Нити судьбы

Панси Паркинсон стояла в кабинете Министра магии, чувствуя, как холод пробирается под одежду. Её отец сидел в кресле, сгорбившись. Все их счета были заморожены, а сами они ютились сейчас на окраине Лондона, едва сводя концы с концами. — Ну что ж… Не буду ходить вокруг да около, — Кингсли Шеклболт взглянул на нее с сочувствием, — Когда Ваш отец попросил нас помочь Вам, мисс Паркинсон, мы согласились при одном условии. Вы вступите в брак с Гарри… Гарри Поттером. Только так он сможет защитить Вас от посягательств мистера Селвина. — Значит, выбор невелик? — голос Панси был ломким, как лед, — Либо мистер Селвин, либо… Поттер? Шеклболт тяжело вздохнул, не поднимая глаз от пергамента. — Мистер Селвин предложил оплатить все долги вашей семьи в обмен на Ваше согласие, Панси. Его условие было жестким, немедленный брак и ваш переезд в его поместье во Франции. Фактически, он покупал вас как игрушку. Панси сжала кулаки. Она терпеть не могла мистера Селвина, одного скользкого типа из Министерства, который усиленно делал вид, что ухаживает за ней. — Но мистер Поттер вмешался, — продолжил Кингсли, и в его голосе послышалось скрытое одобрение, — Как только он узнал о сделке Селвина, он пришел в ярость. И добился того, чтобы Селвин был немедленно отстранен от всех государственных должностей. Гарри предложил встречный вариант. Он берет вас под свою личную опеку. Официально. Как жену. — И Поттер не ставит условий? — Панси горько усмехнулась, — Не увозит меня… куда-нибудь, чтобы я не мешалась под ногами? — Он дает тебе свое имя как щит, — тихо произнес отец, наконец подняв на неё глаза, — Это единственный способ сохранить честь. Селвин уничтожил бы тебя. Поттер… он хотя бы умеет сострадать. Дрожащей рукой Панси взяла перо. Когда контракт был подписан, она ощутила, как на пальце материализовалось кольцо, простое, золотое, непривычно тяжелое. *** Вечерний туман окутывал дом на площади Гриммо. Панси вышла из такси, чувствуя, как внутри всё сжимается от унижения. Медленно шагая к дому, она подняла взгляд и замерла. На верхней ступеньке крыльца стоял Поттер. Он был в простой белой рубашке с закатанными рукавами, растрепанный и какой-то непривычно домашний. В его руках не было палочки, а в глазах ни капли торжества. — Здравствуй, Паркинсон, — сказал он негромко, — Проходи, ты, наверно, устала. — Ну давай, Поттер, скажи это, — Панси вздернула подбородок, маскируя дрожь в коленях привычной язвительностью, — Скажи, как тебе приятно видеть Паркинсон, которая унижается у твоего порога. Селвин хотя бы честно хотел меня купить, а ты… ты строишь из себя святого. Гарри нахмурился, и его зеленые глаза за стеклами очков блеснули холодным огнем. — Селвин собирался тебя сломать, Панси. А я просто хотел, чтобы этот подонок больше никому не смог диктовать условия. В этом доме ты не пленница. Твоя комната на втором этаже, и дверь закрывается на замок изнутри. Запомни это сразу. Он посторонился, пропуская её внутрь. Панси замерла, пораженная теплом темного холла, и осторожно прошла внутрь. *** Позже, переодевшись в шелковый халат Панси расхаживала по огромной спальне. Синие шторы, мягкий ковер, камин… Всё было слишком идеальным, чтобы быть правдой. Она ждала подвоха. Ждала, когда Поттер придет требовать свою «награду». Тихий стук в дверь заставил её вздрогнуть. — Войди, — выдохнула она, готовясь к худшему. Гарри вошел, неся в руках стакан теплого молока и шерстяной плед. Заметив, как она сжалась в углу кровати, он остановился на почтительном расстоянии. — Я просто хотел сказать… — начал он, глядя куда-то в сторону, — Завтра мы уладим дела с банком. Твои родители смогут вернуться в поместье, я договорился о снятии ареста с части их имущества. Им больше не придется ютиться на окраине. Панси почувствовала, как в горле встал ком, мешая дышать. — Почему, Поттер? — её голос сорвался на шепот, — Мы ведь ненавидели друг друга. Ты ведь помнишь, что я кричала в Большом зале? — Помню, — он наконец поднял на неё взгляд, — Ты была напугана. Гарри подошел ближе и осторожно накинул плед ей на плечи, едва коснувшись пальцами её кожи. От этого тепла по телу Панси разлилось странное, забытое чувство безопасности. — У тебя удивительные глаза, Панси, — вдруг глухо произнес он — В школе они всегда горели, а сейчас в них только пустота. Я не прошу тебя любить меня. Просто… живи здесь. Будь свободна. Он посмотрел на неё еще секунду и быстро вышел из комнаты. Панси осталась сидеть на кровати, кутаясь в плед и вдыхая едва уловимый аромат свежести. И впервые за долгие месяцы вдруг уткнулась лицом в подушку и заплакала от того, что кошмар наконец закончился. *** На улице бушевала гроза. Тяжелые капли дождя барабанили по стеклам, а вспышки молний на мгновение заливали спальню Гарри белым светом. Он стоял у окна, глядя на то, как гнутся под порывами ветра деревья в саду. Мысли его были заняты Панси. Она жила в его доме всего несколько дней, и каждый раз, когда они сталкивались в коридоре, она смотрела на него так, словно ждала удара. Это ранило Гарри больше, чем её прежние оскорбления. Ведь он принял это решение, заключить с ней брак, потому что она нравилась ему еще в Хогвартсе. Гарри вышел в коридор. У двери её комнаты помедлил, а затем тихо постучал. Не дождавшись ответа, он приоткрыл дверь. Панси не спала. Она сидела на кровати, обхватив колени руками, и при каждой вспышке молнии её плечи мелко вздрагивали. — Паркинсон? — тихо шепнул он. Она резко обернулась. В тусклом свете ночника её лицо казалось совсем бледным, а глаза огромными. — Поттер? Что ты здесь делаешь? Пришел проверить, не сбежала ли я к Селвину под дождем? — Я пришел проверить, всё ли в порядке, — Гарри проигнорировал её колкость и присел на край кровати, — Ты дрожишь. — Это просто холод, — соврала она, но очередной раскат грома заставил её вздрогнуть. Гарри не выдержал. Не задумываясь, он накрыл её холодные пальцы своей ладонью. Панси замерла. Она