party party yeah!

Было жарко. Кёнбэ смотрел в окно на догоравший закат и не верил, что лето заканчивается. Август выдался очень жаркий и сухой - самое то в такую погоду гулять прохладными вечерами, купаться в речке, похожей на лужу, есть мороженое и веселиться с друзьями. Увы - все это Кёнбэ недоступно. После того, как он четырнадцатого июля признался в любви Сынхо и привел его к себе домой. Да, мать весь город обзвонила, обнаружив, что сына нет дома посреди ночи, но наверное его возвращению можно было бы и обрадоваться.... Но нет - ни Кёнбэ, чутка пьяный и потрёпанный, ни грязный Сынхо, который обнимал его, ничуть не растопили материнское сердце. Кёнбэ получил выговор, лишение телефона и домашний арест до конца лета. Перед сном он зачеркивал циферки дней в сделанном наспех календаре - скорее бы учебный год начался... В тоже время Сынхо, тоже запертый, так же тщетно смотрел на жаркий закат и грустил. Не выходить из дома было не насколько плохо, как не видеть Кёнбэ. Он скучал. Ему хотелось опять слышать его голос, улыбаться в ответ, обнять, коснуться губами теплой кожи... Пожалуйста... Как хорошо, что завтра первый учебный день! Они смогли поговорить. Не сговариваясь, остались после уроков возле окна пронизанной солнцем лестничной клетки. Пахло отчего-то пылью, успокаивала непривычная тишина. Ослепляло бескрайнее синее небо. Сынхо посмотрел на Кёнбэ и тихо произнес: - Солнышко, я скучал. - Я тоже. - ответил Кёнбэ. Он улыбнулся и продолжил - Помнишь ту вечеринку? - О да, когда мы целовались как проклятые и спали на одной кровати! - отчего-то рассмеялся Сынхо. Вспомнить былое было приятно. Даже если оно слегка нелепое. - Тебя тоже поругали? - Немного. Только запретили выходить из дома и пользоваться телефоном. - грустно ответил Сынхо. "И общаться с тобой" - хотел добавить он, но не хотел расстраивать младшего. - Мне тоже. Сынхо, а ты меня любишь? - задумчиво спросил Кёнбэ, отвернувшись к окну. Не похоже, будто ему было грустно. Скорее он чего-то ждал. Вместо ответа Сынхо обнял младшего со спины и прижался щекой к его щеке. Прямо как тогда, на после вечеринки, вмиг стало спокойно и так хорошо-хорошо, словно так и должно быть. Сынхо поцеловал Кёнбэ в щеку, обнял сильнее и чмокнул в губы, нежно и заботливо. - Вот, солнце, теперь ты видишь, как я тебя люблю. - прошептал он. - Да, даже под ноги кое-кому стошнил. - смеясь, тихо ответил Кёнбэ. - И не говори! Кстати, с Ёджун-хёном там что? - В тюрьме сидит. Как и его приспешники. А я теперь в новой группе. - похвастался Кёнбэ. - Я рад за тебя. - сказал Сынхо. А ещё я это... ночью тебя целовал. - совсем тихо, шепотом добавил он. - А это когда? - Помнишь, когда мы на юбилее моей бабушки кровать делили. Я ещё тогда понял - что-то я не так к тебе отношусь, как надо... - громче сказал старший. Внезапно эта ситуация показалась ему ужасно забавной. - О, помню. Сынхо-хён, все правильно, ты как надо меня любишь, а не как друга, не дай бог... - улыбнулся Кёнбэ. Он успокаивающе погладил руку Сынхо, словно говоря "молодец, умница". - Правда? - шутливо удивился старший. - Правда. Ещё мне самому тогда снилось, что мы пара, я наши совместные фотки смотрел. - Ну ты даёшь! Вещий сон, оказывается! - засмеялся Сынхо. Вместо ответа они опять пьяняще целуются, и вновь, и вновь соприкасаются губами и смеются. Хорошо. Пахло отчего-то пылью, успокаивала непривычная тишина. Ослепляло бескрайнее синее небо. Может быть, они не Ромео и Джульетта. Но Сынхо и Кёнбэ вместе, а значит, все возможно.