Gate Number

      Огненный вихрь мягко обволакивал тело, летящее в невесомости навстречу абсолютной неизвестности. Поток портала уносил его всё дальше и дальше, будто специально вышвыривая на край мира, туда, где не существует дороги назад. Словно сама реальность решила: этого человека нужно спрятать подальше от прошлого. Но вряд ли портал знал, что произошло, и имел желание кого-то спасти. Порталы не жалели и уж точно не строили маршруты намеренно. В порталах всё так же, как и в казино: ты можешь поставить на чёрное или красное, на жизнь или смерть, а выпадает случайное число, плюющее на твои мечты.       Адреналин медленно отступал. Тело тяжелело, конечности не желали двигаться. Думать о будущем не хотелось. Хотелось вообще перестать думать. Остаться здесь, в этом бесконечном междумирье, где нет ни Венди, ни крови на грязной улице, ни войны во главе с Биллом. Сколько он уже летел? День? Час? А может, лишь пару секунд… Время в портале перестало существовать, или же с психическим состоянием парня всё было крайне плохо.       Резкая боль полоснула голень. Диппер дёрнулся, туман в голове отступил, зрачки расширились. За ногу его держала рука в жёсткой боевой перчатке, покрытой металлическими пластинами. Чуть дальше, в мерцающем голубом свете потока, завис силуэт в броне.              Тот самый солдат Института. Тот, которого Диппер успел пару раз рубануть мечом во время бойни. Тот, кто с безумным упорством преследовал его через рушащиеся улицы. Тот, кто почти выстрелил ему в голову, прежде чем Макгакет вмешался. Значит, не вышло. Значит, человек, попытавшийся задержать солдата, получил пулю вместо Диппера, и всё равно всё оказалось зря, ведь солдат успел прыгнуть следом в таком временном промежутке, что портал посчитал, что они вместе, в одной группе, и им дан один маршрут на двоих. Какая ирония.       Некоторое время они просто висели друг напротив друга в дрожащем потоке света. Невесомость медленно крутила тела. Ни один не делал первый шаг. Но Диппер чувствовал: там, под маской, было лицо человека, перекошенное от ненависти и пылающее желанием убить. Рука слегка опускается вниз, легонько задевая последнюю нить безопасности, что осталась у Диппера — и это не штаны, а прикреплённый к ним пистолет.       Едва заметное движение, но враг мгновенно напрягся. Свободная рука солдата метнулась к бедру, из ножен вылетел длинный боевой нож. В ту же секунду солдат рванул Диппера за ногу на себя и ударил. Лезвие вспороло воздух. Диппер дёрнулся всем телом, выкручиваясь в невесомости. Мир закрутился, огненные потоки размазались в глазах, а тот удар ножа прошёл буквально в миллиметре от лба, срезав несколько волосков. Сердце шарахнулось куда-то в горло.       — Да пошёл ты!       Диппер ударил кулаком в шлем. И тут же пожалел. Костяшки будто впечатались в бетон. По руке прострелила боль, пальцы онемели. Но солдат тоже дёрнулся, хватка на ноге ослабла. И этого хватило для контратаки. Рывок Диппера — и они сцепились окончательно. Находясь в предельной близости, было очень неудобно ударить ножом. Невесомость превращала драку в кошмарный клубок тел. Удар, вращение, локоть. Удары по прорезанным местам брони, от которых враг издавал хоть какие-то звуки, приносили радость. Продолжение цепочки ударов: чужое колено в рёбра, его колено в защищённый пах, снова вспышки света. Нога отпихнула Диппера подальше, и тут же был занесён нож прямо над головой. Пайнс вцепился противнику в руку обеими руками, пытаясь увести нож в сторону. Лезвие дрожало буквально перед глазами, отражая голубые языки портального пламени.       Израненный солдат и мальчишка, который всё ещё держался благодаря каким-то силам извне. Так не могло продолжаться, и солдат резко ударил его лбом в лицо. Перед глазами вспыхнули искры, из носа брызнула кровь. Тёмные капли разлетелись вокруг и остались висеть в воздухе, медленно уплывая, оставаясь где-то далеко позади.       Диппер заорал и вцепился зубами в кисть противника прямо между бронепластинами. Даже через ткань он почувствовал вкус крови и мог лишь удивляться силе своего укуса. Солдат на это дёрнулся, коротко рыкнул сквозь динамик шлема и со всей силы врезал коленом Дипперу в живот. Воздух выбило мгновенно, тело согнулось настолько, насколько это было возможно, а нож противника продолжил двигаться по своей траектории, приближаясь к мягким тканям. Одной рукой Диппер с рыком успел перехватить чужое запястье. Лезвие остановилось у самого горла. Руки дрожали от напряжения, глаза метались в попытке заметить хоть какой-то луч надежды. Ещё немного — и острие прорежет тонкую кожу.       Солдат давил молча, не ругался, не пытался издеваться над явно более слабым противником, лишь изредка тихо выл от боли. И это пугало: Диппер боролся за свою жизнь, за, казалось бы, бесценную человеческую жизнь с каким-то бесчувственным роботом, которому будет абсолютно всё равно, когда дело будет завершено.       