Mousetrap | Мышеловка

Гробовую тишину в огромной гостиной нарушал лишь тихий треск поленьев в камине и моё поверхностное еле слышное дыхание. Закат за большими панорамными окнами был в самом разгаре. Солнце медленно ползло по гранатово-красному небу, опускаясь за чёрный частокол леса. Мелкие птички перелетали с ветки на ветку, возвращаясь по своим гнездам. А я, сидя на диване в гостиной, завернутая в плотный тёплый плед, не могла перестать дрожать. Перед глазами всё ещё стоял тот момент, когда Вайс, прогнав Шэрил с порога, наконец вошел в дом.

Час назад.

Я не могла найти себе места. Расхаживая туда-сюда по прихожей дома, я не переставая крутила в голове стычку Вайса и Шэрил, которую только что увидела по видеодомофону. С одной стороны, я была до безумия довольна тем, что Торнтон оттолкнул эту дрянь. Показал ей, что она для него ничего не значит. Да он знал, что я слежу за ним по камере, но почему-то я была уверена, что он был честен. Но с другой стороны то, каким жестким он был могло привести к ужасающим последствиям. Все эти убийства и угрозы, которые происходили в последнее время, для меня уже были чем-то из ряда вон. Так что я боялась даже представить, что может произойти, если Шэрил узнает о наших с Вайсом отношениях или, не дай бог, он сам разорвет помолвку раньше, чем найдет способ избежать последствий. Вдруг, входная дверь щелкнула электронными замками, прохладный зимний ветерок дунул внутрь дома и на пороге появилась высокая, крупная фигура Вайса в плотном черном пальто поверх рабочего костюма. Замерев, я быстро окинула взглядом тело своего мужчины и облегченно выдохнула. С сердца словно свалилась гранитная плита. Он был жив, здоров и цел. Уже хорошо. — Вай... — раскинув руки в стороны, я мягко улыбнулась, приглашая Торнтона в свои объятия, — с возвращением. И он не заставил себя ждать. Сбросив пальто куда-то в сторону, он резко шагнул вперёд, медленно склонился ближе ко мне и буквально сгреб меня в охапку. Его широкие горячие руки скользнули по моей талии и обхватили ягодицы, сжимая их, растопыривая пальцы, и без того больших, ладоней так, чтобы жадно обхватить ими весь мой зад целиком. — Я дома... — жарко выдохнул он в мои волосы, почти на грани слышимости. Моё лицо тут же покраснело, а только успокоившееся сердце, снова пустилось в пляс. Обняв руками его мощную шею, я подтянулась на ней, вжимаясь своей пышной грудью в его твердую и мускулистую, усиливая такой желанный контакт тел. Все мысли о страхе, о крови и ужасах тут же испарились из моей головы, оставив после себя лишь тягучую, обволакивающую энергию моего мужчины и ощущение абсолютной безопасности рядом с ним. — Как ты? — шепнула я в его кожу, вдыхая полной грудью его личный аромат бергамота, кедра и дорогих сигарет, — сильно устал? Я понимала, что это звучало до ужаса наивно. Но позволить ему узнать о том, что я осведомлена почти обо всём, что происходило в его компании и бизнесе последнее время, я тоже не могла. Лучше уж играть в дурочку, помогать ему из тени и быть готовой к дерьму, чем жить в блаженном неведении и потом остаться вдовой, в один прекрасный день. — Очень, мышонок, — глухо отозвался Вайс, одним мощным движением поднимая меня на руки и помогая мне обхватить его бёдра ногами. Его тело мелко дрожало, голос просаживался, а руки горели, как в лихорадке, — но больше соскучился. Тихонько фыркнув, я улыбнулась и нежно поцеловала его в висок. — Тебя не было всего полдня. Даже меньше. — Для меня это была целая вечность, — зарычал он. Тон его голоса стал слегка грубее, словно он злился на то, что я его не понимала, — я только получил тебя, Сэмми, и теперь, для меня, оставить тебя хотя бы на пару часов — уже нестерпимая мука. По спине тут же пробежали горячие мурашки, а низ живота свело от сладкой тёплой щекотки. Мой одержимый демон мучился без меня. Скучал. И от осознания этого мне стало ещё жарче. Он горел по мне так же, как и я по нему. — Так что, давай просто постоим так пару минут, — продолжил он и в этот раз, тембр его голоса стал ещё ниже, вкрадчивее. Он менялся на глазах, превращаясь из скучавшего, как верный пес, любовника в... нечто иное, темное, — а потом я отнесу тебя в гостиную, мы сядем и очень серьезно поговорим по душам, мышонок. Как преступник с детективом.

