Daughter of the Death

В культ агнец вернулся как можно скорее. Поход не занял много времени, и хоть изначально агнец отправлялся в Анкордип за одной целью, в конце концов, его планы поменялись. Но он вернулся не с пустыми руками, а принёс с собой то, что успел собрать: несколько кристаллов и новые виды семян для ферм. Одно поручение по сбору кристаллов он выполнил, а остальное решил отложить до лучших времён. Ничто больше для него не имело такого сильного значения, как поручение Господа. Паства это понимала, а потому не досаждала вопросами. Он поднялся на второй этаж и заперся в скрытых покоях внутри храма. Свисающие на нитях звёзды и месяцы с потолка зажглись сами по себе, будто приветствуя хозяина. В первую очередь агнец снял плащ и повесил его на маленький крючок на стене возле входа. Дополнительно туда же отправился и ошейник с бубенчиком, и звон, что раздавался на всё помещение, прекратился. Блаженная тишина окутала уши и создавала благоприятную атмосферу для концентрации. Перед тем как вернуться, агнец убедился, что никто не нуждался в его помощи. Последователи, что не спали ночью, также сказали, что от лидера им ничего на сегодня не нужно и пожелали спокойной ночи. О скрытых покоях знали только ученики агнца и лишь они имели право постучаться к нему, если им требовалось его срочное присутствие. Но даже Филиан и Селена знали, что когда агнец отдыхает, беспокоить его по личной нужде не имеет смысла. Ламберт достаточно убедился в том, что эта ночь будет спокойной и ритуал, который он проведёт сегодня, не будет прерван. Ещё ни разу ему не приходилось проводить нечто подобное и тем более видеть, как последователи практикуют. Обычно они приходят к нему и просят милости, но Ламберт лишь способен познакомить их с кем-то ещё из паствы, организовать свидание и благословить на создание крепкой семьи. У самого же Ламберта не было никого, к кому он мог обратиться. Участь последнего из своего вида была не завидной, особенно если хотелось, чтобы ребёнок продолжил его род. Это всё было бесполезно из-за того, что в мире не осталось ни одного другого агнца. Он мог переживать из-за этого долго, не спать ночами и думать о том, что для него более невозможно. Найти пару с кем-то не из паствы невозможно, а создать союз с Богом Смерти звучало слишком наивно. Нариндер видел личную выгоду в появлении на свет дитя Смерти, нежели что-то более приземлённое. Богам никогда не было дела до смертных, а потому агнец полагался лишь на себя. В конце концов, за его плечами целый культ, которому помог он, а теперь пришёл черёд помогать ему. В чём можно было положиться на паству, так это в том, что ему не только помогут с ребёнком, а примут, как своего нового члена большой общины. Агнец отдал немой приказ Алой Короне превратиться в ножницы. Он ещё никогда не состригал шерсть с живота до гола, но пришлось ею пожертвовать, чтобы провести ритуал. Через несколько минут он полностью избавился от неё в области, где под кожей скрывалась матка. Небольшая горстка шерсти скопилась на полу, – она ещё успеет пригодиться кому-то из последователей для создания одежд и зимних одеял. Следующий этап – вывести рисунок. Ламберт заранее подготовился и принёс с собой порошок из высушенных листьев кустарников. Опустил в него палец, а затем принялся рисовать на себе. Одна линия выводила круги, что являлись двумя яичниками, а от них шли полосы, что встретились в середине – это трубы. Он обвёл главную область, было немного щекотно. Когда рисунок был готов, Ламберт в последний раз промокнул пальцы в краске и сделал линии чуть более выраженными. Он боялся, что плохой рисунок мог помешать исполнению ритуала, хоть и понимал, что главное здесь не это. Было настолько тихо, что слышалось собственное сердцебиение. От волнения оно казалось неугомонным и набивало ритм. Скоро, очень скоро Ламберт услышит ещё одно и он пообещал себе не