Часть 1
1 марта 2026 г., 20:37
2022 год. Все спортивные порталы мира заполнены лишь одним именем — Илья Малинин. «Бог четверных», «американский вундеркинд», «будущее фигурного катания» — это лишь немногие из прозвищ, которыми журналисты наградили юного фигуриста.
В 2020-м, когда 15-летний юниор назвал себя богом, все здравомыслящие фанаты спорта и сами фигуристы покрутили у виска — шаг был довольно нескромным. А два дня назад, в 17 лет, он подтвердил своё звание: исполнил четверной аксель, самый сложный прыжок в истории спорта. Волна популярности, захлестнувшая парня за пару дней, делает с ним что-то, чего он пока не замечает, но что уже необратимо меняет его изнутри.
Сейчас Илья сидит в бежевом кресле, и белые обои в этой маленькой студии буквально режут глаза. Напротив него расположилась блондинка — ведущая популярного в США подкаста «Sports Inside». По всему периметру комнаты стоят профессиональные камеры, а за их управлением сидит пара человек из немногочисленного персонала.
Может показаться странным, что среди сотен заявок от проектов-миллионников и самых популярных спортивных каналов Илья решил потратить свои свободные два часа именно на этот почти камерный подкаст. Но парень давно был фанатом «Sports Inside» и захотел поучаствовать лично.
Первый час женщина задавала ему однотипные вопросы, и разговор тянулся довольно скучно. Однако вскоре беседа повернула в другое русло — речь зашла о родине его родителей, о России. Такие вопросы Илья успел невзлюбить за последние дни из-за возможного хейта от болельщиков, но деваться некуда, придётся отвечать.
— Как ты относишься к фигуристам из России? Считаешь ли ты, что они сейчас господствуют в фигурном катании? — спросила ведущая.
Несколько секунд тишины повисло после вопроса.
— Я нейтрально отношусь к российским спортсменам, — наконец ответил Илья. — Они довольно успешны на международных стартах, в том числе на недавно прошедшей Олимпиаде.
— Хорошо, а как ты относишься к школам фигурного катания там? Например, к всемирно известному «Хрустальному» Этери Тутберидзе?
Илья молчал. Ему казалось, что прошла вечность, хотя на деле прошло не больше полуминуты.
— Если честно, мне не очень нравится «Хрустальный», как и сама Тутберидзе, — наконец произнёс он. — Катание её учеников абсолютно безэмоциональное, они словно роботы. Программы одинаковые, лица одинаковые. Я не знаю, есть ли у них вообще душа.
Казалось, даже журналистка, прежде игравшая в искренность, по-настоящему удивилась такому скептическому ответу о родине его близких родственников. Но вдруг её лицо расплылось в довольной улыбке — она явно поняла, что только что получила сенсацию.
После записи этого подкаста Илья был ужасно вымотан. Не думая ни о каких из своих ответов, он сел в такси класса «комфорт» и доехал до дома. Дальше всё то же самое, что он делал в последние дни: соцсети, прочтение тысяч комментариев с сердечками от девушек и не только, восхваления со всего мира.
Он читал и не замечал, как каждая минута этого чтения становилась привычкой, как она укоренялась в самом нутре его души. Зависимость от мнения общества — этого сброда с низкой самооценкой, что только и ищет, кого бы покритиковать, в ком бы погасить искру, чтобы почувствовать себя живым, — уже прорастала в нём, словно паразит, начинающий свою жизнь в чужом организме.
Илья не знал об этом. Не чувствовал. Он просто листал ленту, улыбался сердечкам и думал, что это и есть счастье.
А в Москве в этот момент была глубокая ночь.
В «Хрустальном» давно погас свет, но в одной из комнат общежития горел экран телефона. Аделия Петросян не спала — листала ленту, наткнулась на фото Малинина в инстаграме и скривилась.
«Бог четверных», — подумала она и закатила глаза от этой нелепости.
Она пролистнула дальше, даже не задержавшись. Слишком устала после тренировки, чтобы думать о каких-то американских выскочках. Завтра рано вставать, снова лёд, снова прыжки, снова этот бесконечный круг.
Она отложила телефон и закрыла глаза.
А за окном — сильнейший осенний ливень. Тяжелые капли бились о стекло, стекали мутными дорожками, размывали очертания ночного города.
За океаном тоже была ночь. Только там она только начиналась.
