. — Медаль отцовская — «Победитель социалистического соревнования». Засчитывается? Он с ней буквально не расстаётся. Сам сказал, что это его талисман. — Точно! Всё сходится! — Игорю, кажется, уже не нужны были никакие доказательства. Сомнений по поводу Плоткина у него не оставалось. — Возможно. Есть ещё нюанс. У Вероники дурная кровь, помните? Она пережила Серпа… — Носатов оставался скептичен. — Может, у него есть оберег, такой, например, как тот, что отец Глеб дал мне и Валере, — предположила Аня, сидевшая на диване. — Точно! Вот почему Плоткин и не укусил её до сих пор — не может, — добавил Лёва. — Но проверить всё равно не помешает, — сказал доктор; он был близок к тому, чтобы согласиться с Игорем. — Проверить? А как? — растерялась Вероника. — Помните, когда в лесу святая вода попала на стратилата, он зашипел? Ему не понравилось. А что, если Вероника попробует как‑то капнуть святой водой на Плоткина… — подхватил идею Лёва. — Или пролить на него, как будто случайно? — Он же убьёт её за такое! — Игорь покрутил пальцем у виска. — Погоди, я знаю, как это сделать! — обрадовалась Вероника. — Саша в понедельник едет в школу, ему будут показывать номер для ноябрьского концерта. И он потащит меня с собой. Там будет куча народу, при других он не посмеет, и я могла бы… — Стоп‑стоп‑стоп! Это слишком опасно! — прервал её Игорь. — Не опаснее, чем жить с вампиром. И вы сами говорите, что у меня дурная кровь, и укусить меня даже Плоткин не смог — так и другие не подойдут ко мне. Вряд ли вся школа с талисманами ходит! — твёрдо сказала Вероника. Её слова не убедили Корзухина. — Брызгать Плоткина святой водой в школе — чистое самоубийство! Если он стратилат, он будет в окружении не просто людей — он будет во главе своей армии. Есть ли там ещё дети, которых не превратили в тушек или пиявцев? — Игорь перевёл взгляд на Носатова в поисках поддержки. — Другие варианты, Игорь? — спросил доктор. — Да полно других вариантов! Например: Вероника остаётся здесь, в безопасности, а я беру бутыль святой воды и звоню в дверь Плоткину. Он откроет — и я плесну ему в лицо! — Одна идея круче другой, — усмехнулась Катя. — Но идея Игоря мне нравится, если надо — я помогу. — Катя! — возмутилась Аня. — Тебе нельзя к нам, — возразила Вероника. — У дома может быть засада. Плоткин всё продумал. Возможно, он снова провоцирует тебя и уже давно договорился с милицией… — Ну, пусть вон доктор пойдёт! — наконец сказал Игорь. Он уже решил, что не отпустит её. — Погоди, Игорь. Вероника права, это шанс. Плоткина начнёт корёжить, и мы прикончим его на месте, так сказать, прямо в пищеблоке. И, если понадобится, вызовем скорую для бывших пиявцев, — предложил Носатов. — Да, да. Я возьму арсенал — всё, что у нас есть, вчетвером мы его точно одолеем! — воодушевился Хлопов. — Вчетвером? Нас же пятеро, — уточнила Аня. — Ты слаба, — сказал Лёва. — Нет. Уже нет, я готова помочь! — твёрдо сказала Аня. — Стойте! — вмешался Игорь— Это не важно. Она не выйдет из школы живой, если Плоткин — стратилат! Это же очевидно! — Игорь, не надо. Не спорь. Не тебе принимать решение. И даже не им, — Вероника кивнула в сторону доктора, его помощника и девочек. — Я сказала: сделаю, что нужно. И это будет завтра. Глаза Вероники горели. Игорь с удивлением заметил, что впервые с тех пор, как они встретились снова, Вероника улыбалась, её щеки раскраснелись. — Игорь, пойми, стратилат Плоткин или нет, я больше не могу… Не могу так! Если он до тебя доберётся — я тоже умру. Но если есть хоть маленький шанс, что завтра весь этот кошмар прекратится… Я готова на что угодно! Не дожидаясь ответа Корзухина, Валентин Сергеевич достал с полки бутылочку со святой водой и протянул её Веронике: — Думаю, одного пузырька будет достаточно. Вероника прижала пузырёк к груди. — Хорошо, — сказал