Mousetrap | Мышеловка

«Даррен» Одно это имя буквально парализовало меня. Мои ноги безжизненными плетями повисли над полом, словно марионетке перерезали нити. Казалось, даже воздух в помещении застыл в ожидании того, что будет дальше. В предвкушении последующих событий. — Блять... — с тяжелым звериным рыком выдохнул Вайс, мрачно глядя на свой смартфон на столешнице. Его широкие горячие ладони в последний раз скользнули вверх по моим бёдрам к заднице, сладко сжали её буквально на долю секунды, а затем исчезли, — прости, мышонок. Надо ответить. Сняв меня со столешницы кухонного островка, Вайс осторожно перенес меня на высокий барный стул и, чмокнув в лоб, отошел к жужжащему на столе телефону. Я даже не успела насладиться этим приятным, желанным контактом. Все внутри меня заледенело. Тревога впилась в органы своими тонкими мерзкими иголочками, распространяя по всему телу яд. Голова моментально стала похожа на улей. Мысли в ней жужжали и роились, как злые пчелы, готовые чуть что вырваться на свободу и жалить жертву пока та не испустит дух. Темное, нехорошее предчувствие заворочалось где-то под рёбрами, когда Вайс поднял телефон со стола и ответил. Даррен. Начальник охраны. Разве такие люди звонят просто так? Очень сомневаюсь. Особенно после того вечера в ресторане "La Perla", когда это «лицо со шрамом» выкрал моего мужчину на целых два дня. Ни смс, ни звонка. Я, кстати, до сих пор так и не узнала, где он тогда был. А стоило бы. В общем, не к добру этот звонок. Точно. Обняв себя руками, я прикусила губу и уставилась на Вайса в молчаливом ожидании. Он же, взяв трубку с абсолютно ледяным выражением лица, приложил её к уху и властным тоном произнес: — Если никто не умер и не на грани смерти, друг, то можешь искать себе новое место работы. На кухне воцарилась гробовая тишина. Ветер за окнами притих, атмосфера сгустилась. Даже заманчивый аромат омлета и бекона стал слабее, пугаясь этого жуткого давящего молчания, как перед катастрофой. С такого расстояния я почти ничего не слышала. Только еле слышный отзвук глубокого хрипловатого тембра Даррена доносящийся из динамика. Но, когда я подумала, что надо подойти и попыталась слезть на пол, Торнтон тут же бросил на меня предупреждающий острый взгляд своих ореховых глаз. Ах да, пол же холодный. Мне ничего не оставалось, кроме как опереться локтями на столешницу и молча ждать, задерживая дыхание, чтобы не упустить даже малейшей возможности услышать разговор Вайса с начальником отдела безопасности. — Так, и? Я нихуя не понимаю, к чему ты ведёшь, Дар. Давай ближе к сути, — прорычал Вайс, жмурясь и нервно дергая головой, словно пытаясь вытряхнуть из неё всю ненужную информацию, — я тут занят между прочим... Вдруг, словно кто-то поставил на паузу фильм, лицо Торнтона окаменело. Взгляд направленный куда-то в сторону моих ног, остекленел. Желваки на челюсти напряглись так, словно готовы были вот-вот лопнуть, как натянутые струны гитары. А на лбу его вздулась крупная извилистая вена, тут же принимаясь дико пульсировать. Казалось, температура в доме, и без того не высокая, опустилась ниже нуля. По всему моему телу побежали крупные ледяные мурашки. — Что ты сейчас сказал? — тихим, почти мертвым голосом переспросил Вайс опуская голову вниз и прикрывая ладонью глаза, — ты сейчас шутишь что ли? Но по выражению лица Вайса стало понятно, что его собеседник на том конце телефонной линии был предельно серьезен. От этого всё стало ощущаться только хуже. Что же там такое случилось? Проведя своей крупной жилистой ладонью по лицу, словно пытаясь содрать его с черепа, Торнтон тяжело протяжно выдохнул. Его могучая накачанная грудь резко опала и замерла, как перед прыжком в воду. — Ладно. Я тебя понял. Буду через двадцать минут, — сказав это, Вайс резко сорвался с места и, подойдя ко мне со спины, взял кружку кофе стоящую рядом с моей рукой и сделал из неё глоток, — Передай Фостеру, чтобы он позвонил семье Бэйкера. Отправьте им его выходное пособие в тройном размере, цветы и передайте мои соболезнования. Я