Настоящее время.

С кухни послышался тихий щелчок и звон керамических кружек. Электрический чайник наконец закипел и Вайс начал делать нам чай. Тревога внутри меня и не думала униматься. Она пульсировала в висках, заставляя меня кутаться в плотный плед всё сильнее, вслушиваться в каждый звук, доносящийся с кухни, как в тиканье часового механизма бомбы. Ожидание было просто невыносимым, сродни изощренной пытке. Наконец, в дверном проеме показался Вайс. Высокий, широкоплечий. Он переоделся в простую черную футболку, обтягивающую его стальной торс, и домашние джоггеры. В руках он нес две дымящиеся керамические кружки. Одну титаново-серую, а вторую чисто белую. Подойдя к дивану, он плавно опустил одну из кружек на стеклянный журнальный столик прямо передо мной. От горячего напитка исходил успокаивающий, сладковатый аромат. — Это ромашка с мелиссой и чабрецом, — нарушил он тяжелую тишину своим глубоким, спокойным голосом. — Отлично расслабляет нервную систему. Выпей, тебе сейчас это точно не помешает. Обойдя столик, Вайс опустился в большое, массивное кожаное кресло напротив меня. Откинувшись на спинку с хищной, вальяжной грацией, он поставил свою кружку на подлокотник и скрестил руки на груди. Его внимательный, сканирующий взгляд медленно скользнул по моей фигуре. — Молодец, что надела тапочки, — уголок его губ дрогнул в едва заметной, одобряющей полуулыбке. А затем его глаза поднялись чуть выше, задерживаясь на плотной джинсовой ткани. — а джинсы зачем? — На всякий случай, — тут же отозвалась я, опустив взгляд на свои колени, — я же не знала кто звонит в дверь... испугалась. Вдруг зайдут, а я без штанов. — Запомни раз и навсегда, Сэм, двери этого дома можно выбить разве что въехав в них машиной, — произнес Торнтон, напряженно хмурясь, — я конечно ценю, что ты предусмотрительно спрятала то, что принадлежит мне. Но я хочу, чтобы ты поняла — в этом доме ты в абсолютной безопасности. А теперь... — он наклонился через стол и придвинул кружку ближе ко мне, — пей. Я судорожно сглотнула, не решаясь притронуться к чаю. Его тон был таким ровным, таким домашним и обволакивающим. Мои плечи под пледом чуть-чуть расслабились. Может быть, я всё-таки накрутила себя? Может, он просто устал и действительно хочет поговорить о нас? О Шэрил? О том, как мы будем жить дальше, прячась от всего мира? На вид он был спокоен и доволен, как сытый лев. Может гроза и вправду миновала? Я же осматривалась в его кабинете в офисе. Камер там не было. Мой секрет не должен был быть раскрыт. Медленно протянув руку к своей кружке, Вайс сделал глоток, не отрывая от меня своих потемневших, непроницаемых глаз, и так же неспешно поставил её обратно. Тишина в гостиной стала такой плотной, что казалось, её можно было резать ножом. Словно у меня заложило уши. Треск поленьев в камине затих, даже ветер за окнами ненадолго перестал гудеть. И вдруг... — Но знаешь, — произнес он, и температура в комнате мгновенно упала ниже нуля, а его бархатный голос приобрел смертельно-острые, стальные нотки. — жаль, что ты не была такой же послушной, пока меня не было. Как тебе фотографии Бэйкера, мышонок? Понравились? Меня тут же словно опустили в ледяную воду. Сердце рухнуло куда-то в желудок. Дыхание застряло на полпути в глотке. Ужас сковал каждую клеточку тела. Буквально за секунду, я успела просмотреть всю свою жизнь, как ускоренный немой фильм и пожалеть о каждом принятом мной решении. Я в дерьме. — Вайс я... — заикнувшись, я попыталась оправдаться, но Торнтон мгновенно взмахнул ладонью, прерывая мой лепет. — Не надо, Сэм. Не смей мне врать, — выдохнул он. Его голос был тихим, на грани между рыком и шелестом, — больше всего на свете, я ненавижу ложь. Встав с кресла, он расслабленно, почти лениво обошел его и присел на корточки у камина. Длинные сильные пальцы Вайса подхватили пару небольших сухих деревяшек из поленницы и аккуратно забросили их в пламя. Подкормленный огонь тут же разгорелся ярче, отбрасывая на мрачное лицо мужчины дикие, первобытно-жуткие тени. — Хочешь знать, как я