он вслух, посмотрев на Носатова, затем снова перевёл взгляд на Веронику. — Но давай чётко проговорим: в понедельник ты идёшь с ним в школу, а мы проберёмся внутрь, чтобы оказаться рядом в нужный момент. Ты ничего не делаешь, пока не получишь от меня сигнал. Обещаешь? — Обещаю. После того как Вероника ушла, Катя отвела подругу в сторону. —Я звонила Настёне — сказала она—Передаёт тебе привет, говорит — «целую Анечку». — Ой, спасибо, — Aня улыбнулась, потянулась и встала. — Хочу выйти покурить, — сказала она. — Пойдёшь со мной? Мне спокойнее, если ты рядом. — Пойду, — кивнула Катя. — Не оставлю тебя одну. Они вышли во двор. Анечка застыла у забора, закурила, Катя присела рядом и, подмигнув, спросила: — Ну что там у вас с Лёвой? — Честно? — Аня выдохнула дым. — Как‑то не то. В лагере было по‑другому, а сейчас всё взрослое, холодное… не то, что раньше. — У вас ещё всё будет, — Катечка взяла её за плечи и, подмигнув, начала пританцовывать. — После Игоря и Вероники устроим вам гулянку на свадьбе. — Ха, — Анечка улыбнулась. — Давай в будущее не заглядывать. Сначала со стратилатом разберёмся, а потом уже любовь и помидоры. — Опять про этого стратилата, — усмехнулась подруга. — Не «опять», а «ещё раз». Надо понять, кто это. Я и не думаю, что это Плоткин — это же бред какой‑то… — Ну ты права, — сказала Катя. — А после того, как со стратилатом разберёмся, что будем делать? — Честно… не знаю, — Аня пожала плечами. — Но знаю, что бы я сейчас сделала. — И что же? — заговорщицки спросила Катечка. — Давай я дам тебе три попытки, — усмехнулась она. — Мне и одной хватит, — улыбнулась подруга. — Ты хочешь прогуляться с Лёвой. — Нет! — Анечка рассмеялась. — Хотелось бы в душ, поесть и вырубиться. — Фу, облом, — притворно огорчилась Катя. Их разговор прервал чей‑то голос из гаража. — Поехали! — громко сказал Игорь. — Куда? — Катя вскочила и увидела, как он выходит с сумками. — Наверно, ко мне. Нужно выспаться — завтра все в школу, надо быть при параде. — А Лёва и Валентин Сергеевич как доберутся? — спросила Анечка. — Доберёмся, не переживайте, — спокойно ответил Носатов. — Мы же не дети и не дураки. — Ну ладно, садитесь, — сказал Игорь. — Сейчас, дайте секунду, — Аня прихрамывая вернулась в гараж. — Подождём её, — сказал он. — Дай ей с Лёвой попрощаться, — попросила Катя. Аня вошла и увидела Лёву: он сидел на диване и крутил в руках арболет. — Я пришла попрощаться, — тихо сказала она. — Я понял, — ответил он и посмотрел на неё. — Ну… до завтра, да? — Да, до завтра, — улыбнулся он. Она уже повернулась и шла к выходу, как он положил руку ей на плечо. Она обернулась, и они просто прижались друг к другу. Потом она поцеловала его в щёку и шагнула к двери. — До завтра, — сказал он вслед. На улице все уже сидели в машине. — Все тебя только ждут, — сказал Носатов. — Я знаю, — ответила она.— До завтра. Утром следующего дня все сидели в «буханке» и с безопасного расстояния наблюдали, как Александр Плоткин заехал во двор школы № 2. Директриса Мартынова встретила его лично, подобострастно заглядывая в глаза. Носатов и Лёва обсуждали план, а Игорь не мог отвести глаз от Вероники, которая приехала вместе с Плоткиным. — Еще сомневаетесь, что Плоткин — стратилат? — спросил Игорь. — Мы с Катей еще да, — ответила Аня. Когда Александр с директрисой зашли внутрь здания, Аня кивнула: — Ну всё, мы идем. Еще увидимся. — Мы тоже идем!