Контракт на содержание

      Ло Вэньчжоу не верил в приметы, не доверял гороскопам и считал, что вселенная – это просто холодный вакуум, в котором по недоразумению завелась жизнь. Но даже он начал подозревать, что где-то там, наверху, сидит какой-то шутник и кидает в него котами.

．━━━━━━━━ ᗢ ━━━━━━━━ ．

      День выдался отвратительным. Мужчина понял это ровно в семь утра, когда его любимая кофемашина издала звук, похожий на предсмертный хрип птеродактиля, и отказалась варить кофе. Затем, по дороге на работу, он наступил в лужу. Не в простую лужу, а в ту самую, единственную на всём тротуаре, глубиной по щиколотку. Туфли промокли мгновенно, и теперь противно хлюпали при каждом шаге, будто смеясь над ним. В отделе его ждал начальник с новой пачкой нераскрытых дел и выражением лица, которое ясно говорило: «Ты у меня в отпуске был три года назад, какой ещё отпуск?». Потом подозреваемый на допросе попытался выдать нервный тик за временное помешательство, а свидетельница забыла не только, что видела в день преступления, но и как её зовут. Когда полицейский вышел из управления, часы показывали половину двенадцатого ночи, а небо над городом затянуло тяжёлыми тучами, пахнущими озоном и неизбежностью. — Только дождя мне и не хватало. — пробормотал он, вжимая голову в плечи и ускоряя шаг. Дождь, разумеется, пошёл. Не просто дождь, а ливень, словно небеса решили устроить капитану Ло личный потоп. Через тридцать секунд он промок до нитки. Через минуту – перестал обращать на это внимание и просто мечтал о тёплом душе, сухой пижаме и о том, чтобы рыжий нахал Ло Иго сегодня ночью не вздумал дрыхнуть на его подушке, раскинув лапы в стороны и занимая две трети кровати. Вэньчжоу нырнул под козырёк круглосуточного магазинчика, чтобы перевести дух, и тут же его заметил он. Маленький, чёрный, мокрый до такой степени, что походил на обгоревшую мочалку. Кот сидел прямо у входа, вжавшись в угол, и смотрел на мужчину огромными зелёными глазищами. В них читалась вселенская скорбь, голод и лёгкое осуждение, мол, стоило ли вообще выходить на улицу в такую погоду, если ты человек и у тебя есть тёплый дом? — Нет. — твёрдо сказал Ло Вэньчжоу. — Даже не смотри на меня. У меня уже есть один нахлебник. И тот – рыжая зараза. Кот моргнул. Один раз. Медленно. В этом взгляде было что-то гипнотическое. Или Ло просто слишком устал. Кот встал, шатаясь на мокрых лапах, подошёл к его ноге и со всей доступной ему кошачьей нежностью потёрся о мокрую штанину. Потом поднял голову и жалобно мяукнул. Тихо, надрывно, как сирена «Скорой помощи» в мире животных. — Я серьёзно. Не надо. У меня аллергия на ответственность. Кот лёг на его туфли. Прямо на те самые, которые всё ещё хлюпали. И закрыл глаза. С выражением: «Всё, я твой. Решай». Мужчина постоял минуту. Потом ещё одну. Дождь хлестал по асфальту. Кот грел его замёрзшие ноги и мелко дрожал. — Чёрт. — выдохнул полицейский и нагнулся, чтобы поднять это мокрое чудо. — Ты даже не рыжий. Тебя хотя бы Ло Иго примет? Он у меня тот ещё собственник. Кот в ответ ткнулся мокрым носом ему в шею и заурчал так громко, что вибрация прошла до самых костей. Ло Вэньчжоу сунул кота за пазуху, придерживая одной рукой, и, вжимая голову в плечи, двинулся дальше под ливнем. Холодная вода потекла за шиворот, но под тканью, прижавшись