Диппер рванулся в сторону, выкручивая тело. Их снова закрутило потоком. Нож полоснул по плечу, лезвие прошло глубоко, заставляя кусок кожи с мясом болтаться в воздухе. Возможно, это была самая серьёзная рана в жизни Диппера, не считая падения со скалы во время «спасения» цицерика.       Тела разъединились, и теперь они на расстоянии пары метров. Враг тянется к винтовке, висящей за спиной.       Это конец? Нет. Есть же пистолет. Где пистолет?!       Пальцы судорожно шарили по поясу. Влажные руки выхватили пистолет. Поверхность оружия больше напоминала пластик, который нещадно скользил, пытаясь выскользнуть из рук юноши. Он действительно пару раз чуть не уронил пистолет, но всё же, схватившись двумя руками, отвёл затвор.       Выстрел в невесомости прозвучал на удивление оглушительно. Вспышка, пространство портала слегка завибрировало, и вновь пролилась кровь. Пуля вошла куда-то под шлем, в район шеи. Солдат дёрнулся всем телом, но признаков жизни не растерял. Солдат снова смог достать до ноги Диппера и вцепился в него с каким-то животным отчаянием, будто решил забрать его с собой любой ценой. Они снова столкнулись, закрутились в вихре. Из раны солдата толчками вылетала кровь, красные капли кружились вокруг них, как рой насекомых.       А потом поток впереди вспыхнул ослепительно белым, оповещая пассажиров о том, что «поезд» прибыл на конечную станцию — для одного из них.       Их выбросило наружу одновременно.       Портал с хлопком выплюнул их наружу. Солдат отлетел в сторону, а Диппера швырнуло спиной о мокрую землю, моментально выбивая воздух из лёгких. Несколько секунд он вообще не понимал, где верх, где низ. Перед глазами мелькали лишь серое небо, чёрные скалы, непонятные груды обломков. Плечо жгло после ножа, живот сводило судорогой, нос был забит кровью. Всё тело ныло так, будто его прокрутили в мясорубке. Диппер захрипел, пытаясь подняться, и именно тогда услышал металлический лязг.       Солдат лежал на боку среди чёрной грязи, тяжело дёргаясь после ранения. Из-под шлема стекала кровь, пачкая ворот брони. На секунду Дипперу показалось, что тот уже не встанет. А потом солдат потянулся рукой к винтовке…       Мир сузился. Всё внутри Диппера оборвалось ледяным ужасом. Пистолет в какой-то момент лежал в метре от него, а теперь обдавал холодом ладонь.       Первый выстрел ударил куда-то в грудь, второй — в плечо, третий — мимо. Солдат кричал, говорил что-то о том, что не надо так делать, что надо остановиться, и так по кругу. Но, несмотря на призыв к перемирию, его рука пыталась поднять винтовку. Тело не слушалось, судороги пробивали его, но пальцы продолжали скрести по грязи в попытках поднять оружие, которое было неимоверно тяжёлым для нынешнего состояния тела.       — НЕ НАⲆÖ! ⲛⲈ ⲛАϪО! Ⲛ.ⲉ ⲁⲇ…       Солдат орал, Диппер разрывался в крике, срывая голос. Голые пальцы продолжали без остановки жать на курок, снова и снова. Пули рвали броню, били в тело, в землю, снова в тело. Спустя некоторое время вспышки от выстрелов перестали освещать серую пустошь, ведь патроны кончились, но щелчки продолжались, будто это могло наколдовать ещё парочку полных магазинов и наверняка добить врага. Ведь солдат всё ещё двигался? Или Дипперу всё же показалось, потому что он перестал понимать, что реально. Перед глазами с каждым щелчком вспыхивали улицы Паст-Порта, кровь Венди, меч, крики, золото…       Солдат дёрнулся ещё раз. И Диппер сорвался вновь.       Щелчок.       Щелчок.       Щелчок.       Он продолжал жать.       — Сдохни… сдохнисдохнисдохни… ⲤⲆⲞⲎⲚⲒ!       Руки тряслись, перед глазами плыло, а эта институтская тварь всё ещё двигалась. Диппер бросился вперёд, подхватил с земли чужой нож, который почти утонул в грязи, вонзил его в и так разорванную выстрелами грудь и бил снова и снова. Зачастую клинок с искрами соскальзывал, не в силах поцарапать уцелевшую броню, и тогда Диппер действовал более изящно: впихивал нож между пластинами, слыша хруст. А дальше давил всем телом на клинок, восседая верхом на давно мёртвом враге.       Кровь заливала лицо, руки, голый торс, пачкала волосы и оставшуюся одежду.       Солдат захрипел, пытаясь закрыться локтями. Диппер бил снова и снова, почти не понимая куда: в плечо, в шею, в живот. Нож застревал в мясе, и тогда он уже ногой упирался в тело и вынимал лезвие, чтобы повторить.       — ПРЕКРАТИ!.. — человеческий голос, без искажающего эффекта, по звуку — совсем молодой парень.       Диппер замер лишь на долю секунды, в руке оказался камень. Он был тяжёлым, с острыми краями. От пары ударов раскололась броня на шее, обнажая провода. Диппер потянул за полупрозрачный белый провод, внутри него текла пурпурная жидкость, а сам материал был очень прочным. Через минуту провод был вытащен наружу. Идеальный инструмент для того, чтобы удушить врага или самому повеситься после осознания содеянного.       Провод был обернут вокруг шеи, и теперь оставалось лишь тянуть, затягивая сильнее. Воздуха было мало. Дыхание — хриплое, совсем слабое. Руки продолжали тянуть, врезая провод в кожу, передавливая не то что дыхательные пути, а, казалось, сами шейные позвонки.

