Точка замерзания

Прошло два месяца после того подкаста в «Sports inside». На улице ноябрь. Постоянные дожди закончились, а на прошлой неделе прошел первый снег. Постепенно холодело: с каждым днем температура опускалась все ниже. Деревья сбросили последнюю листву, и сейчас уже вовсе не кажутся украшениями парков и улиц. Сменялись дни, погода, приближалась зима. Но среда внутри «Хрустального» оставалась неизменной: постоянные изматывающие тренировки, высочайшие требования тренеров и строгая дисциплина всё так же существовали. Постоянен и распорядок дня Аделии. Ее жизнь почти не изменилась, разве что она стала еще усерднее тренироваться, ведь на носу был этап Гран-при во Франции. Порой, лежа ночью в кровати, с ужасающей болью в мышцах и суставах по всему телу, в голову закрадывались отрывки из самоуверенных речей Малинина, и сразу же после боль становилась сильнее — от нарастающего гнева. В рацион юниорки медленно, но верно пришли успокоительные и обезболивающие на фоне стресса перед первым международным стартом в сезоне. Аделия продолжала нарабатывать контент, наконец заполучив в свой арсенал стабильный четверной риттбергер, который еще никто из женщин не исполнял на стартах. Желание попасть в книгу рекордов явно было сильнее, чем сохранить здоровье, как и у большинства спортсменов на таком уровне, поэтому тренировалась девушка на износ: все ступни были в гематомах и бинтах, колени постепенно выходили из строя во время приземлений. Завершающая тренировка перед вылетом в Гренобль прошла очень даже хорошо, устроила даже Этери Георгиевну. Полностью сосредоточенная на практике, Аделия из пятнадцати попыток четверного риттбергера приземлила все, и только две из них были со степ-аутом. Тренировочные прокаты короткой и произвольной тоже вышли неплохими: на дорожке шагов девушка выложилась по полной, вложив в нее все свои эмоции, вращения замечательно центрованы. Выйдя со льда, Аделия почувствовала резкую боль в правом колене, когда наступила на ногу. Однако она, лишь зажмурив глаза, дошла до раздевалки и не дала усомниться тренерам в своей способности выступать. Она приняла таблетку обезболивающего, переобулась, собрала вещи и вышла с катка, направившись к общежитию. День вылета настал. В чемодане лежала вся необходимая экипировка, несколько костюмов и, разумеется, две пары коньков. До выхода оставалось несколько минут свободного времени, поэтому девушка взяла в руки телефон и открыла списки участников взрослого Гран-при (всех юниоров она уже давно изучила). Прямо перед глазами было написано то самое имя: Илья Малинин. Рука со всей силы сжала телефон, но прозвонил будильник, напоминающий о том, что пора выходить, и пальцы сами собой расслабились. Аделия закинула сумку на плечо, другой рукой покатила чемодан. На выходе из общежития спортсменов встречали тренеры и трансферный автобус до аэропорта. Регистрация, паспортный контроль, безопасность, дьюти фри. Все это стало рутиной за карьеру Аделии. Она шла в наушниках, слушая какие-то поп-хиты нулевых, которые ей предложило приложение. Мелодии были лишь фоном для сплошного потока мыслей, в котором смешались и волнение, и предвкушение, и накручивание себя. В Гренобле было прохладно, но не холоднее чем в Москве. Дорога выдалась утомительной из-за задержки рейса. Весь штаб Тутберидзе мечтал лишь об одном: добраться до отеля, получить ключи и лечь спать. Дорога от аэропорта до отеля заняла около часа. В эту гостиницу селили всех фигуристов, приехавших на Гран-при. Команда из восьми спортсменок и трех тренеров зашла внутрь. Аделия все еще была в наушниках и не обращала внимания ни на что, кроме пола под ногами. Справа от входа располагалась стойка регистрации, слева — лобби-бар и зона отдыха. У ресепшена стояла большая команда, на их одежде повсюду были нашивки с флагами США. Несколько человек из сборной находились в особой близи от администраторов и вели непринужденную беседу. Один из них был особенно расслаблен и облокачивался на мраморную стойку. Темные глаза Аделии хаотично обводили взглядом помещение, и вдруг взгляд упал на него. Светло-коричневые волосы падали на лоб. Малинин сказал что-то, что рассмешило даже его тренеров. Аделия смотрела и не могла отвести взгляд. А потом он слегка повернул голову, и их глаза встретились на секунду. Он скользнул по ней взглядом — равнодушно, как по пустому месту — и отвернулся к своим. У Аделии все сжалось внутри. Сердце забилось быстрее от чувства несправедливости и глухого раздражения. Всей российской команде выдали ключи. Девушка сжала свою карточку до побеления костяшек и быстрым шагом направилась в коридор, ведущий к ее номеру. «Ты даже не знаешь, что я существую», — мелькнуло в голове. — «Но это ничего. Лед все расставит по местам». Она толкнула дверь номера и закрыла ее за собой, отрезая холл, его голос и этот равнодушный взгляд. Хотя бы на одну ночь.