к груди, пульсировало маленькое тёплое тело, и урчание не прекращалось ни на секунду. — Хорошо тебе. — буркнул полицейский, перепрыгивая через очередную лужу. — Лежишь, греешься, урчишь. А я тут мокну, тащу тебя, между прочим, неизвестно куда. Мог бы и спасибо сказать, а не просто носом тыкать. Кот в ответ ткнулся носом ещё раз, уже настойчивее, будто говорил: «Не отвлекайся, иди давай». — И ведь знаешь, — Вэньчжоу говорил скорее для себя, потому что говорить вслух под дождём было легче, чем молчать под вой ветра. — я вообще-то должен был сегодня сидеть дома, пить чай, смотреть телек и никого не видеть. У меня был план. План, понимаешь? А вместо этого я тащу какого-то наглого кота, который выбрал меня, видите ли. Он свернул во дворы, срезая путь. Фонари здесь горели через один, и лужи казались чёрными провалами в асфальте. — Ты хоть знаешь, какой у меня сегодня был день? — мужчина сплюнул воду, попавшую в рот. — С утра кофемашина сдохла. Кофемашина! Это святое! Потом начальник этот...чтоб ему пусто было. Ты бы видел его рожу, когда он мне новую пачку дел на стол кинул. «Ло Вэньчжоу, — говорит, — ты у нас самый ответственный, ты справишься». А сам уже который месяц на моё заявление об отпуске ноль внимания. Кот шевельнулся, устраиваясь поудобнее, и лизнул его в шею. Шершавым, тёплым языком. — И это после того, как я три года без отпуска пашу! — Ло Вэньчжоу вошёл в раж. — Три года! Я даже когда болел, на больничном работал, потому что дела висели. А он? Он вон, каждый месяц на дачу ездит, шашлыки жарит. Я по запаху шашлыков скучаю, представляешь? По запаху! Кот снова лизнул, теперь в ухо. Полицейский дёрнулся, но не прекратил. — И эти свидетели... Господи, за что мне эти свидетели? Одна тётка забыла, как её зовут. Не номер телефона, не адрес, а имя своё! Я ей паспорт показываю, а она: «Ой, а это разве я?». Как с такими работать? Как?! Под ногами хлюпало, ветер бросал в лицо пригоршни дождя, но Вэньчжоу вдруг стало легче. Кот слушал. Не перебивал, не советовал, не говорил дежурных фраз вроде «всё наладится». Просто слушал и урчал, и это урчание проникало куда-то глубоко, туда, где за весь день накопилась противная холодная усталость. — А этот тип, которого мы сегодня брали. — Ло покачал головой. — Он пытался косить под дурачка. Нервный тик у него, видите ли. А сам наколотый в хлам. И ведь знает, что сядет, но всё равно рожу строит, надеется на жалость. Ненавижу таких. Он перехватил кота поудобнее. Тот был тёплым и тяжёлым, и от этого тепла у мужчины самого перестали мёрзнуть руки. — И знаешь, что самое обидное? — он остановился на секунду, поднял лицо к небу, подставляясь под дождь. — Домой идти не хочется. Там пусто. Рыжий, конечно, встретит, но он же сволочь, только и делает, что нос воротит, пока еду не дашь. А поговорить...не с кем поговорить. Кот вдруг высунул морду из-за пазухи, посмотрел на него своими зелёными глазищами и коротко лизнул в подбородок. Ло Вэньчжоу замер. — Ты чего? Кот снова спрятался и заурчал громче прежнего. — Ладно. — мужчина усмехнулся и пошёл дальше. — Хоть ты слушаешь. А то я уже начал думать, что разучился разговаривать с живыми существами. У меня вон коллеги только по делу треплются, начальник только орёт, а свидетели вообще несут чушь. А ты...