узнал? — наконец спросил он, не глядя на меня и, не дожидаясь моего ответа, продолжил, — почта, в которую ты влезла, малышка, особенная. Скажем так... специально для не очень хороших дел. То, как он произносил слова, растягивал предложения, мягко играя с интонацией, как кот с клубком, вызывало во мне какой-то необъяснимый, ледяной страх. Словно свои нервы были для него струнами, на которых он играл нежную мелодию, иногда срываясь на странные лишающие чувства комфорта ноты. — Отправленное мной сообщение Даррену должно было быть прочитанным только с IP-адреса аккаунта, открытого на моем телефоне. Но знаешь, что я заметил? С этими словами он медленно, но неумолимо начал пониматься на ноги. Подсвеченный лишь камином, в темноте гостиной он казался огромной чёрной горой пугающе быстро вырастающей перед моими глазами. Я не могла вымолвить ни слова, глядя на его угрожающе широкие, мускулистые плечи и натянутую на них черную майку. Я знала что облажалась по полной и покорно ждала приговора. — Отправленное мной смс было прочитано с IP моего дома буквально через пару секунд после отправления. Но дома меня не было. Как так, Сэмми? — шепнул он и повернул голову, глядя на меня своими сверкающими дьявольски-черными глазами. — Я... Вайс, послушай, я могу всё объяснить... — сдавленно прохрипела я, вжимаясь спиной в мягкую обивку дивана. Но Торнтон лишь медленно покачал головой, и с его губ сорвался тихий, почти снисходительный смешок. Развернувшись ко мне всем корпусом, он засунул руки в карманы джоггеров и склонил голову набок, разглядывая меня с пугающим спокойствием. — Объяснить? — эхом отозвался он. — Хорошо. Тогда заодно поделись, каково тебе было прятаться за диваном в моем офисе, когда туда вошла Шэрил? Мои глаза расширились до предела, а челюсть буквально отвисла. Сердце пропустило болезненный, оглушительный удар. — И как тебе та фотография, м? — продолжил он добивать меня своим бархатным, безжалостным тоном, делая медленный шаг в мою сторону. — Та, что лежала в нижнем ящике моего стола. В тайнике, под стопкой бумаг. Долго думала, как открыть? Воздух в легких закончился. На смену парализующему ужасу вдруг пришла резкая, защитная вспышка возмущения. Я ведь всё проверила! Я была так осторожна! — Как... Откуда ты об этом знаешь?! — воскликнула я, сбрасывая с себя плед и садясь ровно. — В твоем кабинете нет ни одной камеры, я всё осмотрела! Вайс криво, по-хищному улыбнулся. — У меня свои способы, Сэмми, — протянул он, останавливаясь в паре шагов от дивана. — Человеку в моем положении недостаточно просто повесить пару объективов под потолок. Но как я это узнал — не имеет никакого значения. Важно лишь то, сколько именно ты успела нарыть в моих документах. И что ты теперь обо всём этом дерьме думаешь. Он ждал. Ждал, что я сейчас назову его чудовищем. Что вскочу с дивана, начну кричать о том, что он преступник, что я видела изуродованный труп и теперь боюсь находиться с ним в одной комнате. Его тело было напряжено до предела, готовое отразить мой удар, словно он сам заранее вынес себе приговор. Но вместо этого мои глаза предательски защипало от подступивших слез. Защитная стена рухнула, оставляя меня абсолютно обнаженной перед собственными эмоциями. — Я... я поняла дай бог треть из того, что там было, — мой голос дрогнул и сорвался на жалкий всхлип. Горячая слеза скатилась по щеке, обжигая кожу. — Какие-то оффшоры, левые грузы, поставки, зашифрованные названия... Да, я соврала тебе, Вайс! Пообещала не лезть и влезла. Но я сделала это не просто из любопытства! Я закрыла лицо руками, чувствуя, как плечи начинают содрогаться от рыданий. — Я даже представить себе не могла, что ты можешь быть связан с... с таким ужасом! С убийствами людей, со стрельбой, с кровью! — сквозь слёзы выкрикнула я, поднимая на него свое мокрое, покрасневшее лицо. — Я лезла туда, потому что хотела помочь! Хотела найти компромат на МакАдамсов, чтобы мы могли избавиться от них! Вайс замер, словно пораженный громом. — Мне до одури страшно, Вай! — продолжала я, захлебываясь