Mousetrap | Мышеловка

Кровать громко стучала изголовьем о стену, отбивая дикий первобытный ритм, словно кто-то бил в ритуальный барабан. Влажные рваные простыни уже давно сползли по матрасу к ногам. Мой длинный маникюр впивался в мокрую от пота загорелую кожу на широких плечах мужчины, оставляя на ней красные выпуклые полосы. —Вайс...—выдохнула я, теряя голову от ощущений. —Знаю, мышонок. Знаю,—прошептал он в ответ и снова толкнулся бедрами вперёд, вырывая из моего горла сладкий сдавленный стон. Его большая жилистая рука с длинными пальцами, покрытая сеточкой вен, лежала на моем горле, больше придерживая, чем сдавливая, заставляя мир вертеться перед моими глазами. Бёдра мужчины работали с неистовой силой, не сбивая ритм, как отбойный молоток. Его утробное рычание заставляло мою кожу покрываться мурашками, а волосы на затылке шевелиться. Каждое его действие, каждый звук и вздох, были поленьями, которые он подбрасывал в пламя моего удовольствия. Я чувствовала каждый сантиметр его члена, скользящего внутри меня по до одури влажным от возбуждения, пульсирующим стеночкам. Чувствовала, как его яйца звонко шлепались о мой зад. И вот, в ту секунду, когда я была уже на пике, я почувствовала, как его вторая рука сжала мою ягодицу почти до боли. Низ живота сжался в сладкой дурманящей судороге и... —Сэм? Милая ты меня слышишь? Тряхнув головой, я быстро поморгала, пытаясь вернуться в реальность. Сквозь черноту проступили очертания мраморной кухонной столешницы, затем мои руки держащие ложку и миску. А следом и густая шоколадная масса в ней. Точно, я же готовила пирог. —Да мам. Слушаю,—с опозданием отозвалась я, делая глубокий вдох, чтобы сбросить с себя остатки наваждения,—ты говорила о Расселе. Лицо мамы тут же просветлело. Удовлетворенная моим ответом, она повернулась на стуле обратно к открытке, которую подписывала и взялась за ручку. —Подумать только, мой сынок уже двадцатисемилетний мужчина! А кажется только вчера они с Вайсом приходили к нам домой после школы и я отчитывала их за прогулы... Фыркнув себе под нос, я лишь покачала головой и продолжила перемешивать тесто с шоколадными каплями. Мама причитала вот так, каждый год на день рождения брата. Только знала бы она, как быстро её «малыш» на самом деле повзрослел и как много он скрывал от неё. Поседела бы в свои сорок семь моментально. К сожалению или к счастью, мне повезло знать о проказах брата и его друга, куда больше. Прогулы были лишь вершиной айсберга. Частенько, Расселу приходилось брать меня с собой, чтобы я не спалила его маме. Так я и познакомилась с Вайсом Торнтоном. Вайс. О черт, каждый раз когда я думала о нём или просто вспоминала его имя, моё сердце, этот гадкий предатель, начинало колотиться о ребра, как запертая в клетке синица, а щеки пылать. Я любила Вайса так долго, что проще было сказать, когда у меня не было к нему чувств. Мы познакомились, когда я была младшеклассницей, а он только перешел в среднюю школу. Тогда я ещё не знала, что за чувства испытываю и просто бегала за ним и своим братом хвостиком, вмешивалась во всех их игры и постоянно рисовала его в своих блокнотах. С тех самых пор, я так и не смогла забыть о нём. Ни в средней школе, ни в старшей. Ни когда он пошёл на свой выпускной с Мелиссой Гордон. Ни когда он переехал в Нью-Йорк на учебу, ни даже когда остался там по работе. Я никогда не забывала о нём. По жизни это вызывало у меня определённые трудности. Да хотя бы с тем, чтобы просто общаться с противоположным полом без раздражения и нервов. Каждый парень, что заводил со мной диалог или, не дай бог, начинал намекать на что-то большее, вызывал во мне моментальное отторжение. Словно моё глупое сердце продолжало верить, даже спустя столько лет, что однажды Вайс вернется, заберет меня к себе в Нью-Йорк и признается в своих чувствах. Бред. Знаю. Но сердцу не прикажешь. Тот сон приснился мне неделю назад, в день, когда мама рассказала мне, что Рассел устраивает небольшой семейный ужин на свой день рождения, и что на него приедет Вайс. Помню, как не могла успокоиться до глубокой ночи. Рылась в своем шкафу, перебирая платья, листала интернет магазины в поисках чего-то достойного, даже написала своей подруге Минди, чтобы попросить что-то из её гардероба. А потом, когда я наконец вымоталась и отключилась прямо на полу, привалившись спиной к кровати, во сне ко мне пришел он. Честно говоря, я была девственницей. Весь мой опыт и знания складывались из просмотра порно и чтения книг из раздела «для взрослых», но то, что мне приснилось в ту ночь, было настолько реалистичным и невероятным, что проснувшись на следующее утро, я обнаружила, что кончила прямо в трусики, не