плакать, когда это случится. Но самое главное было впереди – нужно было начать сам ритуал. Алая Корона словно смотрела на своего носителя в ожидании, но агнец не особо торопился начинать. Боялся. Ему потребовалось несколько секунд на то, чтобы перебрать мысли в голове. Он прикрыл глаза, разжал губы и начал проговаривать речь на древнем языке: Услышьте мою мольбу, о Всевышние, Я, последний агнец, взываю к вам о милости С любовью и заботой в каждом слове, Я обращаюсь к вам с открытым сердцем и душой. Слова распространялись по всей комнате и постепенно искажались, пока голос не стал звучать неестественно. Глаза вспыхнули алым пламенем, а на полу вокруг пентаграммы вычерчивались символы. Всевышние слышали молодого пророка. Услышьте мольбу того, кто остался один в этом мире, Ибо желания мои просты и наивно чисты. Услышьте мольбу последнего из своего вида, Кому не на кого полагаться и не найти на этом свете кого-то иного, как я. Воздух становился тяжелее, но агнец продолжал свою речь. Ритуал был в самом разгаре и он намеревался следовать ему до самого конца. О Алая Корона, моя повелительница и моё спасение, Сними оковы с грешной моей души, Даруй мне то, что я никогда не смогу возыметь, Услышь последнее жертвенное животное, чья кровь чиста и проверена кровожадными традициями. Рисунок на выстрижённом брюхе воссиял алым свечением и Ламберт откинул голову назад, навстречу своей судьбе. Слова продолжали литься, но на сей раз были ещё громче прежнего. Услышь свой последний Сосуд. Пусть сила Бога Смерти, Того-Кто-Ждёт, найдёт пристанище во мне И стану я Сосудом для нечестивого дитя. Даруй мне потомство Смерти, о Алая Корона, Даруй мне последний шанс породить на свет новую жизнь. С последним словом наступила тишина, но агнец не мог видеть того, что происходило вокруг: по всей комнате, на стенах, полу и даже на потолке, сияли символы, написанные на древнем языке. Комнату окутала алая аура, все символы сорвались со своих мест и направились в сторону агнца. Рисунок на брюхе вспыхнул в последний раз и в эту секунду всё закончилось. Воздух снова стал чистым, пентаграмма перестала дрожать и сиять, и лишь нарисованные линии на животе говорили о том, что ритуал закончен. Но закончен ли он успешно – Ламберт не мог понять. Он сморгнул последние остатки алой пелены со своих глаз и смог видеть ясно. Но разум не покидали сомнения, что Алая Корона могла не исполнить его мольбу. Сомнения поселились в мыслях, словно паразиты, от которых было тяжело избавиться. Агнец пощупал живот, но не обнаружил ничего нового в себе. Только рисунок, который не переставал светиться. Он провёл по нему рукой и заметил, что краска въелась в кожу и стала с ней одним целым. Он испугался, но не знал, что мог сделать в такой ситуации. Не пойдёт же он к Нариндеру, ведь если плод и правда есть, то Ламберт рисковал убить эту новую хрупкую жизнь. Оставалось только ждать. Время в такой ситуации казалось мучительно долгим. А зная, что за это время он даже не сможет поговорить с Нариндером, ему становилось мучительно тоскливо. Когда Ламберт поднялся на копыта, вдруг его охватило сильное головокружение. Он долго сидел на коленях и держал голову откинутой назад. Спина болела, но это было нормальное ощущение. Веки становились тяжелее и агнец подумал о том, чтобы убрать остатки шерсти с пола к утру. Он поплёлся к кровати и завалился на неё, даже не укрываясь одеялом. Несколько секунд смотрел в потолок и думал о том, что ждёт его завтра. Таилась слабая надежда на то, что ритуал сработал и плод правда есть, но вместе с этим было множество сомнений. Какие вообще должны быть чувства, когда в тебе поселилась жизнь? Последователи узнавали об этом только к тому моменту, как их начинало тошнить или живот становится явным. А как скоро появятся эти признаки с момента зачания? Сколько вообще длится овечья беременность? Ламберт столько всего не знал