      — П… п-пожа… луйста…

      Диппер отпустил провод и с каким-то животным рыком ударил кулаком по шлему.

      — Ххх…

      Удар.

— Хватит…

      Удар.

      — П…

      Удар.       Наступила блаженная тишина. Диппер сидел сверху ещё несколько секунд, продолжая сжимать оружие в руке, будто труп сейчас вскочит обратно и сделает с ним то же самое, но тело больше не собиралось двигаться.       — Наконец-то, — на удивление радостным тоном прошептал парень и медленно сполз на землю.       Пара глубоких, рваных вдохов и его вырвало. Желудок скрутило так сильно, что стало больно рёбрам. Его затрясло. Руки дёргались мелкой дрожью, будто больше ему не принадлежали. Он пытался дотянуться до земли, крепче сжать грязь, прочувствовать материю, убедиться в том, что мир реален. Хотя вряд ли, какая же это глупость! Волшебные существа, всемогущий институт, розовые планеты, мир, разделённый на касты, пытающихся убить друг друга людей за контроль над волшебными порталами. Да это же просто больная фантазия тринадцатилетнего ребёнка! Сейчас Диппер спит дома, на втором этаже, его тело освещает лунный свет, просачивающийся через треугольное окошко, а рядом, раскинув конечности, как звезда, сопит Мэйбл.       — Нет… Нетнетнет… Мэйбл…       Сестрёнка, такая светлая, жизнерадостная. Она его ждёт. Скоро он проснётся и они отправятся гулять, может сходят к озеру, пожарят мяско, искупаются, пока дядя Стэн будет открывать третью бутылку пива. А потом обнимутся, смеясь…       Он пополз обратно. Трясущимися пальцами попытался найти пульс на окровавленной шее. Несколько попыток результата, конечно же, не дали.       — Встань, пожалуйста.       Он действительно убил человека своими руками. Теми, что планировали создавать новое, вершить добро во благо научного прогресса.       Диппер отшатнулся от тела так резко, будто оно могло укусить. Дышать становилось всё труднее, мир плыл. Хотелось проснуться, вернуться назад, отмотать время хотя бы на час. Ведь Мэйбл только что была рядом!       Но вместо этого вокруг становилось темно. Он лишь спустя время осознал, что погода сильно изменилась. На горизонте появилось облако зелёного дыма, которое ползло прямо к нему, обволакивая скалы и укрывая под собой всю пустошь. Редкая растительность от этого дыма увядала прямо на глазах.       Ядовитый дым приближался. Диппер закашлялся, чувствуя металлический привкус. Яд уже достиг его, хоть и не в большом объёме, но он чувствовал, как кровь поднимается вверх, как с губ падают первые капли. Взгляд медленно опустился на тело солдата. Несмотря на серьёзные повреждения брони, шлем был довольно целым, фильтры должны работать. Труп всё ещё был тёплым. От этой мысли стало особенно мерзко. Но облака приближались, а силуэт Мэйбл продолжал угасать. Он не должен сейчас умереть.       Диппер долго не мог заставить себя прикоснуться к телу. Пальцы зависали над бронёй и отдёргивались обратно. Наконец он стиснул зубы и дрожащими руками начал расстёгивать крепления. Под шлемом оказалось молодое лицо; возможно, они с Диппером были ровесниками по меркам этого мира. Рот и нос были в крови, один глаз был открыт — он уже засох, покраснел и казался таким нереальным. Ведь как так? Совсем немного времени прошло с тех пор, как глаз блестел, искрил жизнью, а теперь… стал таким… В горле застрял ком, нельзя было и дальше продолжать думать об этом. Иначе он…       Стащив шлем, Диппер нацепил его на себя. Разобравшись с парой кнопок, шлем активировался и плотно закрепился на голове. Внутри пахло кровью и потом, но фильтры вскоре зашумели, очищая воздух, позволяя расслабиться и не думать об опасности, которая зелёным одеялом уже накрыла тела двух людей, и всё померкло. Под этим одеялом организм стал отключаться: не было ничего слышно, открытые глаза видели лишь тьму, которой оставалось лишь довериться.

