Daughter of the Death

В день, когда родилось дитя Смерти, свечи горели ярко и десятки последователей стояли за дверьми лечебницы в ожидании, когда же они услышат заветную весть. Кто-то держал подношения: цветы, сладости или детские вещи, а у кого-то в руках были лишь свечи. Все перешёптывались и от любопытства заглядывали в окна, но те были завешены. Паства гадала, что же сейчас происходило за дверьми, было ли дитё похоже на пастыря или же на саму Смерть, был ли Господин в курсе, что сегодня родилось его наследие, и сколько ещё ждать, когда агнец выйдет ко всем и объявит имя ребёнка. Когда Ламберт нашёл силы открыть глаза, то смог увидеть лишь слепящий свет. Фонари горели слишком ярко, и он поднял руку, чтобы прикрыть глаза. Или же дело было не в них, а в том, что сам агнец оказался слишком восприимчив к свету? Почему-то в данный момент этот вопрос заставил его волноваться сильнее, чем суета внутри палаты. Он пытался думать о чём угодно, лишь бы не волноваться. А причины на то действительно были, ведь он совершенно не слышал плача и не видел лица Селены. Она стояла к койке спиной вместе с двумя коллегами в белых халатах. Из-за её спины не было видно, что происходило перед ней и всё ли было с ребёнком в порядке. Но мысли на секунду прервались, когда Ламберт ощутил сильную боль внизу живота. Обычно она была терпима для того, кто умирал множественными способами и даже лишился головы, но на этот раз казалась непривычно ноющей. Он нашёл в себе силы приподнять простынку и увидеть страшную картину: белое бельё впитывало большие красные пятна, а вся шерсть на животе была покрыта кровью. Он сглотнул ком, образовавшийся в горле. Один из последователей подошёл к нему и протянул маленькую палочку, которую было принято держать в зубах во время операций при сознании. — Простите, операция ещё не закончена. Вам придётся немного потерпеть. — Что с ребёнком? — агнец задал единственный вопрос, который волновал его в этот момент. Кровотечение совершенно его не беспокоило, будто он получал подобные ранения часто. Но вскрытый живот всегда был одной из самых болезненных ран и даже сейчас боль не становилась слабее. — Всё будет хорошо. — больше последователь ничего не сказал, лишь обнадёживающе улыбнулся. Он развернулся и отошёл от койки. Агнец не смог увидеть, как изменилось выражение его лица. Он попробовал закрыть глаза. Палочка ему была совершенно не нужна, чтобы стерпеть боль. Ламберт наблюдал, как возле него стояла одна из последовательниц с иглой и нитями в руках. Часть лица не была видна из-за маски – он не смог узнать, кто она такая и как её зовут. А затем он ощутил острую колющую боль и не смог сдержать крик. Использованная кем-то до него палочка пригодилась в этот момент. Не в состоянии находиться в сознании, агнец быстро погрузился в сон. Он не слышал никого, не видел яркого света и даже не испытывал боли. Хотя нет, боль была, но протяжной, а не колющей. Он чувствовал поганый привкус во рту и ком снова подкатил к горлу. Ламберт резко открыл глаза, приподнялся и его вырвало на пол рядом с кроватью. Силы словно и не возвращались, но кажется, с тех пор, как он прикрыл глаза, прошло несколько минут – уже никто не стоял над ним и не зашивал живот. Все куда-то столпились в одном месте и не оборачивались в сторону пациента. А затем уши поймали долгожданный плач. Сердце забилось с огромной скоростью. Селена наконец развернулась и на её руках агнец смог увидеть маленькое тёмное дитя, завёрнутое в белые простынки. Она подошла поближе и протянула свёрток своему лидеру. Вот почему все столпились возле неё – они хотели повнимательнее разглядеть ребёнка. Точная копия отца – три закрытых глаза, тёмная шёрстка и, самый главный отличительный признак, – кошачьи ушки, что немного разрушили ожидания родителя, но не разочаровывали. Ламберт широко улыбался, а слёзы покатились по его щекам, и с каждым разом их становилось только больше. Он тихонько засмеялся, иногда всхлипывая. — Он так похож на него. — негромко сказал агнец. Все внимательно следили за ним и вслушивались в его слова. Кто-то тоже заплакал. — Такая точная копия. Он так же прекрасен, как и Господин. — Прошу прощения, мой лидер. — Селена прервала монолог агнца, чтобы поправить его. — Это она. Ламберт посмотрел на неё с большим удивлением. Выходит, наследием Бога Смерти и Сосуда Алой Короны стала эта маленькая девочка? Он прижал дочь поближе к себе и она перестала плакать, находя покой в мягкой овечьей шерсти. — И пусть внешний вид вас не обманывает – она котёнок, но