касаясь себя. Это был крах. С той ночи, я каждый гребаный день вспоминала тот сон, а напряжение во мне всё росло. Я не видела Вайса уже три года и вот, сегодня я снова встречусь с ним. Как он отреагирует? Увидит ли он, как я повзрослела? Заметит, что я уже не тот «мышонок» в безразмерной толстовке и с каре? Посмотрит ли он на меня как на женщину? Выложив шоколадную массу в форму для запекания, я поставила её в разогретую духовку и, поправив свои, завязанные в пучок, светлые волосы, подошла ближе к столу, за которым сидела мама. В ее руках был небольшой синий конверт для денег, который она подписывала для брата, желая ему всего самого-самого и конечно же, чтобы он поскорее привел в дом жену. Ну, в прочем, как всегда. —Мало тебе было той... Эшли, кажется?—спросила я с ухмылкой, заглядывая через мамино плечо, но она в ответ лишь раздраженно дёрнулась. —Это была не жена. Так, временное помешательство. —Ну да,—согласно кивнув, я обошла маму и села на стул напротив неё,—дама была своеобразная. Когда ты уже смиришься, что у Рассела просто такой вкус? Скучно ему с адекватными. Мама лишь неодобрительно покачала головой, запихивая деньги обратно в конверт. —Не каркай. Может ещё найдет себе достойную... В воспоминаниях возник образ той самой Эшли. Красивая, длинноногая, ну прям модель с обложки. Только вот пока не откроет рот. Проблема в том, что, на моей памяти, все девушки Рассела были такими. И в школе, и в университете. Так что, странно было ожидать, что в следующий раз он вдруг приведет вместо избалованной модели, Золушку. —Надеюсь хоть у Вайса на любовном фронте всё хорошо. Ты ничего не слышала?—спросила вдруг мама, поднимая на меня свои тёплые, полные надежды, карие глаза. —Нет, мам. Мы с ним не общаемся,—неловко улыбнувшись, я отвела взгляд,—он много работает. Ему не до меня. —Тоже верно,—кивнула мама, тяжело вздыхая,—бедный парень. В этом Нью-Йорке такой дикий ритм жизни. Загоняет себя наверное. —Возможно...—лишь тихо вздохнула я, вглядываясь в окно, за которым стремительно вечерело. Одно короткое слово—всё что я смогла из себя выдавить, чтобы голос не дрогнул. Она не знала, что я проверяла телефон каждый вечер на протяжении последних трёх лет в надежде увидеть от него хотя бы короткое сообщение. И ей не надо было знать. Закрутился на работе? Наверное. В это верилось охотнее, чем в то, что он просто забыл о нас. Обо мне. В то, что он вычеркнул нас из своей жизни, как только его банковский счёт перевалил за шесть нулей. Что мы стали для него пережитком прошлого. Той самой семейкой, у которой он тусил после школы, когда был мелким. И что я, возможно, стала для него той девочкой, сестрой его друга детства. Возможно, он даже имя моё забыл. А может, у него уже кто-то есть и ему больше не зачем тратить время на какую-то мелочь из детства. Резкий, требовательный гудок автомобиля с улицы заставил меня вздрогнуть. Следом, снаружи донесся голос отца, говорящего по телефону. Это был знак—пора собираться. Сморгнув с глаз дурацкую влагу, я встала со стула и, проверив пирог в духовке, пошла наверх в свою комнату, чтобы приготовиться к выходу.

***

Медленно, но верно, вечер опустился на на наш маленький, но уютный Хиллсборо, накрыв его лиловыми сумерками, словно плотным одеялом. Ветер усилился, стал холоднее и резче, так что, когда папин чёрный bmw подъехал к небольшому семейному ресторанчику на окраине, и мы вышли на, залитую тёплым светом фонарей, парковку, мне пришлось плотнее укутаться в свою зимнюю куртку, чтобы не замерзнуть в ту же секунду. —Мэри, не забудь пирог,—мрачно буркнул папа, закрывая водительскую дверь и оглядываясь по сторонам,—надеюсь тут бесплатная парковка? —Бесплатная, Джордж,—устало вздохнула мама, забирая из салона приготовленный мной десерт и толкая дверь машины бедром,—ты бы лучше позаботился о том, чтобы подарок для сына не забыть, а не о деньгах. —У вас хоть один день без ссор проходит?—спросил за моей спиной знакомый голос, заставляя нас всех обернуться. —Сынок! Счастливый голос мамы тут же разрезал тишину парковки, как ножом. Всплеснув свободной от пирога рукой, она бросилась навстречу Расселу и сжала его в своих крепких теплых объятиях. —Как ты вырос! Ох, а возмужал как! Боже мой...—щебетала она, зацеловывая лицо брата. Я же, стоя в стороне и глядя на это всё, лишь мягко улыбалась. Брат действительно вырос и набрал массу. В отличие от того, каким тонким и маленьким он уезжал три года назад, вместе с Вайсом, сейчас он стал выше отца, к тому же, значительно шире в плечах. Теперь его даже было не стыдно мужчиной назвать. —Да ладно тебе, мам,—улыбнулся Рассел, поправляя свои короткие светлые волосы и, явно дорогой, пиджак из темно-синей, почти чёрной, ткани,—не так уж я и изменился. Тебе просто так кажется, потому что ты долго меня не видела. —Мужчиной он стал, Мэри. Он больше не ребёнок. Не смущай его,—отозвался папа, тоже присоединяясь к воссоединению семьи и пожимая брату руку,—с днем рождения, сынок. —Спасибо, пап...