тут же развернулась на стуле, впиваясь пытливым взглядом в лицо своего мужчины. Скользнула глазами по напрягшейся острой челюсти и дернувшемуся кадыку, когда он глотнул напиток. Этот разговор становился все более серьезным и пугающим. Соболезнования? Цветы? Выходное пособие? Что там вообще происходит? — Вай... — тихонько шепнула я, сокращая его имя до одной нежной буквы, стремясь привлечь внимание. Моя ладонь легла на его обнаженный рельефный пресс, мягко поглаживая пальчиками моментально напрягшиеся мышцы. Он не должен был узнать, что я осведомлена о его делах куда больше, чем следовало. Но мне очень нужно было как-то аккуратно выудить у него, о чем он говорил сейчас с Дарреном. Я была почти уверена, что это связано с МакАдамсами. Без них в последнее время в нашей с Торнтоном жизни было никуда. К тому же, каждое их действие сейчас было важной частью моего расследования и могло сыграть мне на руку, став ключом к тому, как можно от них избавиться. — Хорошо, Даррен, я тебя понял. Жди меня, — бросил Вайс в трубку сухим отрывистым тоном и, отключив вызов, наконец положил телефон обратно на стол. Одна его рука оперлась на столешницу рядом со мной, а вторая на спинку барного стула, на котором я сидела. Его тело нависло надо мной, запирая в клетке из могучих крепких мускулов, тату и запаха бергамота. — Повтори... — прохрипел он, не глядя мне в глаза. Его голова была опущена, взгляд прикован к моим коленям, а чёрные слегка растрепанные волосы свисали вниз, скрывая от меня выражение его лица. Но честно говоря, в тот момент мне хватило одного тона, чтобы понять, как сильно его накрыло. — Повторить что? — тихо спросила я, с легкой хитрой улыбкой, прикусывая губу. И куда мой инстинкт самосохранения вечно уходит, когда он так нужен? Внезапно, большое, горячее, крепкое тело Вайса подалось вперёд, нависая надо мной. Бёдра мужчины уперлись в мои голые коленки, а лицо опустилось опасно близко к моему. Так что его теплое кофейное дыхание обожгло мне губы. — Не играй в игры, правила которых не знаешь, Сэмми, — произнес он, поднимая на меня свои пылающие одержимостью карие глаза, — повтори, как ты сейчас меня назвала. Волна дикого, нестерпимого жара пробежала по моему телу вниз, словно мощный прилив и ударила по сведенным судорогой мышцам в низу живота. Стало трудно дышать. Все мысли о расследовании, о странном пугающем телефонном разговоре... да вообще обо всём, просто собрались и ушли с вещами из моей головы. Сразу вспомнился момент, на котором мы остановились. — Вай, — наконец повторила я томным, тяжелым шепотом, глядя ему в глаза. Грудь свело в трепетном ожидании. И в эту секунду, я увидела то, чего не ожидала увидеть никогда. Лицо Торнтона изменилось в мгновение. Его чёрные зрачки расширились почти до невозможных пределов, став глубокими омутами. Водоворотами. Черными дырами, в которые меня стремительно затягивало. Губы открылись и их них вырывался сдавленный рваный выдох, почти стон. Кадык резко дёрнулся, когда он сглотнул, перед тем как тяжело, низко прошептать: — Никто... никогда не назвал меня так, — его приоткрытые губы мазнули по моим, опаляя, — ты хоть понимаешь, что делаешь с моим рассудком, мышонок? С моим телом... с душой... Не дав мне ответить, Вайс вдруг схватил мою ладонь, лежащую на его прессе и рывком опустил ниже, туда где под тонкой тканью спортивных штанов пульсировал его горячий, пылающий, каменный ствол. Почувствовав его кожей, я тут же несдержанно втянула воздух через зубы. Голова закружилась. Если он сейчас скажет, что ему надо куда-то уехать — я его убью. — Скажи это ещё раз, — прорычал он в мои губы, мелко дрожа от сдерживаемого желания. — Вай... — покорно выдохнула я, выгибаясь в спине, чтобы быть ближе к телу мужчины и мягко сжимая в руке его член, который тут же дернулся, в ответ на мой голос, — мой Вай... Это стало для Торнтона последней каплей. В ту же секунду, его вторая рука, до этого сжимавшая спинку моего барного стула, взметнулась, зарылась пальцами в мои светлые волосы на затылке и дернула