ждала, что он начнет действовать как «муж», но Гарри просто держал её за руку. — Можешь не притворяться сильной. Хотя бы здесь, — негромко сказал он. — Почему ты такой добрый со мной? — прошипела она, — Я ненавидела тебя, а ты… — Мы все были детьми, — Гарри осторожно убрал выбившуюся прядь с её лба, — Я не жду, что ты изменишься за одну ночь. Я просто хочу, чтобы ты знала, что тебе больше не нужно бояться. Ни грозы, ни Селвина, ни меня. Панси подняла на него глаза. В них всё еще плескалось непонимание, но страх начал отступать. — Поттер… — она запнулась, — Можно… ты останешься? Просто посиди здесь. Пока не кончится гроза. — Конечно, — улыбнулся Гарри. Он пересел поудобнее, прислонившись спиной к изголовью кровати, а Панси, помедлив, положила голову ему на плечо. Так, под шум дождя, они и встретили рассвет. *** Следующей ночью гроза пришла снова. Тяжелые капли дождя с силой барабанили по стеклам, а небо то и дело разрывали молнии. Панси сидела на кровати, кутаясь в плед. Она старалась дышать ровно, но каждый раскат грома заставлял её вздрагивать. Дверь тихо скрипнула, и в комнату вошел Гарри. В руках он нес поднос, от которого поднимался ароматный пар. — Я подумал, что в такую погоду уснуть невозможно, — негромко сказал он, ставя поднос на прикроватный столик, — Чай с бергамотом и немного мяты. Помогает унять дрожь. Панси посмотрела на две чашки и невольно смягчилась. — Ты решил подпоить меня чаем, Поттер? — привычно съязвила она, но подвинулась, освобождая место на краю кровати, — Садись уже. Не стой как судебный пристав. Гарри сел рядом, протягивая ей чашку. Теплота приятно согрела пальцы. Какое-то время они молча слушали, как неистовствует ветер за стенами дома. — Знаешь, — вдруг нарушила тишину Панси, — Я однажды отдыхала в небольшом городке на побережье. Вскоре после… после всего. Гарри заинтересованно приподнял бровь. — И чем ты занималась там? Панси хитро прищурилась. — Я научилась водить мотоцикл. Настоящий, магловский. Один парень показал мне, как водить. Скорость, ветер в лицо… Знаешь, Поттер, это почти как полет на метле, только ты чувствуешь под собой металл, а не дерево. Гарри чуть не подавился чаем. Он во все глаза смотрел на эту хрупкую девушку в шелковой сорочке, которая только что призналась в любви к мотоциклу. — Ты? На мотоцикле? — он потрясенно покачал головой, — Мерлин, я бы отдал мешок галлеонов, чтобы увидеть это. — О, если будешь хорошо себя вести, Поттер, я, может быть, даже прокачу тебя. С ветерком. Только чур не визжать как девчонка, когда я выжму сотню. Гарри улыбнулся, чувствуя, как неловкость окончательно уходит. — Боюсь, я буду плохим пассажиром. Я пробовал учиться водить магловскую машину прошлым летом. Гермиона настояла. Сказала, что это полезный навык. — И как успехи? — Панси насмешливо выгнула бровь. — Скажем так… кусты у дома до сих пор не оправились, а инструктор после второго занятия посоветовал мне общественный транспорт, — признался Гарри, и они рассмеялись. В этот момент молния осветила комнату особенно ярко, и последовавший за ней гром заставил дом вздрогнуть. Панси непроизвольно прижалась к плечу Гарри. Он не отстранился, наоборот, осторожно приобнял её, удерживая за плечо. — Ты даже машину водить не умеешь, а лезешь меня спасать. Герой… — прошептала она, на этот раз без привычного сарказма. — Машины — это сложно, — отозвался он, чувствуя, как её волосы щекочут ему щеку, — А… это… как-то само собой получилось. Рефлекс. Они допили чай в уютном молчании. Гроза постепенно уходила, оставляя после себя лишь мерный шум дождя. Панси чувствовала, как веки тяжелеют. Тепло Гарри и аромат мяты подействовали лучше любого сонного зелья. — Не уходи, — сонно пробормотала она, когда он хотел забрать поднос, — Посиди еще немного. — Хорошо, я не уйду, — тихо ответил он. И остался. И когда утро заглянуло в окно, окрашивая комнату в теплые тона, оно застало их спящими. Панси, уютно устроилась на его плече, а Гарри даже во сне держал её за руку. *** Сегодня грозы не было. Так, мелкий дождик. Панси сидела на краю кровати, чувствуя себя донельзя нелепо. Она боялась признаться себе в том, что ждет Поттера. Надеется, что он снова придет, чтобы провести с ней вечер. На ней была лучшая шелковая сорочка из парижского бутика. Тонкое кружево, жемчужный блеск, опасное декольте. Раньше она знала, что в таком наряде выглядит безупречно, но сейчас шелк неприятно холодил кожу, а левая бретелька то и дело сползала, раздражая. Когда в дверь постучали, Панси выпрямилась, напуская на себя вид роковой женщины. Сегодня у нее был план. Она знала, что должна сделать. В её мире ничто не давалось даром. Если Поттер ее спас, он все равно потребует плату. Лучше уж предложить это самой, на своих условиях, чем ждать, когда он возьмет её силой. — Войди, Поттер, — бросила она. Гарри вошел с подносом, на котором снова дымился чай, и лежало печенье. Панси медленно поднялась, позволяя сорочке скользнуть по бедрам. Она сделала шаг навстречу, намеренно сокращая дистанцию, и прикусила губу, глядя на него снизу вверх из-под ресниц. — Ты опять принес чай? — прошептала она, коснувшись пальцами его предплечья, — А я думала, ты наконец пришел за чем-то другим… Мы ведь теперь муж и жена, Гарри. Я умею быть благодарной. Она подалась вперед, ожидая, что он поставит поднос и прижмет её к себе, как сделал бы любой на его месте. Она уже приготовилась к этому чувству: смеси триумфа и липкого отвращения к самой себе. Но Гарри замер. Он посмотрел на её полуобнаженные плечи, на кружево, которое едва прикрывало грудь, и… на его лице отразилось не желание, а какая-то странная жалость. Он неловко поставил поднос на стол и поправил очки. — Панси, — тихо сказал он, — Тебе… тебе не нужно этого делать. — Чего «этого»? — она попыталась вернуть в голос уверенность, но он дрогнул. — Вот этого. Соблазнять, — Гарри вздохнул и решительно зашагал к своему шкафу, — Ты посинела от холода. У тебя мурашки, и ты