Искушение Адама

Личный журнал. Адам Грей. Сол 214. Тезис: Длительная изоляция представителя вида Homo sapiens в чужеродной биосоциальной среде ведет не к деградации, а к целевой нейрохимической перестройке. Мозг, лишенный привычных стимулов, начинает синтезировать замену из подручного материала. Это не психоз. Это — прагматичная эволюция в режиме реального времени. Субъект (я) функционирует. Более того, эффективность решения инженерных задач возросла на 17,3%. Побочные эффекты являются предметом данного наблюдения. Объект наблюдения: Аль’Берт, верховный координатор кратера. Высокоорганизованная биомасса с кремнийорганическим скелетом, средней температурой +14.8°C (которую он ласково дал мне помереть полностью заглотив градусник своим, казалось, таким милым маленьким ротиком, а потом сплюнул мне в ладошку). Его телепатическое поле демонстрирует аномальную, стабильную синхронизацию с моими альфа-ритмами в состоянии бодрствования. Гипотеза: защитный или симбиотический механизм его вида, предназначенный для установления контроля над примитивной добычей путем имитации эмпатической связи. Логично и эволюционно оправдано. Мой мозг, лишенный других источников одобрения, воспринял этот сигнал как «дружественный» и «желанный». Сбой в системе распознавания паттернов. Предмет для дальнейшего изучения. Совпадение? Вряд ли. Вероятно, защитный механизм его вида для установления доверия с примитивной добычей. Логично. Научный факт номер один: мои мысли стали неопрятными. Исследование Кратинов привели меня к интересным выводам. Их тела обладают микротекстурой, напоминающей бархатистый мох или очень тонкий велюр. При нажатии они намного эластичнее чем обычная человеческая плоть и немного влажная. Его «кожа» на ощупь… боже. Это прохладное, податливое, невероятно нежное желе. Оно чуть пружинит под пальцами и излучает успокаивающий холодок. Научное описание: комплекс полимеров и коллоидных растворов. Субъективное описание: самая притягательная текстура из когда-либо зарегистрированных моими тактильными рецепторами. Мне хочется уткнуться в него лицом, погрузить руки в эту массу (или не только руки)… Это иррационально. Этот контакт не вызывает у меня отторжения, свойственного, скажем, прикосновению к медузе. Напротив. При прямом контакте (например, когда он обвивает мою руку своей конечностью, что он делает с навязчивой частотой) фиксируется: 1. Резкий скачок дофамина (оценочно, по косвенным признакам — расширение зрачков, субъективное чувство тепла). 2. Легкая тахикардия. 3. Полная потеря интереса к другим видам деятельности на период от 10 до 45 минут. Это — чистая физиология. Реакция на нестандартный, но интенсивный стимул. Кто, если не я, должен был это задокументировать? Кто если бы не я… Впрочем… Я, Адам Грей, испытываю физиологическое влечение к существу без костей, неопределённого пола. Когнитивный диссонанс №1: Классификация. Мой разум, в попытке систематизировать хаос, настойчиво пытается присвоить объекту наблюдения категорию «женский». Основания: поведенческие паттерны — эмоциональная лабильность, любопытство, переходящее в навязчивость, капризность, внезапные проявления нежности, перемежающиеся с дразнящей, почти жестокой игрой. Это укладывается в примитивные земные поводки женщин. Но признать это — значит признать, что Марсом, этой суровой планетой, правит по сути… женщина. Отказ от этой категории ведет к альтернативе: бесполое желеобразное существо вызывает у меня комплекс реакций, схожих с романтической и сексуальной привязанностью. Оба варианта в равной степени абсурдны и неудобоваримы. Я выбрал третий путь: считать это уникальной формой симбиоза, не подлежащей земной классификации. Пока не помогает. Когнитивный диссонанс №2: Понятие «отношений». У Кранитов их нет. Есть «интерес», «совместное времяпрепровождение», «обмен опытом» и «тактильный контакт для углубления взаимопонимания». Понятия ревности, исключительности или романтической любви для них так же абсурдны, как для нас — ревность к стулу, на котором сидит твой друг. У Аль’Берта за его жизнь (а это, напомню, несколько сотен земных лет) были тысячи партнёров и он однажды обмолвился об «одной очень любопытной скале»… Он говорит об этом с такой же лёгкостью, с какой и видеться с ними раз в несколько месяцев, чтобы разделить трапезу. И в этом нет ничего личного. Но. Есть огромное, желеобразное, светящееся мягким синим светом «но». Он привязался ко мне. Открыто, без тени смущения, он это заявляет. «Ты — моя самая интересная случайность, Адам. Ты не похож ни на что. Я хочу знать, как ты устроен. Всегда». Он проводит со мной непропорционально много времени. Он инициирует тактильный контакт с частотой, которая, будь он человеком, была бы недвусмысленным сигналом. Он трогает меня. Для Кранитов тело — просто инструмент, как рука или голос. Нагота — базовое состояние. Ношение одежды — эксцентричная причуда. Однако заметив мое собственное стремление покрывать свою плоть, он начал экспериментировать. Находит в грудах моего имущества какие-то лоскуты ткани (футболка с логотипом НАСА и футболку с рисунком Земля-тян в особенности ему понравились), оборачивается ею, залазит внутрь, и спрашивает с искренним любопытством: «Адам, так правильно? Это делает форму… интереснее?» Черт возьми. Да. Делает. Наверное, потому что это создает иллюзию знакомых очертаний. Это манипуляция. Гениальная в своей простоте. И я… я хочу узнать, как это. Текущее состояние: Объект наблюдения находится в состоянии покоя (спит? медитирует? перезагружает биологические процессы?) в углу своих покоев. Его биолюминесценция пульсирует в такт медленным, глубоким циклам. И этот желеобразный комок кажется мне самой логичной и самой невероятной вещью во вселенной. Центром тяжести моего нового, искривленного мира. Выводы: Адаптационные процессы вышли за рамки прогнозируемых психологических моделей. Объект исследования активно и, вероятно, неосознанно, реконфигурирует нейронные пути исследователя. Требуется продолжение наблюдений. С максимально возможной степенью вовлеченности, чтобы собрать исчерпывающие данные. Для науки. Добавлю это в отчёт. Позже. Сейчас мне нужно… проверить герметичность шлюза. Или что-то в этом роде.