— Носатов выбрался из машины. Вероника вошла вместе с мужем в актовый зал. Для них приготовили кресла и столик в первом ряду. На сцене уже выстроился хор в чистой форме, а в центре стоял маленький октябренок. — Присаживайтесь, здесь вам будет удобно, — лебезила Мартынова. Она держалась от Вероники подальше — видимо, вампирше была неприятна её кровь. В этот момент директриса решила запустить в зал старшеклассников: — Александр Иванович, вы не против, если старшие классы тоже поприсутствуют? — Нет, не против. Пусть приобщаются к культуре. Да, дорогая? — Да, — согласилась Вероника. Среди вошедших старшеклассников были Аня и Катя. Проходя мимо, Катя незаметно подмигнула Веронике, та подмигнула в ответ, и обе сразу сделали вид, что не знакомы. Чтобы отвлечь директрису, Вероника попросила: — Принесите нам кофе, пожалуйста. Мартынова тут же отправила сотрудника за напитками и снова обратилась к Плоткину. В зале приглушили свет. В это же время Носатов, Игорь и Лёва вошли в школу через пожарный выход. В коридорах было подозрительно тихо. — Слышите? — спросил доктор. — Что именно? — не понял Игорь. — Ничего. Слишком тихо. Не люблю это, — напомнил Носатов. — Так урок же идет, — тихо сказал Лёва. Они подошли к приоткрытой двери класса и услышали строгий голос учительницы: — Тищенко! К доске! Заглянув внутрь, Игорь увидел, что у доски стоит мальчик, а к его шее приникла учительница-пиявец. Класс молчал. Кажется, здоровых детей здесь уже не осталось. Тем временем Веронике и Александру принесли кофе. На сцене запел юный солист. Плоткин увлеченно заговорил с Мартыновой, и Вероника поняла: это идеальный момент, чтобы добавить в его чашку святую воду. Вот только Игоря всё еще не было видно... Корзухина, Хлопова и Носатова от цели отделял один коридор и лестничный пролет. Они решили пробраться не в сам актовый зал, а в рубку киномеханика этажом выше. Оттуда удобно наблюдать за сценой и залом. И если Плоткин — стратилат, это лучшая позиция для стрельбы. Но стоило им пойти, как двери с обеих сторон с грохотом распахнулись. Коридор заполнили ученики в чистой форме, с пионерскими галстуками и значками. Толпа молча преградила им путь. — Кранты нам, — выдохнул Игорь. — Так. И что дальше? — в тишине спросил Носатов. Дети не шевелились. С лестницы к ним подошли еще школьники. — Валентин Сергеевич, мы же не будем их убивать? — шепотом спросил Лёва. — Прорвемся! — ответил Игорь. Он понял, что учителей-вампиров нет, а толпа состоит только из «тушек». Значит, кусаться они не будут. Игорь начал протискиваться сквозь замерших детей, Носатов и Лёва пошли за ним. В актовом зале хор продолжал петь. Плоткин и директриса беседовали. Вероника обернулась, бросив взгляд на дверь, а потом на девочек — Аню и Катю. Игоря и его друзей всё не было. Девочки пожали плечами. — Кать, что-то их давно нет, — тихо сказала Аня. — И что делать будем? — спросила Катя. — Может, отправить кого-то к ним? — Давай я пойду, — вызвалась Аня. — Если что, маякни Веронике, что я пошла к ним. Только Аня дошла до двери, как её остановил Ковалев. — Анна, а вы куда? — спросил он. — А я в туалет, — ответила она. — Или нельзя? — Да нет, почему, можно. Только быстрее! Аня быстро вышла в коридор и пошла искать парней. Плоткин и Мартынова снова начали что-то обсуждать. Вероника решилась. Она быстро достала из кармана пузырек и плеснула в чашку Плоткина святой воды. Александр, увлеченный разговором, кажется, ничего не заметил. Тем временем Игорь, Лёва и Валентин Сергеевич окончательно застряли в толпе. Дети сжимались всё плотнее, идти было невозможно. — Я должен предупредить Веронику! — крикнул Игорь Носатову. — Что будем делать? — Нас спасёт только чудо! — сказал Лёва. И тут из-за угла вышла Аня. Увидев эту картину, она замерла: — Что за хрень? Все повернулись в её сторону. — А вот и чудо, — сказал Носатов. Но толпа школьников, как поток, потащила троих парней к выходу. Аня пыталась помочь, но её оттесняли плечами. Применять силу к детям она не хотела, поэтому ничем не смогла помочь. Тушки вынесли троицу в холл, а затем вытолкнули на улицу. Маленькая девочка сказала им: — Уходите, — и захлопнула двери на замок. Лёва подергал ручки: — Заперли. — План