едва стоишь на ногах от усталости. Зачем ты это устроила? В этом доме сквозняки, а на тебе… — он неопределенно махнул рукой в сторону её наряда, — …Кусок занавески, а не одежда. В этом только простуду подхватить, а не соблазнять кого-то. И вообще, я думал, мы подружились, а ты… Панси осеклась. Её великий план рассыпался в прах, превратившись в нелепую театральную постановку. Она почувствовала, как щеки вспыхнули от жгучего, невыносимого стыда. Ей захотелось провалиться сквозь пол. — Это шелк высшего качества! — выкрикнула она, хотя голос сорвался, а плечи поникли. — Это неудобная и холодная ерунда, — отрезал Гарри. Он подошел к ней, держа в руках пушистый серый халат и пару толстых носков с нелепым узором из золотистых снитчей. Не спрашивая разрешения, он набросил халат ей на плечи. Тяжелая, теплая ткань мгновенно поглотила её хрупкую фигуру, спрятав и кружево, и шелк, и всё её неудавшееся кокетство. — Надень, — скомандовал он, протягивая носки, — И не спорь. У тебя нос красный, как у Рона после тренировки. Панси замерла, глядя на носки в его руках. Стыд медленно сменялся странным оцепенением. Она молча натянула их и запахнула халат, завязав пояс на два узла. Теперь она выглядела не как слизеринская принцесса, а как взъерошенный воробушек. — Вот так лучше, — Гарри улыбнулся и протянул ей чашку с чаем, — Садись, пей. Панси приняла чашку, чувствуя, как неловкость затапливает её. Ей было невыносимо стыдно за свою попытку расплатиться. Она присела на край кровати, поджав под себя ноги в нелепых носках. — Спасибо, — тихо сказала она, — И… прости. Я просто не знала, как еще… — Я понимаю, — Гарри сел в кресло напротив, грея руки о свою чашку, — Но здесь ты в безопасности. Тебе не нужно ничего из себя изображать. Панси посмотрела на него поверх чашки. — Знаешь, Поттер… — она чуть улыбнулась. — На мотоцикле было проще. Там на тебе нет кружев, только кожаная куртка и шлем. Гарри тихо рассмеялся. «Я куплю ей мотоцикл, — подумал он, — Только чтобы видеть ее улыбку». Они просидели так до рассвета, разговаривая о самых простых вещах. И когда Панси уснула, прислонившись к спинке кровати, Гарри осторожно переложил её на подушки и укрыл одеялом. *** На следующее утро Панси сидела на скамье в саду. Сад после дождя пах свежестью и мокрой землей. Она погрузилась в свои мысли и не сразу услышала шаги. — Не верю своим глазам! Паркинсон? — раздался знакомый насмешливый голос. Панси вздрогнула и обернулась. Перед ней стоял Рон Уизли. Он выглядел удивленным, но, к её облегчению, в его взгляде не было прежней ненависти. — Уизли, — она быстро поднялась, и щеки вспыхнули, — Поттера нет дома. — Я уже понял, — Рон скрестил руки на груди, внимательно разглядывая её, — Значит Гарри и правда вытащил тебя из той ямы с Селвином. Панси приготовилась к защите, ожидая едких замечаний о её падении, но Рон лишь хмыкнул. — Ладно, не пугайся так. Если Гарри считает, что ты стоишь его защиты, значит, так оно и есть. Передавай ему привет. И… — он замялся на секунду, — …неплохо выглядишь, Паркинсон. Тебе идет быть здесь. Когда он ушел, Панси еще долго сидела, глядя на пустую дорожку. Мир определенно сошел с ума, ведь Уизли не только не проклял её, но и пожелал удачи. Гарри вернулся спустя час. Он нашел её всё на той же скамье и молча сел рядом. На мгновение между ними воцарилась тишина, наполненная ароматом цветов и яблок. — Заходил Уизли, — сказала наконец она. — И как? — Гарри осторожно коснулся её руки. — Он не пытался меня убить. Это прогресс, не так ли? — Панси слабо улыбнулась. Гарри рассмеялся и придвинулся ближе, чувствуя, как неловкость последних дней окончательно тает. — Здесь так чудесно, — проговорила Панси, глядя на то, как небо окрашивается в нежно-розовый цвет. — Да, — согласился Гарри, — Я рад, что ты это заметила. Он переплел их пальцы. — Знаешь, Панси… я ведь действительно долго думал о тебе. Еще в школе. Ты всегда была такой… настоящей в своей вредности. — А ты был таким настоящим в своем занудстве, — парировала она, но прижалась головой к его плечу. В тот вечер они долго сидели в саду, разговаривая о мелочах. О книгах, о Хогвартсе, о будущем. И когда пришло время идти спать, Панси первая остановила его в дверях спальни. — Гарри, — она внимательно посмотрела на него, — Не уходи. Мне… мне всё еще немного неуютно одной. Гарри положил руки на её плечи. — Я никуда не уйду, — пообещал он. Той ночью они снова спали вместе. И Панси сама, засыпая, коснулась его губ в знак благодарности. И этот поцелуй значил гораздо больше, чем любая страсть. *** Утро ворвалось в спальню ярким солнечным светом. Панси проснулась первой. Она обнаружила, что всё еще сжимает руку Гарри, а её голова покоится на его плече. Он спал глубоко и спокойно. Панси тихо выбралась из кровати и подошла к зеркалу. Тонкая шелковая сорочка облепила её фигуру. Панси вздохнула. Эта вещь была создана для ленивых завтраков в поместье, а не для жизни в доме, где нужно самой спускаться на кухню. Сзади послышался шорох. Гарри сел, щурясь и нащупывая очки на тумбочке. — Доброе утро, — пробормотал он. Его взгляд невольно остановился на Панси, и он быстро отвел глаза, почувствовав, как щеки залила краска. — Слушай, Панси… я тут подумал. У тебя ведь почти нет вещей с собой? Только тот чемодан, что ты привезла? Панси гордо вскинула подбородок, поправляя бретельку. — У меня есть самое необходимое, Поттер. Две шелковых сорочки, пара платьев от французских кутюрье и щетка для волос. Что еще нужно леди? Гарри не выдержал и громко рассмеялся. — Леди нужно что-то, в чем можно выйти в сад, не боясь зацепиться за кусты. И в чем не замерзнешь через пять минут. Твоя сорочка… она, конечно, красивая, но совершенно непрактичная. Никакого удобства. — Ты критикуешь мой гардероб? — возмутилась она. — Парень в растянутой футболке учит меня одеваться? Гарри встал, потягиваясь и качая головой. — Собирайся. Мы идем за покупками. В магловский Лондон, где нас никто не