ты хороший кот. Наглый, мокрый, но хороший. Они вышли к его дому – старой девятиэтажке с облупившейся краской и вечно сломанным домофоном. Ло Вэньчжоу набрал код, толкнул тяжёлую дверь и оказался в подъезде. Тишина. Сухо. Тепло. Он выдохнул, прижимая кота к себе крепче. — Пришли. — сказал он, поднимаясь по лестнице. — Добро пожаловать в мою берлогу. Предупреждаю сразу: рыжий там главный. Не рычи на него, не шипи, и вообще веди себя прилично. Договорились? Кот посмотрел на него с выражением, которое яснее всяких слов говорило: «Я? Да я сама приличность. Это ещё неизвестно, кто кого будет учить вести себя прилично». Полицейский хмыкнул и открыл дверь. В прихожей, на тумбочке, восседал Ло Иго. Рыжий, пушистый, с видом прокурора, который только что получил неопровержимые доказательства вины подсудимого. Его жёлтые глаза сузились, хвост дёрнулся пару раз, но, к удивлению Вэньчжоу, рык или вой не последовали. Ло Иго просто посмотрел на чёрного кота, который всё ещё дрожал в руках хозяина, и высокомерно отвернулся, спрыгнув с тумбочки и удалившись в сторону кухни с видом оскорблённой королевской особы. — Это было...подозрительно тихо. — пробормотал мужчина, но спорить с удачей не стал. Дальше началась рутина. Ло Вэньчжоу включил тёплую воду в раковине, нашёл старую банку паштета, которую Ло Иго почему-то игнорировал, считая ниже своего достоинства и приступил к водным процедурам. Чёрный кот орал так, будто его режут. Не просто мяукал, а выводил рулады, достойные оперного певца. Он цеплялся лапами за края раковины, пытался выскользнуть и смотрел на Ло с выражением чистейшего предательства. — Сиди смирно, зараза. — шипел мужчина, намыливая его чёрную шерсть, которая под водой оказалась не такой уж и чёрной, а скорее тёмно-серой. — Только что по улице тебя нёс, слушал твоё урчание, жаловался на жизнь, а ты теперь орёшь? Кот в ответ окатил его водой, мстительно взмахнув хвостом. — Вот спасибо. — проворчал полицейский, вытирая лицо мокрым рукавом. — Прямо как рыжий. Тот тоже воду ненавидит. Вы, коты, все одинаковые. А могли бы хоть раз в жизни оценить заботу...       Через полчаса борьбы, когда Ло Вэньчжоу был мокрым не меньше кота, а ванная комната напоминала поле битвы, чёрный был выкупан, замотан в полотенце и водружён на стиральную машину. Он сидел там, как маленький истукан, и обиженно таращился на своего мучителя. — Не смотри на меня так. — Вэньчжоу включил фен. — Сейчас высушим, получишь паштет и будешь спать в кресле. Ясно? Кот, видимо, ничего не имел против фена. Он даже зажмурился от удовольствия, подставляя морду тёплому воздуху, и снова заурчал. Мужчина почувствовал, как от этого урчания у него самого расслабляются плечи. — Вот так бы сразу. — проворчал он, перебирая мокрую чёрную шерсть пальцами. Кот под шум фена уснул прямо у него на руках. Полицейский уложил его в кресло, накрыл старым пледом, поставил рядом миску с паштетом и водой. Чёрный даже не пошевелился – вырубился мгновенно, свернувшись тугим калачиком. Ло Иго сидел на подоконнике в спальне, демонстративно глядя в окно на мокрый город, и делал вид, что его вообще нет в этом доме. — Не ревнуй. — Вэньчжоу потрепал его за ухом. — Он временно. Переждёт непогоду и уйдёт. Рыжий фыркнул и дёрнул хвостом. Мужчина рухнул в кровать и отключился раньше, чем голова коснулась подушки.