был четкий: ничего не делать, пока мы не появимся! — зло сказал Игорь. Носатов отошел на шаг и посмотрел на окна. На всех этажах стояли дети и безучастно смотрели на них. А внутри школы Аня осталась одна. Вся толпа «тушек» медленно повернулась к ней. — Здрасьте, — сказала она. Дети начали наступать. — Ну, если не по-хорошему, то по-плохому, — решительно сказала Аня. Школьники синхронно двинулись на неё, сжимая кольцо. Она сначала толкала их почти незаметно, как будто проверяла пределы своей силы. В дальнем углу заметилась приоткрытая дверь пустого кабинета, и в голове у неё мелькнула мысль: пусть они вытолкнут меня в край — так легче загнать их внутрь. Это было непросто, но Аня направляла поток тел. Они вошли один за другим, толкаясь. Она захлопнула дверь, дёрнула за ручку — и к счастью ключ торчал в замке. Какой же ленивый учитель должен быть, подумала она, выдергивая его и засовывая в карман. В зале началась заключительная строфа: — Под счастливою звёздою — Мы живём в краю родном! Плоткин осторожно взял чашку, поднёс к губам — и тут же отставил её в сторону, проворчав: — Горячо… Хор допел, настала пауза. Плоткин встал первым и зааплодировал, директора и учителя подхватили. Никто не заметил, как от резкого движения чашка опрокинулась — горячий напиток растекся по подносу. Дети улыбались, лица светились — для них всё выглядело идеально. К Ане подбежала подруга и начала трясти за плечи. — Анечка! План провалился! — взволнованно шептала Катечка. — Почему? — коротко спросила она, ещё держа ключ — Концерт уже закончился, они идут сюда, — объяснила подруга. Она открыла дверь и в коридор сразу забежали Носатов с Игорем. — А что так долго? — спросил Носатов. — Уходите, — ответила она ровно. — Почему? Там Вероника, ей нужна помощь. Катя что здесь делает? — растерянно сказал Игорь. — Вы не успели, — пожал плечами Катя. — Все в машину! — скомандовал Носатов. — Вы идите, а мы останемся — у нас уроки, — произнесла Аня, и резко схватила Катечку за руку и потащила к лестнице. В подвале накалилась атмосфера. Носатов чуть не втащил Корзухина в штаб и усадил на стул: — Игорь, успокойся! Ничего не вышло, — пробормотал он. — Мы не можем просто так сдаваться! — вскочил тот. — Главное выяснили: Плоткин — стратилат. Он нам это показал! — Выяснили и что дальше? Теперь просто отойдём в сторонку? Пусть творит с людьми что хочет? — он смотрел в глаза Носатову, полный вызова. Дверь отворилась, в проёме показали девочки. — О, вы уже пришли, — сказал Лёва. — Вы видел Веронику? — немедленно спросил Игорь. — Когда вы ушли, она выходила вместе с Плоткиным. Она нам поматала головой. Мы не поняли: ничего не получилось или он не стратилат, — ответила Катя Валентин Сергеевич опустился на стул и закрыл лицо руками. Нужно было думать, но злость мешала сосредоточиться. — Давайте хоть что‑то предпринимать! — снова вспыхнул Игорь. — Может, возьмём те три куска плиты, что у нас есть? Хоть как‑то попробуем. — И что, закидаем ими вампира? — съязвил Носатов. — Может, хоть немного ослабим? — воскликнул Игорь. — Плита жжёт Аню — у неё от рук идёт пар. Если плита обжигает её, может, и Плоткину навредит. Носатов отвернулся от Корзухина, достал из внутреннего кармана плоскую флягу и отпил прямо из горла. — Доктор, а вы точно на вампиров охотились раньше? Или больше отсиживались по углам с напитками разной крепости? — Игорь знал, как зацепить. Валентин Сергеевич вспыхнул мгновенно: встал со стула, весь как на взводе, готовый набить парню морду. Игорь, впрочем, не отступал — и драка казалась делом решённым, пока между ними не встала Аня — Так давайте без этого, — резко сказала она и положила руки им на плечи. — А то я вам обоим втащу. — А ты давай, давай огрызайся, — фыркнул Носатов, но голова уже не так тёпло горела. Лёва