узнает, и мы сможем спокойно выбрать тебе нормальную одежду. Спорить было бесполезно. *** Когда они переступили порог огромного торгового центра из стекла и стали, Панси на мгновение замерла. Обилие огней, шум эскалаторов и бесконечные витрины ошеломили её. В Косом переулке всё было тесным, пыльным и пахло не очень. Здесь же пахло свежестью, новыми тканями и дорогим парфюмом. — Поттер, это… это всё магазины? — она обвела рукой огромное пространство, — Здесь можно заблудиться. — Идем, — Гарри мягко подтолкнул её к входу в большой отдел одежды, — Бери всё, что тебе нравится. Никаких ограничений. Просто меряй всё, что захочешь. Панси посмотрела на него с недоверием. — Всё? Ты уверен? Мои аппетиты могут разорить среднего волшебника, Гарри. — Попробуй, — усмехнулся он, присаживаясь на мягкий пуфик у примерочных, — Я подожду. И тут в Панси проснулся азарт. Сначала она осторожно трогала ткани, морщила нос от простого хлопка, но постепенно вошла во вкус. Она брала джинсы, кашемировые джемперы, кожаные куртки и легкие летящие юбки. Каждый раз, когда шторка примерочной распахивалась, Гарри замирал. Панси выходила в новом образе, и её глаза сияли так, как он еще не видел. — Ну, как тебе это? — она выпорхнула в узких темно-синих джинсах и объемном белом свитере, который делал её хрупкое лицо еще нежнее, — Выгляжу как… как-то странно? Гарри смотрел на неё с наивным, почти детским восторгом. Он не был экспертом в моде, но он видел, как одежда подчеркивает её талию, как открывается её шея. — Ты выглядишь… потрясающе. Правда. Тебе очень идет этот цвет. Его искренняя реакция подогревала её. Ей хотелось показывать ему еще и еще. Она крутилась перед зеркалом, смеялась над нелепыми рисунками на футболках и впервые в жизни не думала о том, каково ее поведение. — А это? Смотри! — она вышла в короткой кожаной куртке, — Почти как для мотоцикла, да? — Определенно, — выдохнул Гарри. Его восторженный взгляд был для неё лучшим комплиментом. Она видела, что он не просто оплачивает счета, он действительно любуется ей. Под конец прогулки, когда руки Гарри уже были заняты десятком пакетов, они забрели в отдел вечерних нарядов. Панси замерла у манекена в платье цвета ночного неба. Глубокий синий атлас, открытая спина. — О, Мерлин… — прошептала она, касаясь ткани, но тут же отдернула руку. — Примерь, — твердо сказал Гарри, — Просто примерь. Оно создано для тебя. Когда она вышла из примерочной в этом платье, в магазине словно стало тише. Атлас облегал её фигуру как вторая кожа, подчеркивая каждый изгиб. Гарри медленно подошел к ней со спины и встретился с ней взглядом в зеркале. — Мы обязательно найдем повод, чтобы ты его надела, — тихо сказал он. — Я обещаю. Приемы, балы… все это будет. И ты будешь там самой красивой. Панси почувствовала, как к горлу подкатил комок. Она вдруг поняла, что все эти вещи были не просто покупками. Это были кирпичики, из которых он заново строил её разрушенный мир. — Ты сумасшедший, Поттер, — прошептала она, прислонившись затылком к его плечу, — Совершенно сумасшедший. — Зато у тебя теперь есть нелепые носки, — напомнил он, и они оба рассмеялись. Когда с покупками было покончено, Панси, сияя глазами, потащила его к фуд-корту. — Поттер, я умираю от голода! Если ты сейчас же не накормишь меня чем-то вредным и магловским, придется съесть тебя, — заявила она, забирая у него часть пакетов. Они устроились в небольшом уютном кафе с видом на огромный аквариум, встроенный в стену торгового центра. Гарри заказал два огромных капучино и много пончиков в глазури. Панси сначала подозрительно ткнула пальцем в розовую посыпку, но, откусив кусочек, зажмурилась от удовольствия. — Это… это преступно вкусно, Гарри, — пробормотала она с набитым ртом, совершенно забыв об этикете Паркинсонов. — Потому что много сахара, — рассмеялся Гарри, вытирая салфеткой капельку глазури с её щеки. Панси замерла на секунду, встретившись с ним взглядом, но в этот раз не отстранилась. Потом они подошли к большому аквариуму. Гарри протянул ей горсть специального корма. — Говорят, если покормить их и загадать желание, оно обязательно сбудется. Маглы в это верят. Панси скептически выгнула бровь, но корм взяла. Рыбки яркими искрами метнулись к её рукам, устраивая в воде настоящую суматоху. Она закрыла глаза на мгновение, и её лицо стало удивительно спокойным. «Пусть этот день никогда не заканчивается», — пронеслось у неё в голове. — И что ты загадала? — спросил Гарри, когда они отошли. — Если скажу — не сбудется. Это даже маглам известно, — усмехнулась она, легонько толкнув его плечом. Следующим развлечением стала фотобудка. Панси сначала упиралась, заявляя, что настоящие портреты пишутся маслом месяцами, но Гарри буквально затащил её в тесную кабинку. — Поттер, тут слишком тесно! — возмущалась она, пытаясь умоститься на его коленях, потому что места для двоих не хватало. — Просто смотри в камеру и делай лицо попроще! — смеялся он. Вспышка! На первом кадре Панси замерла с выражением крайнего ужаса. На втором Гарри скорчил смешную рожу, а Панси начала хохотать. На третьем она в шутку попыталась отобрать у него очки. И тогда Гарри, поддавшись порыву, коснулся ее губ. Поцелуй был нежным и теплым, и Панси закрыла глаза, почти не дыша. Но едва она собралась углубить поцелуй, послышался странный шипящий звук, и они, вздрогнув, разъединились с мягким звуком. Из прорези вылезла теплая полоска снимков. Панси долго разглядывала их, не веря своим глазам. — Я тут… я тут выгляжу счастливой, — тихо сказала она, проводя пальцем по своему лицу, — По-настоящему. — Потому что ты и есть счастливая, Панси, — Гарри обнял её за талию, и теперь это движение было естественным. Они вышли из торгового центра, когда на Лондон уже опустились сумерки. Панси прижимала к себе пакет с новыми вещами и полоску фотографий так, словно это были величайшие сокровища. И, честно говоря, для неё так оно и было. *** Прошло две недели. Гарри каждое