голову вперёд, чтобы впечатать мои губы в его. Свет погас, а перед глазами вспыхнули ослепительно яркие искры. Губы начало печь, от того, как жадно он терзал их. Его утренняя щетина кололась, но я даже не замечала этого, поглощенная безумным танцем наших языков. Он целовал меня так, словно пытался стереть из памяти этот звонок, стереть смерть какого-то Бэйкера, стереть весь остальной мир, оставляя только меня, его рубашку на моих плечах и вкус этого нового, интимного имени на губах. Но вдруг, он сам, резко, нехотя оторвался от меня и, прижавшись своим лбом к моему, загнанно выдохнул. — Ты — моя погибель, Саманта Хэйз, — хрипло констатировал он, нежно целуя меня в кончик носа. А затем его лицо снова помрачнело, возвращаясь к реальности. — Мне нужно уехать. Срочно. Ну я точно убью его. — Что? — открыв глаза, возмущенно выдохнула я, поднимая тон голоса чуть громче, кем планировала. Моя ладонь соскользнула с его члена, — куда? Надолго? На работу ты меня не повезешь? Мне было плевать, что я задала слишком много вопросов сразу. Мне нужно было узнать ради чего он сейчас прерывал такой потрясающий момент. Но казалось, Вайса это совсем не взволновало. Его покрасневшие от поцелуев губы растянулись в мягкой, почти ласковой улыбке, а рука в моих волосах разжалась, принимаясь бережно поглаживать их одними пальцами. — Постараюсь закончить как можно быстрее, — он поцеловал меня в макушку и отступил на шаг, превращаясь из моего нежного любовника обратно в безжалостного генерального директора «TN Group». — Никакой работы сегодня. Из дома ни ногой. Двери будут заблокированы, камеры по всему периметру постоянно работают. Ешь свой омлет, отдыхай, смотри фильмы. И ради всего святого... найди тапочки. Я заметила, как он дернулся, уже собираясь уйти, и тут же схватила его за бицепс двумя руками, останавливая на развороте. — Так что случилось то? Я слышала про соболезнования... — начала я и лицо мужчины почернело, словно на ясное небо натянуло тучи, — ты обещал не врать мне. — А ты обещала не лезть в это, — парировал он, снова до хруста напрягая челюсть, но всё же ответил, — кое-кто из моих людей сегодня погиб... По спине вновь пробежал морозец от его словесного подтверждения моих мыслей. — Хороший был парень, — на секунду его ореховый взгляд метнулся за окно, на накрытый белым одеялом, тихий утренний лес, и стал отстраненным, пустым, — Мне нужно быть там. Увидеть всё своими глазами... — Он сам или... — шепотом начала я, решаясь уточнить, но голос Вайса тут же меня перебил. — Убили. И я даже знаю кто... МакАдамсы? Точнее, их пешки. Почему-то я была уверена что это они. И если это и вправду так, то их игра оказалась не шахматной доской, а настоящими Голодными Играми. С кучей трупов и одним победителем. — Не думай об этом, — попросил Вайс, снова меняясь в лице, — Просто отдохни, хорошо? С этими словами он резко развернулся и, не давая ни мне, ни себе и шанса снова наброситься друг на друга, широким шагом двинулся к лестнице на второй этаж. Вот черт, он опять замалчивает всю правду. В какой-то степени я его понимала. Наверное, будь я на его месте, я бы не дала своей девушке даже столько информации, сколько он давал мне. Но это же я. Мне надо было знать. Ради нас. Ради цели вытащить Вайса из этого дерьма. Пока спина Торнтона ещё не скрылась на лестнице, я решила действовать. Спрыгнув со стула на холодный пол, я бегом бросилась следом за мужчиной, стараясь не грохотать босыми ногами по полу, как слон. А затем, нагнав его почти на первой ступеньке, резво прыгнула и, обхватив руками шею Вайса, а ногами бёдра, повисла на его спине, как коала. Сам Торнтон же, издав тихий вздох от неожиданности, качнулся назад, но всё-таки устоял, схватившись правой рукой за перила, а левой подхватив меня под коленом. — Мышка... блять, — усмехнулся он и, повернув голову, глянул на меня через плечо, — решила убить меня за то, что я тебя оставляю? Милости прошу. Только давай сначала поженимся. Хочу умереть счастливым. От его слов, мои щеки тут же вспыхнули алым, а вздох