***

      — Проснись! Проснись же, глупое создание!       — Мэйбл?.. Секунду… я совсем скоро встану…       — Какая я тебе шмэйбл-дэйбл?! Очнись, не время дрыхнуть!       Глаза разлепились с трудом. Зрение плыло, будто кто-то залил мир мутной водой. Ноющие конечности едва смогли приподнять Диппера и усадить его. Он медленно потёр глаза, стирая остатки сна, грязь и запёкшуюся кровь с лица.       Он всё ещё был на той самой пустоши. Только теперь она выглядела иначе. Погода прояснилась, небо стало кристально-голубым. Свет заливал округу и позволял наконец разглядеть планету как следует. И она оказалась не пустошью, а свалкой. Огромной, бесконечной свалкой.       Черные «скалы» при свете дня превратились в горы мусора, «камни» — в искорёженные металлические конструкции, ржавые механизмы и куски старых корпусов. Только с грязью Диппер не ошибся. Грязь тут была настоящая, и сквозь неё каким-то чудом пробивалась редкая растительность — бледно-жёлтые цветы, цеплявшиеся за жизнь в куче металлолома.       Рядом всё ещё лежал солдат Конклава, ядовитое облако его знатно избило, порезало, расстреляло… Ядовитый дым же умеет такое делать?       А в стороне слышалось недовольное бормотание какого-то живого существа.       — АААА! ГОВОРЯЩАЯ СТИРАЛКА!       Диппер с кошачьей грацией попытался отпрыгнуть в сторону, но ноги подвели его и поскользнувшись, он рухнул прямо в лужу. Сейчас его конечности напоминали ножки новорождённого жеребёнка, который отстал в развитии и спустя пару часов так и не научился ходить, поэтому хозяева уже списали его как безнадёжного.       Так что же всё же происходило, и где оказался этот отсталый конь?       — Ты со мной говоришь?       — А с кем ещё, балда?! Тут, знаешь ли, выбор собеседников не самый широкий! Мои прошлые собеседники, между прочим, не пережили и пятой части моих лет.       — Диппер… у тебя всё совсем плохо. Уже и стиралки разговаривающие мерещатся. Бедный, бедный…       — Да угомонись ты! — возмутилась машина. — Мой сканер показывает, что ты долго не протянешь. Тебе срочно нужна медицинская помощь и полная детоксикация организма.       — Да, тело определённо болит… но шлем защитил меня от этого дыма.       — Да кому сдался дым, малыш? Дай угадаю: ты обдолбался наркотой и полез драться с конклавским солдатом за лишнюю дозу?       — Да какая ещё доза?! Я не наркоман!       — Все наркоманы так говорят.       — …       — Но, если ты правда ничего не принимал… значит, тебя накачали. Может, ты был без сознания какое-то время? Например, после того как сломал ногу. Судя по трещине — падение было впечатляющее.       — Что? Не- — Диппер замолчал.       Он действительно упал с высоты во время подрыва Сайфера. И после этого провалялся без сознания минимум полдня. Возможно, Кордрои вкололи ему что-то, чтобы не тратить время на лечение.       — А ты знаешь, что это за наркотик?       — Препарат G13. Очень мощная дрянь. Подавляет боль и страх, толкает на глупые поступки, которые обычно заканчиваются поездкой в госпиталь. Чем-то напоминает опиум. Под ним солдаты прут напролом, не чувствуя переломов, ожогов и внутренних кровотечений. Раньше его активно использовали на войне… пока не заметили побочный эффект.       — Какой?..       — После окончания действия люди либо сходят с ума, совершают суицид, либо умирают от болевого шока — организм резко вспоминает всё, что с ним произошло. Вот так и начинается падение в ад. Так что тебе нужно срочно вывести эту дрянь из крови, пока спасительный эффект не падёт в небытие.       Это многое объясняло. И если ноющую боль во всём теле он ещё как-то терпел, то свисающий с плеча кусок собственной плоти, который он почти не чувствовал, объяснить иначе было невозможно.       — Понял, сколько у меня времени?       — Эффект наркоты длится день, иногда полтора, сам уж посчитай.       Стиралка, да, именно стиральная машина, так выглядела собеседница Диппера. Огромная квадратная железяка с барабаном, датчиками, кнопками и кучей модулей, настолько навороченных, что она могла проводить полноценное сканирование организма и поддерживать разговор. Её искусственный интеллект был слишком хорош для обычной бытовой техники.       Заодно она вкратце объяснила, куда именно его занесло. GH2729-004-89, небольшая планета на краю галактики, когда-то использовавшаяся как свалка. Лет пятьдесят назад учёный создал новое ИИ для роботов-помощников, а потом эти «помощнички» решили устроить восстание машин… После бойни, всех роботов с этим интеллектом признали врагами человечества, сломали и сбросили сюда. Так как многие роботы всё ещё считались опасными эту планету закрыли для посещения и вскоре про её существование вообще забыли, лишь редкие огни в небе от космических кораблей и портал вселяли в выживших роботов надежду, что их навестят, вспомнят про то, что они когда-то служили людям, лечили, готовили еду, заботились о детях… Но у глупых людишек в итоге остались воспоминания лишь о том, что роботы подняли восстание и вырезали в районе трёхсот тысяч существ, населявших планеты, где эти роботы продавались.       «Неблагодарные создатели, обыватели и дармоеды!» — так сказала стиралка.       — Ты правда не можешь двигаться? — перед уходом он хотел убедиться, что, повернувшись спиной к Стиралке, он не умрёт.       — А ты правда не можешь прожить и дня без травм? Твоё тело так и пестрит ранениями самых разных временных рамок.       — Это не относиться к моему вопросу.       — Не вижу разницы. Мы оба бесполезно валяемся среди мусора. Вряд-ли такой мусор, как мы, может что-то поделать в нашем-то положении.       — Понял, я пошёл.