утро уходил в Аврорат, и Панси привыкла просыпаться от того, что он осторожно, стараясь не разбудить, гладит ее волосы или едва касаясь губами виска, шепчет: «Спи, я скоро буду». В одну из таких ночей Панси проснулась от сильного ливня. Гарри не спал. Он полулежал, притянув её к себе, и его пальцы медленно, почти невесомо очерчивали контуры её плеча. — Знаешь, — прошептал он в темноту, — Я раньше думал, что дом — это просто место, где лежат мои вещи. А теперь я спешу сюда, потому что здесь ты. Он прижался щекой к её макушке, и Панси почувствовала, как её сердце наполняется невыносимым, пугающим теплом. Это была не страсть, это было нечто большее. Тихая, всепоглощающая нежность. Утром, спустившись вниз, Панси заметила, что дверь кабинета Гарри приоткрыта. Не сумев сдержать себя, она на цыпочках подошла к двери и, заглянув, увидела, что Гарри сидит на стуле, скрестив руки на груди. Постучав, она вошла и удивленно остановилась, увидев Грегори Гойла. — Доброе утро, — сказала она вопросительно. — Доброе утро, — Гарри просиял улыбкой, а Грег кивнул, — Мы тут с Грегори обсуждаем покупку дома для него и Дафны. Прямо через три участка от нас. Чтобы твои друзья были рядом. Панси подошла ближе, и Гарри тут же обнял её за талию, притягивая к себе. Гойл тактично отвел взгляд, рассматривая корешки книг. — Гарри, спасибо, — искренне сказала Панси, — Я не думала, что ты… будешь этим заниматься. — Почему ты раньше не сказала, что им нужна помощь? — Гарри мягко коснулся её подбородка, — Я бы всё уладил. Я хочу, чтобы здесь были твои друзья, чтобы ты чувствовала себя как дома. Панси уткнулась лицом ему в плечо, вдыхая его запах. Гойл, почувствовав, что он здесь явно лишний, тихо поднялся. — Пожалуй, я пойду посмотрю на сад, — пробормотал он, прикрывая за собой дверь. *** Панси отложила книгу, потому что ей никак не удавалось сосредоточиться. Вспоминался вчерашний разговор в кабинете, когда она в очередной раз увидела проявление доброты и великодушия Поттера. «Можно ли подумать, что его порыв помочь Гойлу и Дафне вызван желанием впечатлить меня? Мерлин, хоть бы так оно и было!» — думала она. Поднявшись, Панси подошла к окну и задумчиво посмотрела на струи дождя, стекавшие по стеклу. Дождь наконец кончился, и землю окутал легкий туман. Редкие капли еще срывались с крыши и деревьев и расходились кругами в лужах. Раздался громкий хохот, и Панси увидела Гарри и Рона Уизли. Они направлялись к дому. Гарри громко засмеялся, запрокинув голову, и хлопнул Рона по спине, тот покачнулся, а потом что-то ответил. Гарри вдруг бросил взгляд на окно, увидел Панси и радостно улыбнулся ей. Смутившись почему-то от этой улыбки, Панси поддалась внезапному порыву, приложила ладонь к губам и послала Поттеру воздушный поцелуй. На его лице мелькнуло удивление. Быстро пожав руку Рону, он стремительно направился к дому. Панси тут же, устыдилась своего легкомысленного жеста. Как она позволила себе это? Еще немного постояв у окна, она обернулся и увидела Гарри. Приблизившись к ней, тот обнял и нежно поцеловал ее в щеку. — Мне не хотелось, чтобы твой поцелуй унес ветер, — прошептал он, целуя ещё и ещё раз. Панси улыбнулась. — Поужинаем вместе? — тихонько спросила она вдруг. — Конечно. *** Следующим утром Панси шла в кабинет Гарри в Аврорате, чтобы пригласить его в кино. Ей это показалось хорошей идеей, устроить Поттеру сюрприз. Не успела она дойти до двери пары шагов, как вдруг та открылась, и из кабинета вышла темноволосая девушка, смутно знакомая, в красном платье. За ней следовал Поттер. Панси нахмурила брови, увидев, как девушка по-хозяйски положила ладони Гарри на грудь и заглянула в глаза. Гарри что-то сказал ей, и она покачала головой, а потом обвила руками его шею, и чуть не поцеловала в щеку. Панси подошла ближе. Поттер расцепил руки девушки и отступил на шаг. Панси видела, что он недоволен: брови сошлись к переносице, в зелёных глазах сверкнула досада. — Никогда больше не делай этого, Ромильда, — холодно произнес он. — Но, Гарри, милый… — проворковала Ромильда Вейн и хотела снова приблизиться к нему, но он остановил девушку, положив твердую руку ей на плечо. — Я же сказал, не надо! Наконец Гарри заметил подошедшую к ним Панси, и замер от удивления. Потом, придя в себя, широко улыбнулся и, отстранив Ромильду, быстро пошел к ней. Та, топнув ногой, последовала за ним. — Гарри, подожди! — раздраженно бросила она. Гарри остановился перед Панси. Его глаза весело заблестели, он улыбался. — Здравствуй, Панси, я рад, что ты пришла — сказал он, и от этих слов Панси почему-то растерялась. — Может ты жалееешь, что я здесь? — спросила она ревнивым тоном, приподнимая бровь. Гарри улыбнулся, притянул ее к себе и поцеловал надутые от наигранной обиды губы. — Как видишь, не жалею. Поглощенные друг другом, они совершенно забыли про Ромильду. Лишь через несколько минут Гарри опомнился. Держа Панси в объятиях, он бросил взгляд на Ромильду. — Дорогая, это Ромильда Вейн, тоже училась на Гриффиндоре. Ромильда нахмурилась. — Ромильда, — продолжал Гарри, — Это Панси. Моя жена. Девушка, казалось, утратила дар речи. В ее желтовато-зеленых глазах вспыхнула враждебность. — Жена? — прошипела она, — Эта вот… твоя жена? — Да. — И когда же… сколько вы женаты? — Скоро будет три недели, — ответила Панси, подавив желание показать ей язык. Ромильда сжала кулаки так, что ее длинные ногти впились в ладони. Она едва сдерживала ярость. — Что ж, замечательно! — ядовито сказала она, — Поздравляю вас. — Ну что, мы пойдём, нам надо побыть вдвоём, — взяв Панси за руку, Гарри завёл ее в кабинет и закрыл за собой дверь. Усадив Панси на стул, Гарри опустился на свой. — Мне нужно кое-что дописать, но это займет лишь несколько минут. Подождешь? — Хорошо. Но вообще-то, я пришла пригласить тебя в кино. — Конечно. Я очень рад. Это и правда замечательный сюрприз. Выйдя из кабинета, чтобы принести Гарри кофе, Панси вдруг услышала голоса и замерла. — Мне нужно