застрял где-то в горле. Этот безумец... — Вайс! — смущенно вскрикнула я и мягко шлепнула мужчину по груди, вырывая из него искренний громкий смех. Так он просто издевается, блин. — Прости-прости, — успокаиваясь, он покачал головой и слегка подкинул меня в воздух, поправляя на своей спине, — сама на меня набросилась, а теперь кричишь. Ладно уж, держись крепче, обезьянка. Перехватившись руками поудобнее, я тяжело вздохнула и решила продолжить свой допрос, даже пока Вайс нес меня по лестнице наверх. — Так и... на кого ты думаешь? Кто убил того мужчину? — аккуратно спросила я и пальцы Торнтона на моих ногах сжались чуть крепче. — Сэмми, перестань. Это слишком опасное дело, — низким, хрипловатым голосом произнес он. Раздражение на мой длинный нос в его тоне смешалось со злостью на всю эту ситуацию, — я же не из вредности прошу тебя в это не лезть. — Я знаю, но... — Нет, Сэм, — грубо отрезал Вайс. Мышцы на его шее угрожающе натянулись, — хватит. Ты и так уже узнала много лишнего. И каждый грамм этой информации ставит тебя под удар. Больше он не произнес ни слова, пока мы не поднялись на самый верх и не оказались в спальне. Шагнув к кровати, Вайс наклонился и, расцепив мои ноги на своей талии, позволил мне мягко упасть спиной прямо на темные шелковые простыни, в самое сердце цветочного безумия. Я даже не успела пружинисто отскочить от матраса, чтобы продолжить спор, как Торнтон навис надо мной. Его большие ладони жестко впечатали мои запястья в подушки по обе стороны от головы, а рот обрушился на мои губы. Это был поцелуй, созданный для того, чтобы заставить меня замолчать. Собственнический, глубокий, выбивающий из легких весь кислород. Он стирал все мои аргументы в пыль, подчиняя своей воле, и я, сдавшись, лишь тихо простонала ему в рот, отвечая на эту сладкую грубость. — Будь хорошей девочкой, мышонок, — выдохнул он мне в губы, тяжело дыша. — Ради меня. Оторвавшись от меня, Вайс выпрямился и направился к огромному гардеробу из темного дерева в углу нашей большой спальни. А я осталась лежать на кровати, приподнявшись на локтях и принялась откровенно пялиться на то, как мой мужчина собирается на войну, забыв как дышать. Стоя спиной ко мне, Вайс стянул с себя спортивные штаны, оставаясь в одних темных боксерах, и я невольно сглотнула, любуясь его аппетитной задницей, мощными бедрами и длинными мускулистыми ногами. Он был словно высечен из камня. Идеальный. Каждое его движение было наполнено хищной, первобытной грацией. Загорелая кожа сияла золотом даже в тусклом свете солнца из окна. За место спортивок, Торнтон натянул идеально скроенные черные брюки, а затем снял с вешалки угольно-серую рубашку. Кусая губы от вновь вспыхнувшего возбуждения, я наблюдала, как ткань скрывает татуировки на его спине, как натягивается на широких плечах. Его длинные пальцы ловко и быстро застегивали пуговицы, скрывая стальной пресс. Металлический щелчок пряжки дорогого ремня прозвучал в тишине комнаты, как звук передергиваемого затвора. За пару минут из моего обнаженного, нежного утреннего любовника он превратился обратно в безжалостного генерального директора. И, боже, как же до одури сильно меня это заводило. Надев на запястье красивые дорогие часы, Вайс накинул на плечи черный пиджак и повернулся ко мне. Его взгляд на секунду смягчился, скользнув по моей расслабленной фигуре в его огромной белой рубашке, лежащей на постели. — Я обещаю вернуться сегодня к вечеру, — произнес он, поправляя манжеты. — Устроим домашний романтический ужин. Вместе что-нибудь приготовим или закажем. Только ты и я, договорились? — Договорились, — искренне улыбнулась я, но Вайс тут же нахмурился, складывая руки на груди. — Но до тех пор, ты должна быть послушной. В доме, хоть на голове стой, но наружу ни ногой. Дверь никому не открывай. Если что-то понадобится — звони мне, я разберусь. Обещаешь? Его глаза смотрели на меня так пронзительно и тяжело, что мне стало совестно за то, что я собиралась сделать сразу после его ухода. Но я не могла позволить ему нести всё это дерьмо в одиночку. Я должна была помочь, даже если он был против. — Обещаю, Вайс, — тихо ответила я, отводя глаза, — буду тебя ждать, как принцесса в башне. — Да уж, жаль у меня нет дракона для твоей защиты...