***

      Утро было странным. Сначала Ло Вэньчжоу почувствовал, что ему жарко. Не просто тепло, а жарко, как в сауне. Потом он понял, что его грудь что-то давит. Что-то тяжёлое и, кажется, живое. Потом он почувствовал дыхание. Чужое, ровное дыхание, щекочущее кожу его шеи. И тогда он открыл глаза. Рядом с ним, раскинувшись на его половине кровати, занимая две подушки и нагло пристроив голову ему на плечо, спал парень. Совершенно голый. Чёрные волосы разметались по подушке, длинные ресницы отбрасывали тени на острые скулы, а на губах застыла блаженная улыбка. Парень был красив той самой опасной красотой, от которой у нормальных людей сдают нервы, а у полицейских – интуиция. Ло Вэньчжоу замер. Он мысленно перебирал вчерашний вечер. Работа. Дождь. Подобрал кота. Искупал. Накормил. Лёг спать. Один. Точно. Один. Парень во сне пошевелился, вздохнул и...замурлыкал. Горлом, совершенно по-кошачьи, низко и вибрирующе. Осознание пришло не постепенно, а обухом по голове. Нет. Не может быть. Такого не бывает. Я вчера не пил. Я вообще редко пью. Мужчина медленно, стараясь не делать резких движений, вытащил руку из-под тёплого тела. Полицейский потянулся к тумбочке и нащупал наручники. Те самые, служебные, которые всегда лежали наготове. Парень даже не пошевелился, когда холодный металл защёлкнулся на его запястье, пристёгивая к изголовью кровати. Только носом шмыгнул и перевернулся на другой бок. Вэньчжоу отполз на край кровати, натянул штаны и схватил телефон. Палец завис над кнопкой вызова дежурного. И тут парень открыл глаза. Зелёные. Большие. С вертикальным зрачком, который сужался, привыкая к свету. Он посмотрел на мужчину, потом на наручники, потом снова на Ло Вэньчжоу. И лениво, с хрипотцой, произнёс: — Мяу. Пауза. — То есть, доброе утро, хозяин. А это зачем? — он дёрнул рукой, позвенев цепочкой. Ло Вэньчжоу открыл рот. Закрыл. Открыл снова. — Ты... — голос сел. Он откашлялся. — Ты кто такой, чёрт возьми?! Парень приподнялся на локте, даже не стесняясь наготы, и посмотрел на него с выражением абсолютного кошачьего недоумения. — Я? Тот, кого ты вчера спас. Искупал. Феном сушил. Паштетом кормил. Которому говорил, что начальник – козёл, что устал от одиночества и что даже рыжий, — он кивнул в сторону двери, где на пороге застыл Ло Иго с выпученными глазами. — лучше, чем никого. Рыжий кот медленно, не моргая, перевёл взгляд с голого парня на хозяина и обратно. Потом издал звук, похожий на скрежет ржавых петель, развернулся и ушёл. Судя по удаляющемуся стуку лап по паркету, он направился прятаться под диван и переосмысливать свою кошачью жизнь. Полицейский же чувствовал, как мир вокруг него даёт трещину. — Ты – кот. — выдавил он. — Вчера ты был котом. Маленьким. Чёрным. Мокрым. — Сегодня тоже кот. — парень улыбнулся. Во рту блеснули неправильно острые клыки. — Просто теперь ещё и человек. Немного. — Немного?! — Ло Вэньчжоу вскочил с кровати, сжимая телефон так, что костяшки побелели. — Ты голый! В моей кровати! В моей квартире! Ты...ты как сюда попал?! — Шёл на запах. — пожал плечами парень, устраиваясь поудобнее и явно не собираясь вставать. — Ты же меня позвал. Помнишь? «Иди сюда, маленький, не бойся, я тебя не обижу». Я и пришёл. А ночью стало тесно в кошачьей шкуре. Захотелось быть ближе. По-настоящему. Он говорил это так просто, так естественно, будто превращение из кота в человека – обычное дело, вроде смены носков. Мужчина сел на край кровати, потому что ноги перестали держать. Телефон выпал из руки. Голова шла кругом. — Этого не может быть. — пробормотал он. — Я сплю. Это сон. Сейчас я проснусь, и никакого голого красавчика в моей постели не будет, будет только рыжий наглый кот, который... — Который, кстати, меня невзлюбил. — перебил парень, кивая в сторону двери. — Ревнует. Я его понимаю. Ты хороший хозяин. И тёплый. Он потянулся, по-кошачьи выгибая спину, и Вэньчжоу невольно проследил взглядом за линией