собственными слезами и отчаянием. — Мне страшно за тебя! Ты крутишься в этой кровавой мясорубке каждый день, а я просто сижу в стороне и ничего не могу сделать! Я только-только тебя обрела. Я так долго тебя ждала... И я совершенно не хочу потерять тебя из-за какого-то ублюдка Ричарда и его дочки! Я не хочу остаться без тебя, слышишь?! Мои слова эхом отразились от стен гостиной, повиснув в напряженной, звенящей тишине. Я смотрела на Торнтона сквозь пелену слез и видела, как меняется его лицо. Вся его хищная, давящая аура дознавателя испарилась в одно мгновение. Лицо вытянулось от абсолютного, поражающего шока. Широкие плечи дрогнули, а руки медленно выскользнули из карманов. Он стоял и смотрел на меня так, словно я только что со всего размаху ударила его по лицу. Он ждал отвращения, а получил самую отчаянную, преданную любовь, на которую я только была способна. Несколько долгих, мучительных секунд в гостиной слышался только мой прерывистый плач и треск дров в камине. Вайс стоял неподвижно, словно статуя, переваривая мои слова. А затем, он сделал резкий выдох, похожий на рык раненого зверя, и в два широких шага преодолел разделяющее нас расстояние. Он рухнул на колени прямо передо мной на мягкий ворс ковра. Его огромные, горячие ладони обхватили мое заплаканное лицо, большие пальцы принялись отчаянно, почти лихорадочно стирать влажные дорожки с моих щек. — Ты плачешь... из-за меня? — хрипло, с каким-то благоговейным ужасом прошептал он, заглядывая в мои глаза. В его собственном взгляде сейчас плескалась такая буря эмоций, что меня затрясло еще сильнее. — Сэмми... я же чудовище. Я лично всадил полную обойму в "крысу" МакАдамсов. Я делал такие вещи, что тебе и в кошмарах не снились. Я по локоть в крови. Ты должна бежать от меня без оглядки, а не пытаться спасти. — Да плевать мне! Я никуда не побегу! — отчаянно выкрикнула я, перехватывая его запястья своими дрожащими пальцами. — Я люблю тебя, Вайс! Слышишь? Люблю! И если ты в аду, значит, я спущусь туда вместе с тобой! Эти слова, вырвавшиеся из самой глубины моей души, стали финальным аккордом. Грудная клетка Торнтона судорожно вздымалась. Он смотрел на меня так, словно я была единственным источником света в его темной, проклятой вселенной. Вся его броня, весь этот ледяной контроль осыпались осколками к моим ногам. Он резко подался вперед и впился в мои губы жгучим, отчаянным поцелуем, в котором смешались вкус моих соленых слез и его травяного чая. Их смесь на языке была до странности сильно похожа на вкус крови. Он целовал меня со вкусом. Так, будто пытался вдохнуть в меня свою жизнь, забирая взамен все страхи. Каждый влажный звук наших губ кричал «Ты теперь моя», «Я не дам тебя в обиду», «Я всегда буду рядом». Мои руки, скользнувшие по его груди и широким плечам выше, пальцами зарылись в его волосы на затылке, захлопывая капкан. Скрепляя нас навеки. — И я тебя люблю, мышонок. Пиздец как сильно, — прошептал он, разрывая поцелуй, но продолжая тяжело и рвано дышать мне в губы. Его большие пальцы стерли остатки слез с моих щек, — не забывай об этом никогда. Когда он наконец нехотя отстранился, его глаза уже не были столь потрясенными. Тьма в них сгустилась, превращаясь в тот самый одержимый, фанатичный блеск, который я видела вчера ночью. — Я тебя услышал, Саманта, — низко, рокочуще произнес он, медленно поднимаясь с колен, — твоя преданность... самое дорогое, что у меня есть. Он отступил на шаг назад и опустился обратно в свое большое кожаное кресло. Откинувшись на спинку, Вайс вальяжно и властно раздвинув свои мощные бедра. Вся его поза была буквально пропитана доминированием и абсолютным контролем. — Но у нас есть одна проблема, мышонок, — его голос стал обманчиво мягким, бархатистым, от чего по моему позвоночнику пробежала обжигающая волна предвкушения. — Ты нарушила мой прямой приказ. Полезла туда, куда я запретил тебе лезть. И, что самое неприятное, ты посмотрела мне прямо в глаза и солгала. Я сглотнула, чувствуя, как мгновенно пересохло во рту. Смазанные дорожки слез на моих щеках