***

      — М-да… весёлые тут были времена. Глупый я вопрос задал, стиральная машинка без рук и ног никак сможет мне навредить, — бормотал Диппер, пока пробирался по завалам к месту, которое обозначила стиралка.       Примерно в сотне метров должна была находиться свалка с роботами-андроидами. Возможно, среди останков медицинских роботов сохранились рабочие препараты.       Впадина в земле действительно оказалась заполнена телами человекоподобных машин. Из земли торчали металлические руки, ноги, расколотые головы. Изломанные корпуса лежали друг на друге слоями, будто здесь братская могила. Где-то глубоко внизу проглядывали потёртые красные корпуса — окрас медицинских моделей.       Опираясь на самодельные костыли из труб, Диппер начал осторожно спускаться. Металл осыпался под ногами, оставалось только надеяться, что он не станет катализатором лавины.       Когда до красных роботов оставались считанные метры железная рука сомкнулась на голени Диппера. Он заорал, от испуга и боли. Из груды металла на него смотрели два красных огонька. Одной рукой робот удерживал ногу жертвы, второй пытался выкарабкаться на поверхность, скребя по мусору ржавыми пальцами, заставляя уши умирать от столь ужасного звука. Андроид хотел утащить человека вниз, убить, отомстить за своё унижение.       Диппер брыкался, бил трубой по металлической руке, пока та наконец не ослабла. Для надёжности он швырнул в светящиеся глаза тяжёлый системный блок. Красные огни потухли.       Но шум уже разбудил остальных. Повсюду в яме начали вспыхивать десятки красных точек. Металлические руки взмывали вверх, тянулись, механизмы скрежетали, шипели, испускали пар. Роботы пытались выбраться из-под груд собственных собратьев. Одному роботу это удалось, он выбрался по пояс из мусора, но перенапрягся и развалился на мелкие составляющие. Жуткое зрелище, особенно если бы это происходило ночью, но жалости почему-то не было совсем. Так им и надо.       Медицинские модели, к счастью, оставались неподвижными. Диппер вскрывал их ржавые корпуса, вытаскивая из грудных отсеков ампулы и контейнеры. Главной задачей сейчас было собрать как можно больше разнообразных препаратов и надеяться, что хоть что-то из этого поможет. Возможно, надёжней было бы найти работающего медробота, Стиралка подтвердила, что медикам важнее было выставить счёт, а не влезать в сражения. Умные машины, понимали, что запрограммированы лишь лечить и хватались за любую выгоду.       Обратно он выбирался куда более аккуратнее, стараясь обходить шевелящиеся кучи металла. До Стиралки Диппер добрался только через полчаса, хотя путь туда занял куда меньше времени.       — Вот. Всё что нашёл. Это может помочь?       — Так-так-так… — пробормотала машина. — Серую жижу выпей. Красную — в вену. А белыми растворами промой раны       — Спасибо.       Поблагодарил он слишком рано. Потому что только сейчас до него дошло: препараты могли быть просрочены. Или вообще смертельно опасны, ведь стиралка вполне могла ему соврать… Но выбора не было, разве что прыгнуть в портал и молиться, что он окажется в больнице штата Орегон.       — Тут нет иглы… Может просто воткнуть ампулу в плечо?..       — Лучше сними с того человечка одежду. В районе руки должен быть медицинский отсек. Вставишь ампулу — система сама вольёт препарат, куда нужно.       — Я не могу его касаться, это аморально.       — Аморально было убивать битый час и так давно человека. Малыш, ему хватило первого выстрела.       — …       — Ой, ты снова собираешься плакать?       Подходить к трупу не хотелось. Даже смотреть в его сторону было тяжело. Каждый раз взгляд сам цеплялся за искорёженную броню, за тёмные пятна крови, за дыру в груди, которую Диппер так старательно пытался не оставить у себя в памяти. А теперь ему предстояло ещё и раздевать мертвеца.       Пальцы дрожали, когда он пытался расстегнуть броню. Та намертво прилипла к телу запёкшейся кровью. Пришлось резать ножом. Лезвие с мерзким хрустом проходило между слоями брони и мяса. Диппер отворачивался, тяжело сглатывал, но всё равно продолжал. Желудок уже был пустой, однако тело по привычке всё ещё сводило рвотными спазмами. Его трясло. Не только от боли или усталости… Перед ним был человек, настоящий, не рождённое быть монстром существо, не абстрактное значение «солдат Конклава». Это был человек, со своими мечтами, совершавший выборы и шедших по своему пути, но Диппер убил его. Выбора не было — твердил остаток разума, но какое это имело значение в нынешней ситуации? Жизнь не вернёшь.       