и не имел понятия, кто мог бы знать. Он решил, что к утру обязан найти и прочесть несколько книг, и если понадобится, то ради этого отправит кого-нибудь в библиотеки Шёлковой Колыбели. Несколько минут Ламберт пролежал в постели с этими мыслями, пока окончательно не погрузился в сон. Он желал, чтобы ответы как можно скорее пришли, чтобы первые признаки проявились раньше, чем у остальных. Всё, что угодно, ради того, чтобы понять, есть ли плод внутри него. *** Дни шли спокойно. В перерывах между нескончаемой работой и проповедями, Ламберт часто подходил к разным последовательницам с детьми и разговаривал с ними. Ему было интересно всё: первые симптомы и признаки, ощущения в самом начале, а также иные возможности понять, получилось у него или нет. Он скрывал свой рисунок на брюхе за алым плащом, не позволяя тому раскрываться. Некоторые подозревали агнца в желании стать родителем, но лишь единицы знали истинную причину волнения и нетерпения своего лидера: Филиан, как самый ближний последователь, и Селена, как главная целительница в поселении. После того ритуала агнец первым делом побежал к своей ученице, чтобы она помогла ему узнать. К его сожалению, Селена лишь раскинула руки и ответила, что на первых днях это понять невозможно. Всему нужно время, но сколько именно – не могла знать даже она. Беременность у каждого вида была уникальной и овечья не являлась исключением. Она лишь попросила дождаться первых признаков, а там станет видно. Ожидание, ожидание... А может, и не было никакого плода вовсе? Прошла неделя, другая, но за этим не следовало ничего, кроме постоянного волнения. Ламберт щупал себя за живот и надеялся ощутить жизнь внутри, но безрезультатно. Он уже был готов принести кого-нибудь в жертву Тому-Кто-Ждёт, чтобы передать сообщение, а затем воскресить и узнать ответ. Но никакая жертва не стоила этого волнения. К тому же, что ещё Нариндер мог ответить кроме того, что агнцу нужно всего лишь подождать? Всё стало ясно в одну ночь, когда он проснулся и почувствовал себя ужасно. Словно из него вытянули душу, а тело осталось жить и испытывать все ужасные признаки. Агнец почувствовал, что его вот-вот стошнит, а потому резко сорвался с кровати и быстро достал ведро откуда-то из-под кровати. В один миг оно наполнилось субстанцией и агнец остался сидеть на полу, улыбаясь во всё лицо, словно сумасшедший. — Наконец-то. Он не мог перестать испытывать волнение от радости, что переполняла его. Руки дрожали, держась за края ведра и агнец мог бы рассмеяться, если бы его вновь не потянуло опустить голову вниз. Хоть тело и продолжало терпеть это испытание, но новость была настолько чудесной, что агнец совсем не чувствовал себя плохо. Когда он нашёл силы оторваться от ведра, то присел на кровать и вновь пощупал живот. Шерсть успела немного зарасти в той области, где он состригал её налысо. Рисунок всё ещё был очень явно виден, но очень скоро он скроется под густыми белоснежными пучками. Агнец тихо засмеялся и понимал, что всю оставшуюся ночь не сможет уснуть, ведь будет думать только о ребёнке. Он накинул плащ, взял ведро и вышел на улицу. Дошёл до компостной ямы, сбросил всё в одну кучу и отправился за щёткой, чтобы вычистить остатки. Агнец подошёл к ближайшему водоёму, набрал воды в ведро и выплеснул на землю. Щётка помогла удалить остатки и он вновь вполоснул ведро. Всё это время Ламберт даже не думал о том, что он делает. Мысли были совершенно о другом, а руки работали машинально. Первым, кому хотелось рассказать об этом, был Филиан. Но кролик наверняка крепко спал и не хотел, чтобы его будили. Новость явно может подождать до утра. Может, пойти к Селене и получить от неё подтверждение беременности? Агнец не знал, могло ли что-то поменяться на этом этапе, кроме того, что у него начали проявляться симптомы. А вдруг это и не беременность вовсе, а всего лишь отравление? Он стряхнул подобную