с маленьким отличием в ногах. — продолжила говорить Селена. Рука машинально потянулась, чтобы немного раскрыть простынку и увидеть ножки. Котёнок с овечьими копытами – это что-то совершенно новое, чего Ламберт никогда не видел. Гибриды являлись нормальным явлением, но довольно редким из-за невозможности многих видов скрещивать гены. Алая Корона не подарила агнцу ягнёнка, но наградила ребёнка одним из признаков, определяющим принадлежность к их виду. Девочка в руках агнца была немного мокрой после того, как её помыли. Она лежала спокойно и покусывала шерсть родителя, словно искала молоко. — Не беспокойтесь. Её уже покормили. — вновь заговорила Селена. — Ты как всегда подошла с максимальной заботой и ответственностью. — Ламберт посмотрел на неё и улыбнулся. — Спасибо. Спасибо, что ты всегда рядом. — Пустяки. — кажется, она смутилась, но не переставала смотреть то на своего лидера, то на ребенка. — Вам нужно отдохнуть. Прошу простить меня за весь этот беспорядок, мои напарники постараются всё убрать как можно скорее, чтобы оставить вас в покое. Она укоризненно посмотрела на толпу из четырёх последователей в белых халатах, и те незамедлительно вернулись к своим обязанностям. — Постельное тоже придётся поменять. Вы способны подняться? — Это может подождать. — ответил агнец. — Не хочу тревожить ребёнка. — Как скажете. — Селена сложила руки и поклонилась. — Зовите в любое время, если вам будет что-то нужно. Она выпрямилась и, улыбнувшись напоследок, развернулась, чтобы скрыться в другой комнате. Кто-то из её служащих подошёл к кровати с ведром и тряпкой и принялся убирать с пола всю грязь. Кровь, рвотную субстанцию, даже разбитый шприц на полу. Ламберт не понимал и не особо горел желанием знать, что же ему собирались колоть. Наверное, какое-то обезболивающее или что-то вроде того. Он совсем не разбирался в медицине, чтобы задумываться о таких вещах. Все старались быть очень тихими. Котёнок в руках притих и нарушать его покой хотелось меньше всего. Когда последователи закончили убираться, они бросили все тряпки в ведро с окрасившейся в алый цвет водой, и унесли всё в соседнюю комнату. Ламберт наблюдал за ними, словно за марширующими воинами, нежели простыми медработниками. В помещении сделалось тихо. Но не успел он расслабиться, как в дверь постучали. Сначала два тихих раза, а затем ещё раз, но погромче. Ребёнок замычал от недовольства, словно вот-вот заплачет, и Ламберт принялся его покачивать. Селена снова появилась в поле зрения и поспешила в сторону двери, но не успела открыть, ведь она распахнулась раньше. Филиан появился в поле зрения, а за его спиной агнец увидел примерно пять лиц, что пытались заглянуть внутрь помещения. Все перешёптывались, но их голоса стали отчётливее. Среди мешанины ярче всего слышался вопрос: "Где агнец?" Филиан вошёл внутрь и закрыл дверь, не позволяя никому зайти следом за ним. Он схватил стул и подпёр дверную ручку, чтобы никто не подумал открыть дверь. — Что, во имя Алой Короны, здесь происходит?! — возмутилась Селена. — Агнцу нужен отдых. Время приёма настанет только к обеду, а до тех пор врываться вот так – это нарушение прописанных правил лечебницы. — Мои глубочайшие извинения, но я просто не могу ждать. — кролик отыскал взглядом своего лидера и поспешил к нему, пройдя мимо Селены. Через мгновение он уже оказался возле койки и прильнул к Ламберту в объятия. — Мой агнец! Какое счастье! — Филиан так радовался, что был готов заплакать. — Поздравляю вас от всей души! Ваше дитя так похоже на нашего Господина... У агнца хватило сил только на то, чтобы посмеяться. Он старался не шевелиться, чтобы лишний раз не тревожить ребёнка, но Филиан, похоже, этого не понимал. — Ну что за люди... — Селена закатила глаза, нахмурилась и со строгим тоном обратилась к ученику Алой Короны. — Что из моих слов "агнцу нужен отдых" тебе не было понятно? Филиан обернулся и посмотрел на Селену. Он почувствовал себя неловко из-за того, что даже не поздоровался с ней. Когда кролик вновь посмотрел на своего агнца, тот ему улыбнулся. — Всё в порядке. Я очень рад тебе, Филиан. — Мой агнец, там за дверью целая толпа и все ждут, когда вы выйдете к ним и объявите о рождении ребёнка. — начал говорить Филиан. — Что прикажете делать? Оба ученика, кролик и лиса, посмотрели на Ламберта в ожидании ответа. Он совсем забыл о том, что паства волнуется за него и хочет услышать хоть какие-то новости. И, кажется, они не уйдут так просто, а будут ждать до конца. Селена тяжело вдохнула, Филиана на мгновение напрягла