вмешался вовремя: — У меня идея! Давайте съездим к отцу Глебу и спросим, что нам делать в такой ситуации? Уж он-то наверняка знает! Его слова как-то разрядили атмосферу. — Хорошая идея! Отличная! Молодец, — чуть более воодушевлённо сказал Корзухин. — Днём первым делом едем, — подвёл итог Игорь и вышел, хлопнув дверью. — А мы?! — в след крикнула Катечка и побежала за ним. Анечка подбежала к Лёве, поцеловала его в щёку и бросилась вслед за подругой. Валентин Сергеевич перевёл удивлённый взгляд на своего помощника; тот смущённо смотрел в пустой дверной проём. Отец Глеб выслушал их, не отрываясь от привычной работы. — Трёх частей вам не хватит, — сказал он ровно. — Чтобы победить стратилата, плиту надо сложить целиком. — Ясно, — выдохнул Игорь. — Значит, как‑то без плиты. Валентин Сергеевич, едем… — разочарование было во всём голосе. Время ускользало. Отец Глеб только повторил то, что они и так уже знали, но с жаром: — Вы с древним столкнулись! Серебро ему нипочём, святая вода — как укус комара, крест он не боится! Только Валерка, Аня и плита — никак иначе. — А вы забыли, что на Аню серебро тоже не действует? — встряла Катя. — Со святой водой, может, чуть по‑другому, но и креста она, вроде бы, не боится. Может, она с ним схватится и всё получится? — Катерина, одна Анна вам не поможет, — твёрдо сказал отшельник. — Это не героический бросок — это расчёт. Терпение нужно. — И что нам, просто смотреть, как он кровь у людей сосёт? — не скрывал раздражения Игорь. — Игорь, — вмешался Носатов, — тебе сказано: надо ждать. Время ещё есть. Отец Глеб постарался придать голосу уверенности. — Терпи, Игорь. Плита столько лет в забвении была, вы почти нашли её, немного осталось. Дождитесь Валерку — и всё получится. Он встал, решил налить всем чаю.Но задел тарелочку с сушками и одна штучка упала на пол, когда поднял сушку, из кармана выпали чётки. Катя была ближе всех и автоматически подобрала их. На ните было шестнадцать деревянных шариков — и такая же деревянная фигурка, точно как у её подруги. Она замерла на секунду. — Отец Глеб, вы уронили, — сказала она тихо и протянула вещь. — Ох, спасибо, Катечка, — улыбнулся священник и забрал чётки, дрожь ушла с его лица. Он хмыкнул, будто понял, что его раскрыли, но делать из этого проблемы не стал. В это же время Валерка и Рита возвращались в Куйбышев. Дорога была долгой: часть пути — на речном трамвайчике, дальше — рейсовым автобусом. Валерка смотрел в окно и ни о чём особенно не думал; Рита не отводила глаз от Лагунова и, казалось, спорила с самим собой. Их возвращение шло как будто в замедленной луне — они оба знали, что впереди будет решающий шаг, и тишина в машине была тесна от ожидания. — Ты расскажешь остальным… Ну что тебе отец Павел сказал? — наконец решилась она заговорить. — Нет. Только Ане. Она должна знать. — Нет? — А что рассказывать? С тысячелетним мы скоро встретимся. Это они и без меня знают. — А про то, что ты единственный вампир, который пережил молитву? Про то, что ты и Анна, может быть, единственные, кто способны одолеть этого стратилата? И что, возможно, мы здесь по воле Божьей? Ты думал об этом? Ты вообще в это веришь? Валерка снова посмотрел в окно. Что может какая‑то там вера против стратилата? С ним до этих дней вообще никто никогда не говорил ни о какой вере… Что может эта вера, когда древний монстр пьёт кровь из живых людей? Может быть, делает это даже прямо сейчас… Я точно знаю, что нам нужно найти ещё один фрагмент плиты, и мы победим стратилата. Но где во всём этом вера? Вера во что? Я понятия не имею… Все вернулись в штаб. К их радости, здесь уже ждали Валера и Рита. — Валера! — Аня кинулась к другу, крепко обнимая. Он чувствовал, как она переживала за него. Лагунов улыбнулся. — Всё хорошо, ничего не болит? — Нет, я в порядке. Сразу