мысль с головы, словно это было невозможным исходом. Но убедиться всё равно стоило, а потому агнец отправился в лечебницу, желая как можно скорее получить ответы на свои вопросы. Обычно лисица не спала в такое время и даже сейчас свет в её окнах горел. Исполняла свои обязанности даже поздней ночью, когда из самого страшного, что может случиться в культе – кто-нибудь траванётся алкоголем и пойдёт к Селене исцелять свой недуг. Ламберт прибыл к ней практически по той же причине, но дело было далеко не в выпивке. Он неспешно постучал два раза по двери и остался ждать. Примерно через минуту ученица открыла ему дверь и, поправляя шерсть на своём лице, заговорила первой: — Доброй ночи, мой лидер. По какому поводу? — она дружелюбно улыбнулась, когда заметила сияющие глаза своего пророка. Кажется, она уже подозревала, что произошло. — Здравствуй, Селена. Прости, что беспокою в такое время, но я не могу перестать думать о том, что что-то во мне меняется. Возможно, это на фоне волнения или накручиваю себя лишний раз, но почему-то мне кажется, что видимые отличия уже должны проявиться. — Сколько прошло с вашего последнего визита? Десять дней или около того? Это всё ещё ранний срок и обычно ко мне обращаются чутка позже. — Я очень прошу тебя, Селена! — агнец сложил руки в молитве, словно она здесь была лидером, а не он. — Понимаю, что только время подарит мне правду, но я хочу убедиться, что не трачу его напрасно. Не могла бы ты просто посмотреть? Она вздохнула. Что ей ещё оставалось делать, когда пастырь так настойчиво просит узнать правду? Селена пригласила его внутрь и попросила закрыть за собой дверь. Первое, что бросилось во внимание – сладковатый аромат. На тумбе стояла зажжённая ароматическая свеча и наполняла помещение запахом ягод. Самое то, когда лето далеко позади, а первый снег так и грозится пойти день ото дня. Но почему-то из-за этого аромата у Ламберта закружилась голова. Он поспешил присесть на табурет. — Всё в порядке? — спросила она. Агнец протёр глаза и старался смотреть в пол. — Я чувствую себя неважно. Я проснулся из-за тошноты, а сейчас чуть не свалился с ног. — агнец ненадолго задумался. — Я читал, что это нормальное явление при беременности. Селена смотрела на него не отводя глаз, даже не спешила с ответом. — Я могла бы сказать, что вы просто устали, но тогда вы мне не поверите. — она вскинула бровь. — Хотите проведу маленький эксперимент? — Эксперимент? — удивился Ламберт и сразу же поднял голову, чтобы посмотреть на неё. — Хотите дам вам подышать над свечой? Посмотрим на реакцию вашего организма и отсюда уже станет ясно, что же с вами происходит. — Тогда мне понадобится ведро. — он сам не заметил, как послушно подчинился. — Такой должна быть реакция при обычной усталости? — Нет. — спустя секунду Селена подошла к Ламберту и опустилась на колени. Она начала осматривать живот, а после протянула руку, чтобы прикоснуться к месту вырезанной шерсти. — Вы же знаете, я просто над вами издеваюсь. Если бы агнец не знал её, он бы напрягся. Ему уже хватало сделки с одним знакомым лисом и обернулась она не совсем в его пользу. — Скажите, если станет больно. — она надавила пальцем в одну зону живота и хитро улыбалась, словно издевательства всё ещё продолжались. — Тут болит? Ламберт стиснул зубы, почувствовав острый коготь на своём брюхе. Он бы хотел отодвинуться, да только было некуда – стенка мешала. — Болит! — А здесь? — она пощупала уже другое место чуть дальше рисунка и надавила пальцем. Агнец усомнился в том, всё ли она делала правильно. — Что там может болеть? — спросил он. — Ваша печень. — она хихикнула. — А откуда мне знать, вдруг вы просто выпили и сочли алкогольное отравление за беременность? — Селена, я тебя убью! Прекращай издеваться! — тон ягнёнка стал громче, едва переходя на крик. Селена лишь громче захихикала из-за реакции своего лидера. Она поднялась и