— буркнул он и смерил меня долгим, недоверчивым взглядом. Его внутренний радар явно улавливал мою ложь, но времени на споры у него не было. Тяжело вздохнув, Торнтон подошел к краю кровати и, присев на корточки, положил прямо перед моими босыми ножками пару простых мягких домашних тапочек. — Надень, — приказал он, тут же вставая на ноги, — заболеешь — наказывать буду долго и громко. — Я что-то не поняла, ты хочешь чтобы я надела их или выкинула в окно? — с ухмылкой фыркнула я, но, заметив его взгляд направленный в мою сторону, подняла руки, капитулируя, — ладно-ладно. Надену. Береги себя... Вай, — ласково прошептала последние слова я. Услышав это сокращение, он снова замер на долю секунды. Желваки на его лице дернулись, а в глазах полыхнуло темное пламя. Кивнув мне, он резко развернулся и вышел из спальни. Я сидела неподвижно, вслушиваясь в звуки дома. Вот хлопнула тяжелая входная дверь на первом этаже. Затем раздался механический гул системы безопасности — замки заблокировались, отрезая меня от внешнего мира. Через минуту низкий, мощный рык мотора его BMW разорвал тишину зимнего утра и начал стремительно удаляться, пока окончательно не потонул в завываниях метели. Я осталась одна. Как только звук двигателя машины стих, вся моя покорная расслабленность испарилась. Романтика — это прекрасно. Любовь — это потрясающе. Но мужчина, которого я люблю, только что поехал разбираться с убийством своего подчиненного, и я не собиралась сидеть сложа руки, поедая остывший омлет. Пора была действовать. Пришлось знатно повозиться, но наконец я нашла нужную дверь и вошла внутрь, шаркая тапочками. Кабинет в его доме почти не отличался от кабинета в офисе. Он был значительно меньше и за его панорамными окнами был не огромный сверкающий муравейник, а тихий зимний лес. Но стиль был тем же. Мрачный, минималистичный. Чёрный камень, темное дерево. Ничего лишнего. Пахло тут почти так же как в офисе. Бергамотом и кедром от одеколона Вайса. Но приятной деталью было то, что в воздухе не было и намёка на присутствие Шэрил. Возможно, она даже здесь ни разу не была. Эта мысль немного согрела мое сердце, заставив лицо растянуться в глупой счастливой ухмылке. Пройдя по мягкому ковру из длинной бурой шерсти, я обошла по кругу большой широкий стол Вайса покрытый черным лаком и моё сердце упало в желудок. Главным отличием его домашнего кабинета от офиса оказалось то, что рядом с монитором компьютера, в небольшой простой деревянной рамке, на его столе стояло фото. Единственная личная вещь, найденая мной за все это время, стоящая в открытую, а не спрятанная в тайник. Это было старое фото Вайса, Рассела и меня. Кажется, это был день благодарения. Мне на том фото было всего четырнадцать. На зубах брекеты, волосы короткие, а груди почти совсем нет. Ужас. Смотреть страшно. Но видимо Вайс смотрел. Смотрел и возможно, даже скучал... по нам, по мне. Так, Сэм. Не сейчас. Возьми себя в руки. Потом похнычешь над тем, какой Торнтон трогательный. А сейчас — дела. Сглотнув, я усилием воли заставила себя отвести взгляд от фотографии и осмотреться. В кабинете было не так много мебели. Рабочий стол с большим мягким креслом на колесиках, прямо за ним большой стеллаж с книгами во всю стену, небольшой бархатный диванчик сбоку от входа и высокий раскидистый цветок у окна. Драцена, кажется? В общем, мест для поиска было не много. Оно и к лучшему. Пройдя по привычному сценарию, я запустила компьютер и села в кресло. Ящики стола оказались забиты бесполезным хламом, так что всё моё внимание сконцентрировалось на экране монитора. Пароль с моим днём рождения снова подошел. Нет, ну ему реально надо поработать над безопасностью своих данных. Это не дело. Открыв пару папок на рабочем столе, я прошерстила каждый документ. Ничего. Влезла в скрытые файлы. Тоже пусто. Залезла в