высохли окончательно, уступая место совершенно другой влаге, которая уже начала собираться между ног. — Я ценю твои мотивы, — продолжил Торнтон, и его рука медленно легла на пояс черных спортивных джоггеров. — Но в моем мире за неподчинение всегда следуют последствия. Иначе система рухнет. А я не могу позволить своей женщине думать, что она может мне врать. Раздался звонкий, металлический звук опускающейся собачки молнии и шелест ткани. Вайс приспустил грубую ткань штанов вместе с бельем, высвобождая наружу свой тяжелый, уже налившийся каменной твердостью горячий ствол. Он был просто огромным. Пульсирующим, пугающе красивым в тусклом свете камина. С сияющей смазкой кроваво-красной головкой. Мое сердце тут же забилось где-то в горле, а дыхание перехватило. Рот наполнился слюной. Я даже не думала, что могу так соскучиться по чему-то за один день. Его темные глаза впились в мое лицо, не оставляя мне ни единого пути к отступлению. — Иди ко мне, Сэмми. Становись на коленки, — приказал он тоном, не терпящим никаких возражений. — Покажи, какая ты хорошая девочка. Меня бросило в жар. Щеки вспыхнули так, что, казалось, могли осветить комнату. Мой первый минет. Я никогда раньше этого не делала. Только видела в фильмах для взрослых и читала в книгах. Но сейчас, глядя на этого невероятного, опасного мужчину, который только что признал меня своей, я не испытывала ни капли отторжения. Только дикий, животный голод и желание подчиниться. Показать, что я действительно сожалею и готова загладить вину. Скинув со своих ног край пледа, я послушно сползла с дивана на пушистый ковер. Мои колени коснулись мягкого ворса. Я оказалась прямо между его широко раздвинутых ног, в эпицентре его обжигающего жара и терпкого запаха бергамота, кедра и мускуса. Торнтон смотрел на меня сверху вниз взглядом абсолютного собственника. Его длинные сильные пальцы зарылись в мои светлые волосы на затылке, чуть оттягивая их назад, заставляя меня поднять голову и посмотреть ему в глаза. — Ты моя. Каждой своей клеточкой, — хрипло прошептал он, и его большой палец мазнул по моей нижней губе, приоткрывая её. — Докажи это. Возьми его в рот, мышонок. И я не стала сопротивляться. Боже, да если быть до конца честной, я мечтала об этом больше всего на свете. Облизнув губы, я бросила последний взгляд вверх на мрачное, довольное лицо Вайса и нежно обхватила пальчиками горячее основание его члена. Покрытое тонкими змейками вен, оно пульсировало и дергалось в моей руке, заставляя меня нервничать. Я не знала как и что делать. Просто взять в рот? А что если я как-то случайно наврежу ему? — Эй, — тихо позвал меня Торнтон, расставляя бедра немного шире и слегка сползая по креслу вниз, чтобы заглянуть мне в глаза, — ты и этого никогда не делала? В ответ я лишь быстро мотнула головой. На этот раз краска залила всё моё лицо и шею. Я была так смущена, что на секунду мне показалось, что у меня из ушей идёт пар. Но Вайса это нисколько не напрягло. Наоборот. Как и во время нашего первого секса, на лице этого дьявола появилась такая широкая довольная ухмылка, что мне стало страшно, что она сейчас треснет от уголков губ к ушам. Боже, какой же он собственник. — Ничего. Я тебя научу, малышка, — усмехнулся он, поглаживая своей широкой горячей ладонью по голове, — самое главное, не нервничай. Он тебя не укусит. Нахмурившись, я резко подняла глаза на Вайса и недовольно фыркнула. — По-твоему мне пять лет? Я знаю, что он меня не укусит, — буркнула я и провела рукой вверх-вниз по его стволу, вырывая из груди мужчины натужное мычание, — я волнуюсь. Не хочу как-то... ранить. — Саманта Хэйз, — с улыбкой выдохнул Вайс, удивительно бережно наматывая мои светлые волосы на кулак, — я весь твой. От макушки до кончиков пальцев ног. Ты можешь делать со мной всё что хочешь и как хочешь. Учись. Я буду только рад быть твоим тренажером. Его слова, сказанные с такой хриплой, порочной нежностью, окончательно сорвали все мои внутренние тормоза. Мой мужчина. Мой личный дьявол, который прямо сейчас сидел передо мной, готовый