—неловко ответил Рассел, совсем уж теряясь от такого неожиданно теплого приема от отца. В следующий миг, его глаза скользнули на меня и расширились в искреннем удивлении. Не знаю, что конкретно его так удивило. Моя фигура, внешность или подобранный мной образ на сегодняшний праздник, но когда он наконец очнулся, а на лицо вернулась привычная маска задиристого старшего брата, он приобнял меня за плечи и, слегка тряхнув, фыркнул: —Это что такое? Неужели ты из пацана решила переквалифицироваться в полноценную женщину? —Чего? Обалдел совсем?—усмехнулась я и легонько хлопнула его своей маленькой чёрной сумочкой по груди. Почти что натуральное возмущение, смешалось во мне со смехом и радостью от встречи с братом,—а ты вдруг решил обрасти мышцами? Что, ветром сдувать стало? Глухо рассмеявшись, Рассел с наигранным стоном погладил свою грудь в месте моего "удара" и покачал головой. —Один-один, мелочь. —Так, достаточно,—со счастливой улыбкой на лице вмешалась мама,—такие красивые все, давайте не будем портить друг другу образы и сам вечер. Потом пободаетесь. —Ладно,—примирительно подняв руки вверх, согласился брат и первым двинулся в сторону входа в ресторан, уводя нас следом,—тем более, там уже все заждались. И еда стынет. Внутри было тепло и тихо. Маленький элитный ресторан на окраине Хиллсборо, был просто прекрасным местом для семейного праздника. В интимном свете от пламени свечей и небольших торшеров у каждого столика, под приятный лёгкий джаз, минималистично одетые официанты носили подносы с дорогими блюдами. Пахло лишь чистотой и еле заметным ароматом каких-то пряностей. Здесь стояла атмосфера тихой роскоши и уюта. На секунду, я даже засмущалась, когда куртка соскользнула с моих плеч, открывая на всеобщее обозрение атласное черное платье с красивым квадратным декольте и легким тканевым корсетом, приподнимающим и подчеркивающим мою грудь. Передав верхнюю одежду метрдотелю, я быстро поправила помаду на губах и сделала глубокий вдох, готовясь к самому главному вечеру за последние три года. Весь основной шум шел от большого столика в дальнем углу зала, где и сидели все гости Рассела. Сердце снова ускорило свой бой и подскочило к горлу. Сейчас я увижу его. —Милая, я отнесу пирог на кухню, попрошу, чтобы его вынесли к середине вечера со свечами, а вы с отцом идите к столу, ладно?—шепнула мама мне на ухо и я, согласно кивнув, нервно прикусила губу. Оставила меня одну, без поддержки за спиной. Ну спасибо, мам. Следуя за отцом, к нужному столику, я всю дорогу нервно поправляла, то волосы, то серьги. Руки дрожали и потели, сердце готово было выпрыгнуть через рот и сбежать домой, в безопасность. Ещё секунда. И вот... Поздоровавшись с гостями, папа отошел в сторону открывая мне большой, заставленный блюдами и бокалами стол. Вокруг сидели все наши родственники и друзья Рассела. Но меня интересовал лишь один человек, который сидел почти на углу стола, рядом со стулом именинника. Время замерло. Дыхание застряло где-то в горле, а биение в груди и вовсе остановилось. Сказать, что он был прекрасен—ничего не сказать. Он был бесподобен. Чёрная рубашка натягивалась на невероятно широких, крепких плечах. Рукава, казалось, треснут по швам на мощных больших бицепсах, если он решит согнуть руку. Широко расставленные накачанные бёдра в чёрных брюках буквально звали меня присесть между ними. А эти руки с выступающими под загорелой кожей венами, боже... я тут же вспомнила, что они творили со мной во сне и тут же покраснела, как помидор в сезон сбора. Мягко улыбаясь своей фирменной, кошачьей улыбкой, он разговаривал с какой-то девушкой, когда я вошла. Но его внимание тут же переключилось на меня, когда Рассел взмахнул рукой, представляя меня своим знакомым с работы. Я даже не запоминала их имена, полностью поглощенная немного хмурым взглядом ореховых глаз Вайса из-под густых черных бровей. Тёмный, глубокий взгляд казалось ел меня заживо. Раскрывал меня слой за слоем, как бутон цветка. Это не было радостным взглядом человека, который тебя давно не видел. На дне его чёрных расширенных зрачков пылало пламя. И только бог знает, какого рода пламя это было, ненависти или... Но додумать я не успела, потому что в ту же секунду, весь мой мир рухнул. —...это, Говард. Мой бухгалтер и партнер по теннису,—продолжал рассказывать Рассел,—А это, Шэрил. Невеста Вайса.