отстранилась от Ламберта, но всё ещё продолжала хитро улыбаться. Не спешила с ответом, будто бы продолжая вести свою игру: — Что ж, с печенью всё в порядке – я в этом убедилась. Советую вам поменьше пить, а лучше вообще бросить, и тогда тошнить не будет. — Ты думаешь, что смеешь продолжать шутить надо мной? — он резко поднялся с табурета и одарил её холодным взглядом. — Безусловно. — процедила она. — Чтобы вы перестали обращаться ко мне просто потому, что вам поплохело. Очевидно же, что ребёнок забирает ресурсы вашего организма и наносит огромный ущерб. Вас может тошнить – здесь нет ничего пугающего. У вас может кружиться голова – это также нормальное явление. И я бы не хотела, чтобы вы беспокоили меня по этим мелочам. Ламберт только начал приходить в себя после лисьих шуток, как вдруг её слова ввели его в ступор. Сначала он подумал, что она снова шутит, но на лице Селены не дрогнул ни один мускул. — Знаю, что именно это вы и хотели услышать. Я вас поздравляю. — было сложно поверить, как Селена умудрялась сохранять такое спокойное выражение после всего произошедшего. — Ты сейчас серьёзно? — он поднял одну бровь. — Это не какая-то шутка? От реакции Ламберта Селена лишь разразилась смехом. Не было ясно, что веселило её в такой ситуации. Агнец поёжился в ожидании услышать: "Да шучу я!", но его глаза засияли, когда лисица ответила: — Конечно нет, глупый! — она вытерла с глаза выступившую слезу. — Где ваше чувство юмора, мой лидер? По-моему вы должны только радоваться, что ваша заветная мечта воплотилась в жизнь. Или вы уже успели передумать за это время? Ламберт не мог полностью осознать того, что слышал сейчас и до этого. Будто всё время в мире остановилось только для этого момента. Он поднял руку к животу, разглаживая короткую шерсть и думал о том, что всё это наконец-то правда. Не сон, из которого он до сих пор не вышел, и даже не шутка Селены. — Ни в коем случае. — уголки губ наконец вытянулись в улыбке. Как бы он хотел увидеть лицо Нариндера, когда тот узнает о ребёнке. — Я просто задумался. Вспоминал свой последний разговор с Господом. — Вы – само очарование. — отчего-то она начала говорить комплименты, будто бы последние слова о Боге из уст ягнёнка её порадовали сильно больше, чем любая проповедь или текст в докторине веры. — Уверена, Господ считает также. Сев на табурет, агнец начал перебирать мысли в голове. Всё это – правда. Его мечта выносить ребёнка Бога воплотилась в жизнь и он подойдёт к этому со всей ответственностью. Истинное благословение, которое не стоит рядом даже с высшей похвалой. Агнцу это приносило больше радости, чем убийство Лешего и Хекат вместе взятых. — Ты знаешь, сколько времени пройдёт, прежде чем он родится? — К большому сожалению, я не обладаю достаточной информацией об овцах. Прошу меня простить. — она приложила руку к сердцу, показывая, что говорила правду и только правду. — Всё в порядке. Любое время в мире стоит того, чтобы он родился здоровым. Я позабочусь об этом. На душе у Ламберта возникла необыкновенная лёгкость, ему даже хотелось подскочить на копыта и начать плясать, но он чувствовал себя недостаточно здоровым для подобной активности. Вместо этого Ламберт просто поднялся на копыта и решил, что ему пора. Он пришёл сюда за информацией – он её получил. Больше всего прямо сейчас он желал прилечь на кровать и потому так торопился домой. Столько эмоций было испытано за последний час, что он успел вымотаться. От радости, до самой настоящей злости. А всё из-за шуток лисы, что решила повеселиться себе на славу. Он распрощался с Селеной и покинул её хижину, стараясь не задерживаться ни на минуту больше. Когда агнец уже был одной ногой в своих покоях, он почувствовал слабую боль в нижней части живота. Она напоминала о самом важном, что его ждало, и он только радовался ощущению того, что внутри него ютится новая жизнь, будущее дитя Бога Смерти.