отдать себя в мои неопытные руки. Сделав глубокий, дрожащий вдох, я заставила себя расслабиться. Мой взгляд скользнул по его идеальному, напряженному прессу, кубики которого сейчас резко выделились от его тяжелого дыхания, и опустился ниже. Робко, я подалась вперед и для начала оставила легкий, невесомый поцелуй прямо на горячей, влажной от смазки головке. Бёдра Вайса моментально дернулись навстречу моему рту. Из его груди вырвался такой глубокий, утробный стон, что вибрация от него, казалось, передалась мне через пальцы, которыми я сжимала основание его члена. Его кулак в моих волосах непроизвольно сжался чуть крепче, не причиняя боли, а лишь фиксируя меня на месте. — Блять... да, Сэмми, — прохрипел он, откидывая голову на спинку кресла. Его кадык дернулся. — Давай. Смелее. Приоткрыв губы, я осторожно накрыла ими раскаленную плоть, вбирая его в себя. Внутри меня всё сжалось от осознания того, насколько он был большим и горячим. Природный вкус его смазки, солоноватый, терпкий, ударил по моим рецепторам. Промежность тут же болезненно свело от перевозбуждения. Медленно скользнув губами вниз, я взяла его немножко глубже, стараясь все делать так, как видела в кино, но вдруг слегка засомневалась. — Спрячь зубки, мышонок, — тут же пришел на помощь его низкий, вибрирующий голос. Торнтон приоткрыл потемневшие глаза, наблюдая за мной сквозь полуприкрытые веки. В его взгляде плескался чистый, первобытный голод. — Вот так. Умница. А теперь добавь язык. Я послушно спрятала зубы за губы и мягко провела влажным языком по выступающей венке на его стволе, одновременно двигая головой вверх и вниз. Это сработало как взрывчатка. Огромное тело Торнтона напряглось, превращаясь в натянутую стальную струну. Его пальцы зарылись в мои волосы, уже не просто удерживая, а начиная задавать легкий, направляющий ритм. Он мягко надавливал мне на затылок, показывая, насколько глубоко он хочет, чтобы я его брала. С каждым моим движением его дыхание становилось всё более рваным. Я слышала, как он рычит, как скрипят его зубы от сдерживаемых стонов. И внезапно, первоначальный страх сделать что-то не так сменился совершенно новым, опьяняющим чувством. Властью. Я, Саманта Хэйз, стоя на коленях на пушистом ковре в гостиной, доводила до животного исступления самого опасного мужчину Нью-Йорка. А он беззаветно плавился на моем языке. Осмелев, я снова обхватила свободную часть его члена рукой, начав двигать ладонью в такт своим губам, ускоряя темп. Я жадно вбирала его, ласкала языком, вслушиваясь в каждый его стон, как в самую прекрасную музыку на свете. — Боже... Сэм, — прорычал Вайс, и его бедра начали бесконтрольно, с силой бить вперед, навстречу моему рту. На его лбу выступила испарина. Наказание, которое он придумал для меня, превратилось для него в самую сладкую пытку. — Какая же ты... охуенная. Не останавливайся, моя хорошая. Я сейчас... Его рука на моем затылке сжалась до предела, удерживая меня, пока его тело забилось в крупной дрожи, и вдруг, в заднюю стенку моего горла резко выстрелила горячая густая струя. От неожиданности, я зажмурилась, чтобы не кашлянуть и начала покорно глотать. Соленый вкус спермы Вайса заполнил мой рот, вытесняя всё остальное. Она была горячей, почти как кипяток и густой. Пальцы мужчины держали меня крепко, не давая отодвинуться и, если честно, я сама этого не хотела. И когда наконец последняя капля семени скользнула по моему горлу, с облегченным выдохом, я выпустила красный, влажный от слюны член Торнтона изо рта и улыбнулась, глядя на него снизу вверх. — Ну что? Как тебе? — прохрипела я севшим от таких манипуляций голосом. Мои ладони мягко поглаживали голые колени Вайса, успокаивая его и себя. Он же ответил не сразу. Несколько секунд он молча смотрел в потолок, тяжело и рвано дыша. Его грудная клетка вздувалась и опадала, рельеф на прессе то становился мягче, то вдруг проступал сильнее, резче. А затем, опустив тяжелую голову вниз, он посмотрел на меня из-под полуприкрытых век и ответил: — Я, блять, люблю тебя... Саманта Торнтон.