это приворотное, я все решила, — сказал высокий женский голос. Женщину кто-то перебил, но слишком невнятно. — Момент удачный, — опять заговорил женский голос, — Я работаю здесь рядом. — Ну и? — Смогу легко подлить в кофе… Голоса замолчали. Панси на цыпочках развернулась и пошла обратно к кабинету Поттера. «О Мерлин! — думала она, — Эта Ромильда собирается приворожить Поттера. Ну уж нет. Я не позволю. Надо сейчас же ему все рассказать, надеюсь он поверит мне». *** Панси тихо сидела и смотрела на Поттера, метавшегося по спальне. Он даже не притронулся к еде, которую она принесла. У нее самой тоже пропал аппетит. — Я не могу уволить ее, не я ее устроил на работу, — Гарри взъерошил волосы, как всегда в минуты волнения. — Она так хорошо относилась ко мне, а оказывается… — Тебе надо отдохнуть, Гарри, — тихонько позвала Панси. Гарри с нежностью посмотрел на нее. — Послушай, может не стоит волноваться? Может она передумает? И все будет хорошо. И ты правильно сделала, что рассказала мне. Гарри тяжело опустился на кровать, и Панси осторожно начала массировать его напряженные плечи, потом обняла его. В ответ он прижал её ладони к своим губам. — Я так счастлив, что ты у меня есть. Мне никто больше не нужен. Только ты, моя колючая принцесса. Он обнял её, и они вместе опустились на диван в кабинете. Гарри нежно целовал её волосы, шепча о том, как сильно он её любит, а Панси только сжимала его руку. *** «Надо срочно увидеться. Поговорить о Гарри. Приходи сегодня ночью. Встретимся у каменной ограды с южной стороны участка». Подписи не было. Получив эту записку около полудня, Панси вызвала Рона, чтобы посоветоваться с ним, пока Поттера не было дома. — Что случилось? — спросил тот, как только Панси открыла ему дверь. Она показала ему сложенный листок. Рон развернул его, прочитал. — Кто написал записку? И зачем? Как ты думаешь? — спросила Панси с тревогой. — Что-то здесь не так, — сказал Рон, — Пожалуй, никуда ходить не стоит. Панси кивнула. Гарри они решили пока ничего не говорить. Но три дня спустя пришла вторая записка. «Встречаемся в 12 ночи у каменной ограды. Гарри грозит опасность. Если тебя не будет — пеняй на себя. Это твой последний шанс его спасти». Панси смотрела на строчки, и страх за Гарри пересилил её собственный. Она не могла допустить, чтобы с его головы упал хоть один волос. В полночь, когда дом погрузился в тишину, а Гарри глубоко уснул после тяжелого дня, Панси накинула темный плащ и вышла в сад. Ночное небо медленно затягивали облака, и луна, изредка выглядывая из-за них, озаряла дорожки призрачным серебристым светом. Панси подошла к декоративному пруду. Вода была черной и неподвижной. Она подняла маленький камушек и бросила его в центр. Тихий всплеск, и круги разошлись по глади, дробя отражение луны. Она вдруг подумала, гулял ли Гарри здесь один, когда чувствовал себя одиноким? Теперь это был и её дом тоже. Она должна была его защитить. Она бросила взгляд на белую мраморную скамью в тени старого дуба. Вдруг на белом камне мелькнула тень и тут же исчезла. — Кто здесь? — шепнула Панси, сжимая палочку в кармане. Оттуда донеслись приглушенные голоса. Панси, стараясь не шуметь, крадучись направилась к ограде, прячась за раскидистыми кустами роз. — Пусть он помучается! Слышишь? Пусть! — услышала она злобный, истеричный шепот. — А девчонка? — спросил второй голос, низкий и грубый. — И она тоже. Они оба меня достали. Весь мир крутится вокруг Великого Поттера и его новой игрушки. Я покончу с этим сегодня. Панси похолодела. Это была Ромильда. Голос звучал безумно, в нем не осталось ничего от той влюбленной фанатки, которой она притворялась. Панси поняла: нужно бежать назад, будить Гарри, вызывать авроров… Она начала пятиться, стараясь не дышать, но подошва ботинка зацепилась за выступающий корень. Панси покачнулась и с шумом упала, ломая сухие ветки. Воцарилась зловещая тишина. — Ш-ш-ш… — донеслось со стороны скамьи. — Ты слышал? Панси затаила дыхание, вжавшись в мокрую землю. Сердце колотилось в горле. — А, вот и ты! — раздался вдруг густой бас прямо над её головой. Прежде чем она успела вскрикнуть, чья-то огромная рука рывком вздернула её вверх. Панси почувствовала, как рвется ткань её дорогого свитера, а острые шипы розового куста больно оцарапали ногу. Перед ней стоял высокий, широкоплечий парень с озлобленным лицом. — Кого я вижу? — из тени вышла Ромильда. Её темные глаза в лунном свете казались абсолютно черными провалами. Она скрестила руки на груди, кривя губы в ядовитой усмешке. — Сама миссис Поттер пожаловала. Хозяйка дома вышла на прогулку? — Почему ты хочешь, чтобы Гарри мучился? — Панси старалась, чтобы её голос не дрожал, — Он никогда не делал тебе зла. — Что ты, милая! — Ромильда расхохоталась, и этот смех заставил волосы на затылке Панси зашевелиться, — Я вовсе не хочу, чтобы он умер. Твой Поттер нужен мне живым. Все эти годы я бредила им. Ты думаешь, я отдам его какой-то слизеринской подстилке без боя? И не надейся! — Ты сумасшедшая, — выдохнула Панси. — Возможно. Но о тебе я тоже позабочусь. Роджер! — она кивнула парню, — Тащи её в машину. Поттер проснется утром и найдет моё письмо. Выбор будет простым: развод и женитьба на мне в обмен на ее жизнь. А если он откажется… что ж, Роджер, ты давно хотел себе благородную служанку. Можешь поразвлечься с ней, когда мы закончим, Роджер. Считай это своей наградой. Панси отчаянно забилась, пытаясь дотянуться до палочки, но парень наотмашь ударил её по лицу, а затем закрыл ей рот огромной потной ладонью. Он потащил её к калитке, где за забором стояла старая магловская машина. Её затолкнули на заднее сиденье, и похитители скрылись в ночи. Её привезли в заброшенную хижину на окраине леса. Внутри пахло гнилью и сыростью. Панси бросили на ветхую кровать, связав ей руки и ноги грубой бечевкой. Роджер сел за шаткий стол, лениво раскладывая карты, а Ромильда металась по комнате, бормоча что-то под нос. — Он придет, — шептала