корзину. Очищена. Да чтоб тебя... Что ж. Значит снова придется лезть в браузер. Мне не привыкать. Честно? Я не была из тех девушек, которые читают переписки своих парней, мониторят их соц сети и следят за их телефоном. Но сейчас это касалось его безопасности и нашего общего будущего. Хоть я и не могла защитить его тело, для этого у него был Даррен и его люди, но я могла попытаться помочь ему устранить сам корень опасности. Осуждайте меня сколько влезет, я просто не могла не вмешаться в это. На экране высветилась пустая вкладка браузера. В истории не было ни единого сайта. Либо он её чистил, либо сразу открывал через инкогнито. В любом случае, в этот раз мне не повезло и придется пораскинуть мозгами. Эх, жаль я не хакер. Открыв в телефоне фото переписок Вайса с неизвестными людьми, которые я наделала в кабинете штук сто, я приблизила строчку со ссылкой и пригляделась. В мешанине из пикселей проступали буквы "lillyblooms.com". Лилия цветёт? Странное название. Ну хотя бы не какое-нибудь "darkmailprivate" и на том спасибо. Вбив ссылку в поисковую строку браузера, я нажала Enter. К моему огромному облегчению (и очередному фейспалму в сторону кибербезопасности Торнтона), система не запросила никаких сложных ключей — видимо, сессия была сохранена. Экран мигнул, и передо мной развернулся тот самый минималистичный темный интерфейс теневой почты. Я быстро пробежалась глазами по списку входящих. Всё те же безликие отправители, те же сухие шифровки. Столбцы цифр, даты, короткие обозначения грузов одной буквой. Ничего, за что я могла бы зацепиться прямо сейчас без помощи Минди. Я уже собиралась пролистать ниже, к более старым сообщениям, как вдруг экран мигнул. В самом верху списка появилось новое письмо. От неожиданности я дернулась, и мой палец на мышке предательски дрогнул. Раздался тихий щелчок левой кнопки. Письмо мгновенно открылось на весь экран, а жирный шрифт заголовка потускнел, отмечая сообщение как «просмотренное». — Блять... — в панике прошипела я, понимая, что Вайс и его собеседник теперь точно поймут, что кто-то кроме них читал это письмо. Но моя паника из-за случайного клика испарилась ровно в ту секунду, когда я сфокусировала взгляд на содержимом. Диалог был с пользователем под именем «d.Olden». Даррен. В теле письма была всего одна строчка: «Нарой на них всё что можешь. Эти твари перешли черту». А прямо под текстом грузились три прикрепленные фотографии. Картинки вспыхнули на мониторе одна за другой, и в этот момент весь воздух разом выбило из моих легких. К горлу подкатил такой тошнотворный, кислотный ком ужаса, что я обеими руками зажала себе рот, чтобы не закричать. На фотографиях была знакомая мне приемная на семьдесят пятом этаже. Стол Линды. И тяжелая массивная дверь в кабинет Вайса. А прямо под ней, привалившись спиной к стене, на полу сидел незнакомый мне мужчина. Он был весь залит кровью. Багровые лужи пропитали дорогой офисный костюм. Но самым жутким, самым кошмарным было его лицо. Вернее то, что от него осталось. Его глаза были вырезаны. Вместо них зияли две черные, изуродованные, залитые кровью пустые глазницы. А в его неестественно вывернутой, окоченевшей руке, лежащей на колене, была намертво зажата какая-то маленькая металлическая флешка. Это было послание. Жестокое, звериное, показательное послание, оставленное прямо на пороге кабинета моего мужчины. Желудок скрутило жестоким спазмом, к глазам подступили слезы дикого, ледяного ужаса. Одно дело — читать в договорах про оффшоры и догадываться о незаконных грузах, и совершенно другое — увидеть воочию, какими методами в этом темном мире решают проблемы. Вот почему Даррен звонил. Вот куда уехал Вайс. Меня замутило так сильно, что я едва не свалилась с кресла. Трясущейся, непослушной рукой я дернула мышку и судорожно нажала на крестик, резко закрывая браузер и пряча от себя этот кошмар. И ровно в эту же секунду, разрезая абсолютную тишину огромного дома, снизу донесся мерзкий, резкий и оглушительно громкий треск дверного звонка системы безопасности.