позвоночника, за игрой мышц под кожей. И тут же одёрнул себя. — Так. Стоп. Давай по порядку. Имя? — Фэй Ду. — парень улыбнулся, и в этой улыбке мелькнуло что-то тёмное и опасное, но тут же спряталось за кошачьей ленцой. — Меня так нарекли те, кто понимает. «Фэй» – летать, парить. «Ду» – одинокий, сам по себе. Летящий в одиночестве. — Красиво. — вырвалось у Ло Вэньчжоу прежде, чем он успел подумать. — Пафосно, но красиво. — Тебе идёт пафос, хозяин. — Фэй Ду подмигнул. — Мы подходим друг другу. Мужчина закатил глаза, но щёки всё равно предательски потеплели. — Сколько лет? — Не знаю. По-кошачьим меркам молодой, по-вашему – наверное, года двадцать два. Я не считал. Время для котов течёт иначе. — Где живёшь? — Нигде. Теперь здесь. — он посмотрел на Ло с такой искренней уверенностью, что у того свело скулы. — Нет. — полицейский встал, наконец обретая твёрдую почву под ногами. — Нет, здесь ты не живёшь. Ты...ты должен вернуться обратно. В кота. Или уйти. У тебя есть...ну, кошачья семья? Стая? — Стая. — Фэй Ду рассмеялся, и смех у него оказался заразительным, низким, с мурлыкающими нотками. — Нет, хозяин. Нет у меня никого. Только ты. И рыжий, который сейчас под диваном зализывает душевную рану. Он сел в кровати, натянув одеяло на поясницу, и посмотрел на Ло Вэньчжоу серьёзно, без тени кошачьей ленцы. — Я не прошусь навсегда. Но если ты меня выгонишь сейчас...я не выживу. Я слишком долго был человеком этой ночью. Мне нужно время, чтобы научиться быть им правильно. Или вернуться обратно. А без тебя я не вернусь. В его зелёных глазах плескалось что-то древнее и очень одинокое. Мужчина стоял посреди комнаты, в мятой футболке, со спутанными после сна волосами, и чувствовал, как его знаменитая полицейская воля к сопротивлению даёт трещину. — Неделя. — выдохнул он наконец. — Одна неделя. Найдёшь способ вернуться в шкуру – вернёшься. Не найдёшь – придумаем, что делать. Но! Ло Вэньчжоу поднял палец, и Фэй Ду замер, глядя на это с кошачьим вниманием. — Правила. Первое: не спать в моей кровати. — А где? — На диване! В кресле! На полу! Где хочешь, но не здесь! — Ладно. — легко согласился Фэй Ду, и полицейский почему-то сразу ему не поверил. — Второе: найди одежду. Я не потерплю голого мужика в своей квартире. — А где найти? — Купить! Деньги...чёрт, у тебя же нет денег. Ладно, сегодня съездим в магазин, купим что-то базовое. — Ло Вэньчжоу продолжил: — Третье: веди себя по-человечески. Не ешь с пола, не лезь на столы и подоконники, не пей из-под крана, не...не вылизывайся! — А чесаться? — Фэй Ду почесал за ухом чисто рефлекторно. — За ухом чесаться можно? — Можно. — Ло Вэньчжоу сдался. — Чёрт с тобой, чешись. Фэй Ду расплылся в довольной улыбке. — И четвёртое. — мужчина глубоко вздохнул, собираясь с духом. — Перестань называть меня хозяином. Меня зовут Ло Вэньчжоу. — Ло Вэньчжоу. — повторил Фэй Ду, смакуя имя, будто пробуя на вкус. — Красиво. Ты красивый, Вэньчжоу. Полицейский, который за двадцать восемь лет жизни слышал много чего, но от голого парня в своей постели – впервые, почувствовал, как краска заливает щёки. — Завтрак. — буркнул он, резко разворачиваясь. — Я сделаю завтрак. А ты...сиди здесь и не двигайся. Понял? — Понял. — мурлыкнул Фэй Ду и откинулся на подушки, довольно жмурясь. Мужчина выскочил из спальни и прислонился спиной к стене в коридоре. Из-под дивана на него смотрели два жёлтых глаза, полных укора и предательства. — Я знаю. — прошептал Ло, обращаясь к рыжему. — Я тоже в шоке. Кот фыркнул и забился под диван глубже. А из спальни донеслось тихое, довольное урчание. Ло Вэньчжоу закрыл глаза и мысленно спросил у вселенной: «За что?» Вселенная, как обычно, промолчала. Зато на кухне закипел чайник, а в спальне завозился чёрный кот в человеческом обличье по имени Фэй Ду – летящий в одиночестве, собираясь, кажется, навсегда перевернуть его жизнь. И Ло Вэньчжоу, к своему ужасу, поймал себя на мысли, что совсем не против.