она, — Он обязательно придет. Моя подруга дала мне состав, который подавляет волю. Как только он переступит порог, всё закончится. Он будет моим. *** Гарри проснулся от того, что его кто-то яростно тряс за плечо. — Гарри! Вставай, черт тебя дери! — Рон был бледным, его одежда была испачкана в дорожной пыли. — Рон? Что… где Панси? — Гарри мгновенно сообразил, что постель рядом с ним пуста. — Она ушла спасать тебя. Ей приходили записки, что тебе грозит опасность. Она рассказала мне, и мы решили не говорить тебе. Прости. А сейчас я нашел вторую записку на её столике внизу. Гарри, я отследил магический фон. Ее увезли, скорее всего куда-то, в лес. Тут неподалеку есть охотничий домик. Гарри похолодел. — Возможно, это Ромильда Вейн, Рон, — сказал он, быстро одеваясь, — Понимаешь, она на днях снова приходила ко мне в кабинет и… долго рассказывать… Он сдвинул брови. — Едем, Рон. Сейчас же. Если они хоть пальцем её тронули… — голос его сорвался на рычание. *** Охотничий домик выглядел жалко в предрассветных сумерках. Гарри и Рон подошли к нему с разных сторон. — Рон, прикрывай тыл, — скомандовал Гарри. Он не стал стучать. Дверь разлетелась в щепки от его заклинания. Гарри вошел внутрь, его палочка светилась яростным белым пламенем. — Ромильда, отпусти её! — крикнул он, — Это твой последний шанс сдаться. — Никогда! — закричала Ромильда, бросаясь к кровати. Она рывком подняла Панси, прижимая палочку к её виску, — Сделай шаг — и она умрет! Роджер, увидев Гарри, побледнел. — Слушай, Ромильда, это же Поттер! — прохрипел он, роняя карты, — Он нас убьет! Уходим, пока живы! — Заткнись, трус! — визжала она, — Посмотри на неё, Гарри! Скажи, что ты её не любишь! Скажи, что она тебе не нужна, и я её отпущу! Панси смотрела на Гарри через силу. У неё была разбита губа, на щеке алел след от удара, но в глазах была только одна просьба: «Уходи». Ромильда вцепилась ногтями в её плечо, расцарапав кожу до крови, но Панси не издала ни звука. — Ты безумна, Ромильда, — тихо сказал Гарри, делая шаг вперед, — Ты не можешь заставить любить. — Ах так?! — лицо Ромильды исказилось, — Если я не получу тебя, то ты увидишь, как она умирает! Круцио! Панси пронзительно закричала. Её тело забилось в конвульсиях на грязной постели. Гарри рванулся вперед, но Ромильда уже перевела палочку на него. — Теперь ты, Гарри! Скажи ей, что ты её ненавидишь! — Нет… — прошептал Гарри, чувствуя, как мир вокруг него начинает дрожать от его собственной магии. — Скажи! Или я убью тебя первым! — Ромильда занесла руку для удара. В эту секунду Рон Уизли, выбивший окно сзади, прыгнул на неё. Они повалились на пол, палочка Ромильды отлетела в угол. В ту же секунду дверь хижины окончательно рухнула, подоспели авроры, вызванные Гермионой, которой Рон успел отправить Патронус. *** Домой они вернулись, когда первые лучи солнца коснулись крыши особняка. Панси была бледной, её трясло от пережитого заклятия, но она отказывалась отпускать руку Гарри. Поздно ночью, когда в доме снова загремел гром, точно так же, как в их первый вечер, Панси лежала в его объятиях. Гарри укрыл её своим халатом, нежно массируя её плечи и шепча слова, которые она никогда не надеялась услышать. — Я люблю тебя, — шептал он, целуя её в макушку, — Я так боялся, что опоздаю. Боялся, что не успею сказать… Он осторожно поцеловал её в плечо, там, где остались глубокие царапины от ногтей Ромильды. Он задержался, нежно проведя губами по поврежденной коже, словно пытаясь залечить раны одним своим прикосновением. — Тебе не больно? — прошептал он, заглядывая ей в глаза. — Теперь нет, — Панси повернулась к нему, и её ладонь, дрожа, скользнула по его груди, — Когда я была там… я думала только о том, что так и не успела сказать тебе главного. — Какого? — Гарри притянул её ближе, чувствуя, как её тонкое тело подрагивает от остаточного напряжения. — Что я была полной дурой все эти семь лет, — она невесело усмехнулась, глядя на огонь в камине, который отражался в её глазах, — Я ведь всегда презирала тебя. За твое геройство, за вечно растрепанные волосы и за то, что ты лез спасать каждого встречного. Я думала, что ты просто глупый выскочка. Я ненавидела в тебе всё, что не соответствовало моим идеалам. Она сделала паузу, глубоко вдыхая, чтобы не дать эмоциям захлестнуть себя. В её голосе больше не было яда, только кристальная, обнаженная честность, от которой Гарри почти физически ощущал её уязвимость. — А потом ты женился на мне. И вместо того, чтобы запереть меня в подвале или сделать своей служанкой, ты дал мне чертовы носки со снитчами, — на её губах мелькнула слабая улыбка, — Ты кормил меня пончиками и смотрел на меня так, будто я самое ценное, что у тебя есть, хотя я не дала тебе ни одного повода для этого. Ты дал мне халат, когда я пыталась тебя… соблазнить. А сегодня… когда ты ворвался в ту хижину… Панси сглотнула, и её глаза наполнились слезами, которые она тщетно пыталась сдержать. — Я полюбила тебя не в школе, Гарри. Я полюбила тебя за этот месяц. За то, что ты дал мне свободу, за то, что ты настоящий. И мне чертовски страшно от того, как сильно ты стал мне нужен. Гарри молчал, слушая каждое её слово. Затем он медленно, почти благоговейно притянул её к себе, накрывая её губы своими. В этом поцелуе не было осторожности. Это было признание. Он целовал её жадно, с отчаянной страстью человека, который едва не потерял свою единственную ценность. Его язык глубоко проник в её рот, исследуя каждый уголок, пробуя её сладость, как будто он мог таким образом стереть из её памяти прикосновения похитителей, запах той хижины и боль от заклятия. Он чувствовал её соленые слезы на своих губах. Панси ответила с такой же силой, она сама горела желанием. Она распахнула полы своего тонкого шелкового халата, который Гарри так бережно надел на неё несколько минут назад. Её ладони скользнули по его спине, чувствуя напряжение мышц, дрожь, пробегающую по его телу. Она прижалась к его горячему