Шэрил МакАдамс.

Большая светлая ванная из белого мрамора сейчас была погружена в плотную ночную тьму. Вода из душа громко ударялась о мраморный пол, наполняя это помещение горячим паром и перекрывая собой мои жалкие рванные рыдания. Сидя на мокром полу душа абсолютно голая, я тихо всхлипывала, в очередной раз проводя лезвием от опасной бритвы по внутренней стороне своих бёдер, выпуская из порезов дорожки крови. Он все равно туда больше не смотрит. Так что не узнает, что там у меня появились шрамы. Сука, как же было больно. Не физически. Нет. Морально. Я ведь влюбилась в него. Как последняя, наивная идиотка. Я поверила в эту красивую сказку, которую он так мастерски разыгрывал на публику. Роскошные букеты, дорогие подарки, эти его собственнические взгляды на светских раутах... А то, как жестко и жадно он брал меня все эти три месяца с момента нашей помолвки? Я кричала под ним, срывала голос, покрывалась синяками от его грубых, властных пальцев и искренне верила, что нужна ему. Что за этой ледяной стеной скрывается страсть именно ко мне. А оказалось — я была просто удобным телом. Глупой куклой для сброса напряжения и подписью в гребаном контракте. Лезвие снова обожгло кожу. Очередной неглубокий, но саднящий порез на бедре сделан. Отец убьет меня. Папа всегда считал меня бесполезной пустышкой, красивым приложением к его криминальной империи, годным лишь на то, чтобы выгодно раздвинуть ноги перед нужным партнером. И я в очередной раз доказала, что он прав. Я не смогла удержать своего мужчину. Не смогла стать для него той, ради которой он забыл бы обо всем. Но кто смог? В голове назойливой мухой жужжало одно имя. Саманта Хэйз. Эта серая, невзрачная мышь из его офиса. Новенькая, которую он притащил по просьбе друга. Я не знала наверняка, была ли она сейчас в его загородном доме, но интуиция так и вопила об этом. Эта подстава в кафетерии с Риком, внезапная, неконтролируемая ярость Вайса, то, как он исчез вместе с ней... Между ними точно что-то было. И от этой мысли внутренности скручивало дикой кислотной ревностью. Отбросив серебристое лезвие в сторону, я с трудом поднялась на дрожащих ногах и с силой ударила по хромированному вентилю, выключая воду. Шум прекратился, оставляя меня наедине со звенящей тишиной ванной комнаты. Ступив босыми ногами на прохладный белый пол, я подошла к огромному зеркалу во всю стену. Тусклый свет луны из окна осветил мое отражение. Мокрые, спутанные каштановые волосы прилипли к плечам. Потекшая тушь превратила меня в призрака с черными провалами вместо глаз. Я смотрела на свое бледное, обнаженное тело и видела, как по внутренней стороне бедер, смешиваясь с каплями воды, медленно и неотвратимо ползут свежие, яркие струйки крови. Жалкое зрелище. Хватит с меня рыданий. Надоело. Мои пальцы сжались в кулаки, ногти до боли впились в ладони. Я — Шэрил МакАдамс. И я никогда не отдаю то, что принадлежит мне по праву. Я вырву Вайса из рук той девки, с которой он сейчас спит. Чего бы мне это ни стоило. И если для того, чтобы вернуть своего жениха, мне придется стереть эту мышь в порошок, растоптать и уничтожить ее никчемную жизнь... Что ж. Значит, так тому и быть.