после приветствия устроили совещание: надо было решать, как действовать дальше. — Получается, что о последнем священнике нам не известно ровным счётом ничего? И где искать оставшийся фрагмент плиты, мы не знаем? — размышлял вслух Валентин Сергеевич. — Получается, — подтвердила Рита. — Мы можем снова попробовать напасть на Плоткина! — Игорю было сложно усидеть на месте. Он хотел действовать, но всё ещё не понимал как. — Не спеши, Корзухин. Отец Глеб сказал: нужна плита. — Носатов налил себе чаю, поставил кружку на стол. — Пить будешь? — Тогда плита нужна! Только где она, мы не знаем! — Игорь проигнорировал вопрос о чае. Какой чай — он не ел уже несколько дней. — Узнаем, — вмешался Валерка. — Узнаем и найдём. — Есть идеи, с чего начать? — спросил доктор, подливая в чай тёмной жидкости из своей фляги. Запахнул коньяк. — Будут. Корзухин устал бодаться с Носатовым и молча покинул штаб. Хотелось побыть одному, узнать, в конце концов, что с Вероникой. Валерка, Рита, Аня и Катя ушли следом за ним. Шарова волновалась: дома бабушка, должно быть, уже обзванивает больницы и морги… Лагунов вызвался проводить одноклассницу. — Аня, — остановила её Катя. — Мне нужно тебе кое‑что сказать. — Эй, сестрички! — крикнул им Игорь. — Вы идёте или как? — Мы дойдём, — сказала Аня. — Вы идите, идите, мы следом, — сказала подруга. — И что ты хочешь мне сказать? — спросила Аня. — Помнишь, у отца Глеба выпали чётки? — сказала Катя. — Ну да, помню, — ответила подруга. — Так вот, на этих чётках была такая же фигурка, как у тебя. — Ура, моя версия сложилась. — В каком смысле? — спросила Катя. — Помнишь, когда мы у Игоря сидели, я говорила, что он мне не нравится. А помнишь, я спросила, откуда у него такая фигурка есть? Всё это время я думала, что он — стратилат. А не какой‑то Плоткин. — Аня, — сказала подруга, — почему ты раньше не сказала? — А ты думаешь, кто‑нибудь послушает меня? Меня в пример почти не ставят. Им пофиг, что я сильнее их и могу мыслить больше, чем они. — Ну да, правильно говоришь, — согласилась Катя. И вот они дошли до квартиры Игоря. — Кать, ты иди, — сказала Аня. — А я обратно схожу, мне как‑то не нравится всё это. — Ну ладно, давай. Будь осторожна. Валентин Сергеевич и Лёва остались вдвоём. И едва на лестнице стихли отзвуки шагов, доктор заговорил. Стоит рискнуть!— Слушайте меня внимательно. Мы должны подготовиться. Я знаю, что видел там, на кладбище, когда мы шли к отцу Павлу: Аня и Валерка почувствовали силу. И им это понравилось. Они опасны. Не меньше, чем тот, другой стратилат. Поэтому… — доктор заговорил жёстко, не давая перекинуться ни одному слову. — Валентин Сергеевич, вы же видите, что они хорошие! И потом, отец Павел сказал… — попытался возразить Лёва. — Хорошие‑плохие, — холодно перебил Корзухин, — мы не в детской сказке. Отец Павел тоже может ошибаться. Вспомни, как Валерка раскидывал пиявцев на кладбище — разве перед нами был обычный советский школьник? А вспомни, как Аня легко оторвала голову тому пиявцу, как она быстро очнулась после святой воды. Они опасны. Вспомни себя, Лёва, как ты тогда был пиявцем. Много ли в тебе было человеческого? Ты ведь был готов убить меня… — Нет… Аня не такая, и Валера тоже… — возмутился Лёва, но получил от доктора осуждающий взгляд в ответ. — Валентин Сергеевич, но что, если вы ошибаетесь? Они едва не погибли, спасая Риту. — Но ведь не погибли, — торжествующе отрезал Носатов — Мы не можем так рисковать. На кону — жизни людей. — Он достал из чемоданчика арбалет и несколько стрел с серебряными наконечниками, положил их на стол. — Пора вспомнить, чем мы занимались три года. Только я не знаю, как Аню убить, если на неё серебро не действует… Ну посмотрим. — Но, Валентин Сергеевич!.. — заикавшись, попытался вскочить Лёва. — Не обсуждается, — холодно