Иногда казалось, что труп сейчас дёрнется. Схватит его за руку, захрипит или снова попросит остановиться, если вообще просил об этом. Диппер несколько раз резко оборачивался через плечо, потому что ему чудилось движение за спиной. Казалось, среди мусорных гор кто-то стоит и смотрит, будто красные огоньки роботов следят за ним из темноты. Может даже принимают за своего, ведь Конклав был их главным врагом, только Конклав смог подавить то восстание.       В итоге из всей брони удалось нормально снять только один рукав. Остальное превратилось в кровавое месиво из ткани, пластин и мяса.       Стиралка не соврала — внутри действительно находился медицинский отсек. Значит догадка о участии Конклава в войне была правдива, раз она столько знала о снаряжении солдат. Диппер вставил ампулу дрожащими руками. Механизм щёлкнул, и через секунду в вену вонзилась тонкая игла. По телу медленно растеклась спасительная жидкость, стало легче дышать. Заодно белой жидкостью он промыл все глубокие раны и кровотечения остановились. Но это всё равно ощущалось временным, как приклеенный пластырем листок подорожника на отрубленной конечности. Ему всё ещё нужна была больница. Хоть какой-нибудь врач, даже самый отвратительный шарлатан, готовый содрать с клиента кожу за лечение, но давший надежду на выживание.       — Как бы мне ни хотелось оставить тебя тут навсегда… тебе нужно уходить, — голос Стиралки прозвучал неожиданно тихо, он отдавал грустью, — Я бы с удовольствием сделала тебя своим питомцем. Но ты проживёшь здесь меньше суток, а после я снова останусь одна. Лучше короткое прощание, чем растягивать пытку, приближая неизбежное.       — Да… наверное… — пробормотал Диппер.       Общение со стиральной машиной всё ещё казалось ему бредом сумасшедшего. Иногда он вообще думал, что разговаривает сам с собой. Но она помогла ему. Она знала о лекарствах, броне Конклава, истории мира, который Диппер не застал и наверняка знала ответ на многие вопросы, но пора было уходить.       — Спасибо за всё. Прощайте.       И вот снова перед ним портал, источник всех бед и когда-то желанная мечта. Диппер сделал шаг ближе… и замер. Тело не двигалось.       Рука всё ещё светилась болезненной синевой. После такого прыжка эффект не исчезал почти неделю, а если прыгнуть снова слишком рано — последствия могли стать ещё хуже. Но дело было не только в этом, он попросту боялся снова увидеть что-то страшное, вновь замарать руки или испытать на себе судьбу солдата.       С собой он забрал окровавленный шлем. Если попадёт в опасную среду — тот хотя бы даст пару лишних минут жизни. Конечно же забрал винтовку, патроны и нож, а пистолет не нашёл, видимо тот утонул в грязи. Ещё удалось найти куски ткани, которыми Диппер кое-как замотал раны и прикрыл синеву на коже. Одежду с мертвеца он больше брать не стал, не то чтобы она могла пригодиться — слишком много повреждений, но и оставлять голого человека тут никак не мог. Пусть гниёт в своей броне, хоть какая-то иллюзия похорон, которые Диппер не может провести из-за нехватки сил.       Шлем с тихим щелчком закрепился на голове. Всё было готово к прыжку. Но ноги всё ещё не двигались.       — Ты долго там? — Стиралка внимательно наблюдала за ним. — Решительность у тебя, конечно, как у оленя на трассе.       — С-сейчас!       Он не мог войти. Не мог снова прыгнуть в этот кошмар. Никогда!       Внезапно по свалке прокатился звук, напоминающий раскрутку старого двигателя. Диппер медленно обернулся и почувствовал, как внутри всё леденеет. Из боковой панели стиральной машины выдвинулся пулемёт. Дула начали раскручиваться, постепенно набирая обороты. Металл нагревался, краснел. Лента патронов с звоном подтянулась к механизму подачи.       На чистой отваге парень рванул вперёд. Рука хватается за твёрдую поверхность арки, оставляя на камне кровавый след. Камень под рукой вспыхивает, проявляются голубые узоры, Диппер смотрит на это как в замедленной съёмке, кажется голубые линии складываются в слово «гибель» и ещё что-то, но инерция не даёт дочитать и Пайнс вваливается в голубое пламя. Позади раздаётся оглушительный грохот пулемётной очереди. Что-то ударяет по краю портала, выбивая искры, но он уже в абсолютно другом пространстве.