торсу, ощущая рельеф его груди. Её дрожь усилилась, когда Гарри, не отрываясь от её губ, скользнул рукой под халат, поглаживая бедро, затем поднимаясь выше, к ложбинке между ног. Его пальцы коснулись влажного тепла, и Панси выгнулась навстречу, издавая тихий, гортанный стон. Гарри отодвинулся лишь на мгновение, чтобы снять очки и бросить их на тумбочку, а затем быстро стянул с себя брюки и нижнее белье. Его возбужденный член, горячий и твердый, прижался к её животу, и Панси почувствовала, как её собственное тело отвечает пульсирующей дрожью. Она доверяла ему. Когда Гарри, медленно и осторожно, но с неумолимой решимостью, вошел в неё, Панси крепко зажмурилась, впиваясь пальцами в его плечи. Она выдохнула его имя, не криком, а глухим, почти отчаянным стоном. Гарри двигался медленно, его бедра ритмично покачивались, не отрывая взгляда от её лица. Он наблюдал за каждой её реакцией, за тем, как её губы приоткрываются, как её глаза затуманиваются наслаждением, как напрягается её шея. Каждый толчок был уверенным, наполненным любовью и потребностью. Панси чувствовала, как он заполняет её, и в этом было нечто большее, чем просто физическое удовольствие. Её тело отвечало ему, пульсируя, дрожа. Её руки обвили его талию, притягивая еще ближе, словно она хотела впитать его в себя целиком. С каждым движением Гарри, внутри неё нарастало напряжение, обжигающее, сладкое. Она чувствовала, как её тело сжимается вокруг него, как они становятся единым целым, теряя границы. Наконец, Панси запрокинула голову, выгибаясь, и её голос сорвался в протяжный, стонущий крик, когда волна удовольствия захлестнула её, заставляя мышцы сводить судорогой. Гарри последовал за ней, изливаясь в неё с глубоким, довольным выдохом, прижимая её к себе так крепко, что казалось, они навсегда останутся сплетенными. Когда всё закончилось, они долго лежали в тишине, сплетясь телами под тяжелым одеялом. Их дыхание было тяжелым, сердца колотились в унисон, а воздух был пропитан запахом их близости. В комнате стало совсем тихо, только поленья в камине изредка потрескивали, рассыпаясь искрами. Панси чувствовала себя так, словно её собрали заново из осколков. Она уткнулась носом в шею Гарри, вдыхая его запах, и вдруг заметила странное свечение. — Гарри… посмотри, — прошептала она, приподнимаясь на локте. Гарри открыл глаза и проследил за её взглядом. Его левая рука лежала поверх её правой, и там, на запястьях, прямо под кожей, начало разгораться мягкое золотистое сияние. Оно не обжигало, а разливалось приятным, глубоким теплом, проникая в саму кровь. На глазах у обоих тонкие, словно сотканные из солнечного света нити начали обвиваться вокруг их запястий. Они пульсировали в такт их сердцам, становясь всё четче, пока не превратились в изящные золотые браслеты, не имеющие ни начала, ни конца. Тончайшая работа магии — соулмейты. Панси затаила дыхание. Она знала об этой легенде. Старые чистокровные семьи годами ждали появления этой метки, считая её высшим благословением, но она являлась лишь тем, чьи души сплетались в абсолютном доверии и любви. — Золотая нить… — выдохнула Панси, касаясь пальцами метки на запястье Гарри, — Магия признала нас, Поттер. Это теперь не просто брак на бумаге. Это навсегда. Он поднял её руку и нежно поцеловал золотую нить. В момент прикосновения его губ к её метке, Панси почувствовала легкий электрический разряд, волну чистого тепла, которая подтвердила, что они больше не одиноки. Никакие приворотные зелья Ромильды, никакое прошлое и никакие социальные барьеры не могли разорвать связь, которую закрепила сама судьба. — Теперь ты точно дома, Панси, — прошептал Гарри, снова притягивая её к себе, — Моя во всех смыслах. — Твоя, — согласилась она, глядя на сияющий браслет на своей руке, — И только твоя. Гарри ошеломленно взглянул ей в лицо, но она закрыла глаза, чувствуя, как золотая нить на запястье продолжает мягко пульсировать, убаюкивая её. Боль от Круцио окончательно исчезла, сменившись ощущением абсолютной безопасности. *** Два месяца спустя. Утро выдалось необычайно ясным. Панси спустилась в холл, затягивая ремень на своих новых джинсах. Она уже привыкла к удобству этой одежды, хотя всё еще дополняла её изящными кожаными ботинками на небольшом каблуке. Гарри ждал её у входа. У него был донельзя довольный и заговорщический вид. — Закрой глаза, — потребовал он. — Поттер, если ты решил подарить мне набор шерстяных носков, я тебя прокляну прямо здесь. — Обещаю, это не носки. Идем. Он вывел её во внутренний двор. Когда Гарри разрешил ей открыть глаза, Панси на мгновение перестала дышать. Там, поблескивая на солнце черным металлом и хромом, стоял мощный магловский мотоцикл. На бензобаке тонкой серебряной вязью было выведено её имя, а чуть ниже — маленький, едва заметный лев, сплетенный со змеей. — Гарри… — Панси подошла к нему, осторожно проводя ладонью по кожаному сиденью, — Ты… ты это серьезно? — Ты сказала, как-то что на мотоцикле не нужно притворяться. Что там все проще. Я хочу, чтобы ты всегда была такой. Настоящей. Тебе нравится? Панси не ответила. Она просто запрыгнула на сиденье, и её лицо мгновенно преобразилось. Она выглядела на этом стальном звере как королева, дерзкая, свободная и невероятно красивая. Она резко нажала на педаль, и сад наполнился мощным, глубоким рокотом двигателя. — Садись сзади, Поттер! — крикнула она, поправляя волосы, — Буду учить тебя не бояться скорости. Гарри со смехом забрался на заднее сиденье, крепко обхватив её за талию. — Только помни, если ты меня уронишь, Гермиона тебя из-под земли достанет! — Держись крепче! Она выжала газ, и мотоцикл сорвался с места, унося их прочь от особняка, по длинной аллее к шоссе. Ветер бил в лицо, запахи леса и свободы кружили голову. Панси чувствовала за своей спиной тепло Гарри и знала: теперь ни одна гроза в мире не сможет разрушить этот мир. У неё был её дом, её Герой и её стальные крылья. И этого было более чем достаточно.