сказал доктор. — Как только Валерка найдёт четвёртый фрагмент плиты, мы убьём их. И тебе должно быть наплевать на любовь и дружбу — на кону жизни миллионов людей. Разговор с Носатовым заставил Лёву впервые за три года усомниться в своём наставнике. С одной стороны, доктор был прав: Аня и Валера — стратилаты, они смертельно опасны. С другой — Лагунов ни разу не дал повода думать, что может напасть на человека. Как можно убить любимого? Это невозможно. Валера не кусал друзей, Аня не покусала Катю… Но ночь полнолуния приближалась, и в вампирах просыпается нестерпимая жажда крови. Всё это путало голову: не какие‑то там небесные тела решают, как вести себя людям, а они сами. Лёва не знал, как разрешить дилемму — кого выбрать: любовь и друга или Носатова? Ему нужно было с кем‑то поговорить. В голову снова пришёл образ отца Глеба — мудреца, к которому всегда можно обратиться за советом. Выйдя со штаба, он наткнулся на Аню: она сидела на каменном выступе и курила. — Не ушла? — спросил он. — Нет, — ответила она, не отрываясь от сигареты. — Почему‑то думаю, что что‑то нехорошее произойдёт, — добавила и чуть улыбнулась, переводя взгляд на Лёву. — А ты куда? — Поедешь со мной к отцу Глебу? — предложил он. — Да, поеду— сказала она Лёва протянул руку, они пошли на остановку вдвоём. В рукаве джинсов у неё была бутылочка со святой водой и маленький пистолет — те вещи, которые всегда выручали её. Она была уверена: этот поход ничем хорошим не закончится. Они сели в автобус. В гудящем салоне Аня вдруг тихо заговорила: — Слушай… пока не могу сказать всё. Но возьми, пожалуйста. — И протянула бутылочку. — Спасибо, — смутился он. — Но зачем? — Потом узнаешь, — сказала она, поцеловала его и положила голову на его плечо. Только они подошли к дому, как увидели отца Глеба — он подметал территорию. — Ещё раз здравствуйте! — сказал он. — А вы что так поздно? Случилось что‑то? — Да нет, — ответила Аня. — Лёва хотел поговорить с вами. — А ну хорошо, давайте заходите в дом, — сказал отшельник, впуская друзей. — Я один пойду, — сказал Лёва. — Анечка, подождёшь меня тут? Анечка… Как же я давно этого не слышала, — пронеслось у Ани в голове. «Анечка» — как раньше; так тепло стало на душе. — Да, конечно, — сказала она. Отшельник принял его с улыбкой, как обычно поставил самовар. Лёва рассказывал, какие мысли его терзают, а отец Глеб, прикрыв глаза, перебирал чётки и внимательно слушал. Аня стояла под окном и пыталась продслушать, что говорит её любовь этому стратилату. Лёва говорил, говорил, говорил и осматривал скромное жилище священника. — Я не знаю, что мне делать, отец Глеб. Я должен выбрать: любовь и друг — или убить другого друга, — закончил он и вдруг заметил, что в доме нет ни одной иконы. — Я хотел попросить вашего совета. Как мне быть? Предупредить их? Попробовать переубедить Валентина Сергеевича? — Убийство — всегда тяжкий грех, — вздохнул отшельник. — И мы с доктором убивали. — Вампиров. Не людей. Верно? — Верно. Но если я предупрежу их, я боюсь… — Чего, Лёва? — Что потеряю Аню навсегда. Это моя любовь — я без неё никуда, и Валера может причинить доктору зло или даже… — голос срывался. Хлопов посмотрел на отшельника — тот по‑прежнему крутил в руках чётки, не глядя на гостя. — Думаю, тебе стоит довериться своему другу. Аня и Валера не такие, как остальные вампиры, верно? И тут Лёва вдруг понял то, что она не хотела рассказывать. Маленькие деревянные бусинки напомнили ему… Точно: цвет и фактура дерева были такие же, как у оберега от дурной крови, который отец Глеб им когда‑то подарил. «Из чёрной берёзы», — помнил он. Это был ещё один оберег, просто другой формы. — Верно? — повторил вопрос отец Глеб и встретился с Лёвой глазами. — Верно, — согласился Лёва. Теперь он понял: нужно бежать отсюда. И как можно быстрее.