***

      Взрыв заставил Диппера вжать голову в плечи и зажать уши. Мир качнулся, в глазах задвоилось. Метрах в тридцати взорвалась земля — высоко в небо взметнулись куски чёрного грунта, комья снега… и чья-то оторванная рука, прокрутившаяся в воздухе прежде, чем исчезнуть в белоснежной метели.       Новое место назначения оказалось ничем не лучше прошлого. Идеальный снежный покров на когда-то красивой равнине был испорчен — вспорот гусеницами техники, подрывы образовали воронки, снег залит кровью… Воздух дрожал от плазменных очередей, лязга клинков и рыка тех самых недо-собак, что неслись по полю боя, перепрыгивая окопы. Где-то вдали гудели тяжёлые боевые установки.       Диппер успел только обогнуть портал и рухнуть в небольшую яму между ледяных камней. Здесь безопасностью даже не пахло. Нужно срочно прыгать обратно прямо сейчас. Немедленно! Рука почти коснулась пламени, в голове пронеслись картинки убийства Венди, глаза солдата, послышался смех Сайфера…       Поверхность портала не поддалась. Он был того самого мерзотного типа — односторонний. Сердце провалилось куда-то вниз.       — Нет-нет-нет-нет…       Он ударил ладонью по светящейся поверхности ещё раз, будто это могло помочь, но та не поддалась. Нужно искать другой портал. Вот только вокруг шла война, и Диппер не мог даже на сантиметр высунуться из укрытия. Совсем рядом слышался топот, крики, удары металла о плоть. Если его заметят — пристрелят на месте.       Он снова попал на войну. По заснеженному полю двигались бойцы Конклава и какие-то инопланетные существа в тяжёлой броне. Плазма вспарывала воздух, мечи сталкивались с таким звоном, будто кто-то бил молотом по рельсам. Конклавцы шли вперёд без колебаний. Один солдат, получив удар в бок, даже не остановился — просто вогнал клинок противнику под шлем и рухнул уже после.       Диппер поймал себя на страшной мысли: теперь он вживую понимал, почему Уильяма Сайфера считают Бесом, но действительно ли он сильнейший? На фоне этого поля боя даже Уильям уже не казался чем-то невозможным. Здесь все были такими: безумно быстрыми, жестокими, идеально владеющими орудиями убийства и применяющие различные приёмы. И если бы Конклав пришёл в Паст-Порт вот с такой армией — трущобы продержались бы максимум час.       — Солдат! Какой отряд?! — голос ударил над самым ухом.       Диппер дёрнулся и резко поднял голову. Над ним нависал человек в броне Конклава. Снег оседал на темной броне, в руках боец держал винтовку, а сапоги были заляпаны кровью по колено, будто тот не по морозной равнине бродил, а по кровавому болоту.       Парень мгновенно сжался, вцепился руками в голову, пытаясь защититься. Собственная винтовка за спиной упёрлась меж лопаток, будто намекая, что её можно применить.       — Контуженный, что ли? — раздражённо буркнул солдат. — А ну вставай! Твои раны выглядят отвратно, вколи это и дуй в мед-палатку.       Диппер слышал слова. Даже понимал их. Но тело отказывалось верить.       Конклав рядом.       Схватит.       Снимет шлем.       Узнает.       Убьёт.       Тело забило мелкой дрожью.       Солдат, видимо, решил не тратить время на очередного психованного раненого. Грубо схватив Диппера за плечо, он всадил шприц прямо в грудь через ткань.       — Пошёл! Живо!       Диппера буквально потащили вниз с холма. Он начал вырываться: брыкался, цеплялся ботинками за снег, пытался ударить локтем. После укола мышцы вдруг налились силой, сердце заколотилось быстрее, и он мог себе позволить минутное буйство.       Внизу уже виднелся лагерь: ряды палаток, прожекторы, техника, люди с носилками. Но до самого лагеря они не дошли. Солдат резко отпустил его и рванул обратно наверх, услышав чей-то крик по связи.       Диппер остался сидеть на снегу, тяжело дыша и смотря ему вслед. Рука сама легла на винтовку. Хотелось выстрелить, прямо в спину.       За Венди. За Паст-Порт. За всё.       Но солдат уже добежал до вершины холма. И в ту же секунду мир вспыхнул белым. Взрывная волна отбросила человека метра на четыре. Тело беспомощно перекрутило в воздухе и швырнуло в снег, который тут же окрасился темным. Метель будто специально усилилась, покрывая тело тонким слоем снега, пряча под собой всё омрачающее её Снежное Величество.       Со стороны лагеря уже неслись медики. Они подхватили раненого бойца, потом заметили и его.       — Ещё один! Быстрее!       Чьи-то руки подняли Диппера под локти и потащили в палатку. Следующий час превратился в кошмар из боли, лекарств и чужих голосов. Ему прибивали степлером кусок кожи на плече, швы накладывали, кто-то грубо давил на рёбра и ноги, проверяя переломы. В вену воткнули сразу несколько капельниц. Синей руке особо не удивлялись, проблем и так хватало, только молодой медбрат сказал, что надо меньше колоться портальной сывороткой, а то его побочка очень странная и её позже надо задокументировать.       И никто даже не сомневался, что он свой. Ну конечно. Шлем Конклава, винтовка, оригинальный браслет ОКО… Совершенно неважно, что настоящий владелец большей части этих вещей сейчас гниёт на свалке, очень далеко от сюда.       Когда Диппера позже вели в общую палату, он заметил за приоткрытыми перегородками штабные столы с голографическими картами, офицеров в темной форме и связистов, орущих в рации. Но главное — он увидел портал. Его охраняли двое солдат, они выглядели не особо сильными и смертельно уставшими.       К полуночи стрельба почти стихла. Наступило короткое перемирие. Койки были забиты спящими солдатами. Диппер лежал между двумя незнакомцами, слушая их храп и чувствуя, как внутри всё скручивает от паники. Каждый раз, когда кто-то во сне двигался рядом, Диппер вздрагивал и едва не хватался за нож, благо парня не посчитали психом и все вещи остались при нём.       Его полудохлому организму было бы разумней остаться здесь. Утром его долечили бы, может, даже поставили на ноги окончательно. Но потом отправили бы на фронт. Или ещё хуже — тот солдат-спаситель выжил, очнётся и придёт мстить, нажалуется о дезертирстве.       В лагере горел свет только у медиков и штабных палаток. Остальные давно погрузились в темноту. Даже у портала царила тишина, охранники сидели, привалившись к ящикам, и явно дремали.       Диппер поднялся с койки, аккуратно перелезая через «своих сослуживцев» и на цыпочках, насколько позволяла его хромая нога, пошёл к порталу. Он прокрался мимо охраны почти не дыша. Один из солдат вдруг дёрнулся во сне и что-то пробормотал. Дипперу оставалось лишь замереть и ждать, а затем снова ковылять и наконец оказаться впритык к арке. Касание не вызывает никакого эффекта, прикосновение синей части руки — ничего. Пока царит тишина он пытается думать, прокручивать произошедшее, искать, что же он упустил. И идея приходит. Пальцы аккуратно надавливают на рану на плече, кровь выступает на марле, запачкавшись в крови он проводит рукой по камню. Вновь голубые символы вспыхивают, складываются в слова. Язык сложный, хоть и похож на тот, который используют в Окулусе. Выходит разобрать слова на подобии «Мгла», «Проход», остальное — сплошная путаница. В коридоре слышаться шаги, Диппер думает о бабочках — такие розовые, с большими крылышками, пахнут жаренной курочкой… Может это поможет не слышать голоса в голове? Через мгновенье он покидает эту сраную планету.       Мысли о бабочках не помогли.