её реакция – это стало заметно по тому, как он прижал уши к голове. — Значит, нужно сказать им, что на свет явилась дочь Смерти. Если бы я мог, то уже вышел к ним, но... — Агнец потерял много крови. — когда Ламберт не смог подобрать подходящих слов, к разговору присоединилась Селена. — Ты видел, сколько сейчас времени? Прикажи всем разойтись по домам. — Что прикажете делать, мой агнец? — Филиан вновь посмотрел на Ламберта. — Я согласен с Селеной. Давай так и поступим. Прикажи всем разойтись по домам, а когда придёт время, – я соберу всех в храме. Старший из учеников поклонился, развернулся и направился к двери. Агнец и Селена наблюдали за ним и за последователями, что толпились у двери. Филиан убрал табурет и вышел наружу. Люди замерли в ожидании, когда же он наконец объявит всем главную весть. Но вместо привычной торжественной речи зазвучал негромкий голос: — Дитя Смерти явилось на свет живым и здоровым, но ему, как и агнцу нашему великому, нужен покой. Толпа разразилась громкими аплодисментами и возгласами, словно никто не услышал последние слова про покой. Все кричали: "Славься агнец!" и поздравляли друг друга с торжественным днём. На Филиана никто не обращал внимание. Гул продолжался, словно все одновременно пытались перекричать друг друга. Разумеется, шум был даже внутри палаты. Никто не мог зайти в неё – Филиан преградил путь. Но громкие голоса разносились по всему помещению и разбудили новорождённого ребёнка. Девочка начала плакать. Первой спохватился агнец и принялся её успокаивать, но всё было бесполезно, пока последователи продолжали шуметь. Тогда Селене пришлось взять ситуацию в свои руки. Быстрым шагом она подошла к двери и встала рядом с Филианом. Отчего-то в её присутствии стало заметно тише, чем до прежде. Несколько последователей испугались строгого взгляда Селены и притихли, и постепенно, один за другим, остальные следовали их примеру. Все будто бы поняли, что сглупили. Когда шум поубавился, каждому присутствующему был слышен детский плач. — Вы нарушаете покой пророка и его младенца. — начала Селена. — Прекратите немедленно! Это просто возмутительно – стоять здесь на ночь глядя и ждать, когда агнец выйдет к вам. Стоило ей выйти, и все поутихли, а стоило начать говорить – шум спал вовсе. Кролик положил руку на плечо лисицы, но она быстро одёрнула: — Селена, давай успокоимся. — Если вы не планируете меня слушать, значит вы проявляете неуважение ко мне и нашему лидеру. — повисла тишина. — Будьте же вы благоразумнее, а не поддавайтесь своим эмоциям! Я понимаю ваше волнение, но на данный момент с лидером и его чудом всё в порядке. Я позабочусь о том, чтобы вы в этом не усомнились. Все молча кивали головами и переглядывались между собой. Мало кто хотел спорить с ученицей Алой Короны. Все в культе уважали Селену и желали покоя для своего лидера, но любопытство привело их туда, где они оказались. — Ты права, мы очень волновались за нашего пророка. — послышался старческий голос откуда-то из толпы. — Простите нас, пресвятейшая. — Вам всем следует разойтись по домам. Агнцу нужен покой. Последнюю фразу она выделила, понизив чуть-чуть голос. Люди кивали головами и разворачивались, постепенно расходясь по своим сторонам. Стало совсем тихо. Селена и Филиан не спешили что-то говорить, и вдруг заметили, что даже плач стих. Лисица заглянула внутрь, очень тихонько, чтобы не нарушать тишину. Ребёнок мирно спал, а Ламберт прикрыл глаза и напевал колыбельную. Убедившись, что с ними всё в порядке, Селена вернулась к Филиану. Он первым нарушил тишину: — Извини за это. Они должны были послушать меня, но я оказался недостаточно строгим. — Не передо мной тебе нужно извиняться. — взглядом она указала на отдыхающего агнца. — Но это может подождать. — Ты права. — отчего-то Филиану стало легче и он улыбнулся. Лишь Селена никак не переменилась в лице. Хмурость оставалась до конца, словно она ещё злилась или оставалась недовольна произошедшим. Лисица развернулась спиной к кролику и взялась за дверную ручку: — Если тебе больше нечего сказать – можешь идти. — когда кролик не дал никакого ответа, кроме скромного кивка головой, она сказала последние слова на прощание. — Доброй ночи. После этого она закрыла за собой дверь. По ту сторону двери были слышны шаги – это Филиан уже уходил. Селена воротилась к агнцу, стараясь аккуратно наступать на половицы, чтобы не спровоцировать скрип. Она с удивлением обнаружила, что Ламберт уже спал в обнимку со своей новорождённой дочерью. Каким же счастьем было увидеть их отдыхающими.