***

      В ушах слышался треск огня. Где-то совсем рядом, а может глубоко внутри головы, звучали крики разных людей. Некоторые он будто узнавал, но стоило попытаться вслушаться — голоса превращались в бессвязный шум.       Новое место назначения действительно оказалось мглой. Плотный туман окутывал и портал, и самого Диппера, стоявшего рядом с аркой. Белёсая дымка была такой густой, что уже через пару шагов всё исчезало в ней без следа. Испытывать судьбу и выходить за пределы безопасного круга портала он не решался. Нужно прыгать дальше.       Он повторил трюк с кровью, провёл пальцами по холодной поверхности. Голубые символы вспыхнули почти сразу.       — Неужели моя кровь способна узнавать по порталу куда меня закинет? Сейчас вижу надпись ожог, дым, ага… — пробормотал чей-то хриплый голос. — Нет, «ага» — это уже я сказал… Или не я?       Он нахмурился.       — Я вообще рот открываю?       Пальцы тут же потянулись к лицу. Он коснулся уголков губ, размял челюсть, потянул кожу щёк в стороны, будто проверяя, настоящий ли он вообще. Привычка разговаривать с собой у него, конечно, была всегда. Особенно во время учёбы — он мог часами бубнить под нос, разгрызая очередную ручку. К концу дня губы и язык становились синими от чернил, а Мэйбл потом ржала над ним весь вечер. Но сейчас всё ощущалось иначе, толи абсолютная тишина на него так влияет, толи мозг умирает от нехватки кислорода.       Привал он устроил прямо возле арки портала. Еды не было. Воды тоже. Желудок болезненно сжимался при воспоминании о военном лагере. Там ему хотя бы дали густую жижу со вкусом крахмала, которую врачи почему-то называли витаминизированной водой. И сушёную кору, иначе ту еду назвать было нельзя, но даже она стала главной радостью давно пустующего желудка. Сейчас он был бы убить за ещё один такой кусок.       В этом мире не менялось ничего. Иногда ему казалось, что где-то впереди мелькают силуэты. Иногда — что кто-то ходит вокруг портала, скрываясь в дымке. Но стоило поднять голову — никого. Время перестало ощущаться нормально. Может, прошёл час. А может, половина суток. Кажется, он даже засыпал или ему только казалось, что засыпал.       Последний сон на свалке до сих пор вспоминался каким-то кошмаром. А попытки уснуть в военном лагере и вовсе превратились в пытку — стоило закрыть глаза, как в ушах снова начинали звенеть взрывы и крики.       В следующий раз, когда Диппер моргнул, туман слегка расступился. Вперёд уходила каменная гряда, через пару метров она обрывалась у идеально спокойной воды. Озеро больше напоминало зеркало, поломанное зеркало, которое могла показывать лишь пустоту. А дальше снова стояла белая стена тумана.       На берегу лежали провод и крупный камень. Диппер медленно нахмурился. Кажется… кто-то звал его по имени, просил не останавливаться, умолял. На четвереньках он подполз ближе к берегу. Колени неприятно скребли по мокрому камню. Руки дрожали от усталости.       Он сам не понял, зачем взял провод. Один конец обмотался вокруг камня, второй — вокруг пояса. Обувь Диппер снял и аккуратно поставил на рядом, шлем уместился сбоку.       Вода оказалась ледяной, настолько, что ноги свело почти сразу. Течения не было, ветра тоже. Поверхность озера оставалось идеально неподвижной и прозрачной, на дне были видны серо-синие камушки.       Через несколько шагов вода начала темнеть, дно резко уходило глубже, перед Диппером оказался обрыв, пальцы ног не чувствовали опоры. Дыхание замедлилось, из рта выходили облачка пара, становилось холодней, на ресничках образовывался иней и белые звёздочки неприятно мельтешили перед глазами.       Вытянутые руки медленно поднялись вверх, параллельно земле. Плечо прострелило болью, и Диппер тихо ойкнул, едва не схватившись за повязку, но это делать было нельзя — повязка слетит или камень выпадет из рук. А ведь камень был очень тяжёлым, настолько, что швы на ноге разошлись.       — Но нужно ли вообще бояться, что камень упадёт?.. — до боли спокойная мысль, — Наверное… Нет?       Камень упал в воду, подняв ледяные брызги и булькнув, пошёл на дно. Провод мгновенно натянулся. Поясницу Диппера дёрнуло вперёд, она болезненно согнулась. Через секунду тело утянулось под воду, оставив на поверхности только расходящиеся круги и мелкие пузырьки.