Первый в дыму

      Они вышли затемно.       Не так, как в прошлый раз — когда небо ещё чёрное, а звёзды висят низко. Тогда это был просто выход. Теперь — выдвижение на позиции.       Разница ощущалась в воздухе, в том, как сжимались кулаки, как прятались глаза.       Шинъэй вёл отряд по едва заметной тропе, известной только разведчикам. Слева — обрыв, справа — скала, впереди — только темнота и запах близкой войны.       Арато шёл вторым, сразу за Шинъэем. За ним цепочкой тянулись остальные. Котаро прижимался к спине Арато так близко, что тот чувствовал его дыхание. Го сзади пыхтел, стараясь ступать тихо, но получалось плохо. Такео то и дело оглядывался, проверяя, не идёт ли кто следом. Юри двигалась бесшумно — её шагов не слышал даже Арато. Миюки держалась рядом с Ринко, которая несла свою медицинскую сумку и тихо ругалась сквозь зубы.       — Сколько ещё? — спросил Котаро шёпотом.       — Час, — ответил Шинъэй, не оборачиваясь. — Если повезёт.       «Если повезёт» означало: если не нарвутся на дозор раньше времени.       Арато сжал кулаки. Час — это много. За час может случиться всё что угодно. Перевал открылся перед ними неожиданно.       Тропа кончилась, лес расступился — и они увидели его. Узкая горная седловина между двумя пиками, затянутая предрассветным туманом. Тишина стояла такая, что звон в ушах казался оглушительным.       — Здесь, — сказал Шинъэй, прижимаясь к скале. — Дозоры должны быть по обе стороны. Нам нужно пройти незамеченными и занять позиции вот тут.       Он указал на карту.       — Основные силы подойдут через два часа. Наша задача — к этому моменту снять всех часовых и обеспечить проход.       — А если заметят раньше? — спросил Такео.       — Тогда будем прорываться с боем. Вопросы?       Вопросов не было.       — Работаем парами, как учил. Арато, Такео — левый склон. Юри, Миюки — правый. Го, Котаро — центр, прикрываете. Ринко — со мной, страхуете.       Он посмотрел на часы. — Время пошло. Встречаемся через сорок минут у того выступа. Если кто-то не приходит — ждём пять минут и уходим без него. Ясно?       — Ясно, — ответил Арато.       — Тогда пошли.       Левый склон оказался круче, чем казалось снизу.       Арато карабкался по камням, цепляясь за выступы, стараясь не шуметь. Такео двигался параллельно, метрах в десяти. Снизу доносились звуки — Котаро и Го занимали позиции.       На полпути Арато замер. Чакра. Он почувствовал её колебание — чужую, плотную, где-то сверху. Один из базовых навыков, который Шинъэй вбивал в них на тренировках: учись чувствовать чакру противника до того, как увидишь его.       Арато поднял руку, подавая сигнал Такео. Тот замер, прислушался к своим ощущениям. Кивнул — тоже почувствовал.       Дозор, — понял Арато. — Наверху, метрах в тридцати. Двое, может трое. Он показал Такео: «Я справа, ты слева». Такео кивнул.       Они поползли дальше, теперь ещё медленнее, ещё осторожнее. Каждый камешек, срывавшийся вниз, казался громом. Каждое дыхание — предательством.       Дозорные оказались на небольшой площадке, укрытой скальным козырьком. Трое. Один сидел, прислонившись к камню, двое стояли на краю, вглядываясь в туман. Все выглядели уставшими — война выматывала всех.       Арато оценил расстояние. Пятнадцать метров. Слишком много для бесшумной атаки. Если прыгнуть — второй успеет применить технику. Он оглянулся на Такео. Тот показывал: «Отвлекаю я, ты добиваешь».       Арато кивнул.       Такео сложил печати беззвучно — навык, отточенный до автоматизма.              «Клановая техника: Шорох тени» — иллюзия, имитирующая звук шагов метрах в двадцати от дозорных. Стоящие дозорные резко обернулись на звук. Сидящий вскочил, выхватывая кунай.       — Там кто-то есть, — сказал первый.       — Проверь, — ответил второй.       Первый шагнул в сторону звука.       Арато рванул.       Пять метров за секунду. Ещё пять — за вторую. Удар — дозорный даже не успел повернуться. Кунай вошёл точно в основание черепа. Тело обмякло, Арато придержал его, чтобы не упало с шумом. Второй обернулся на звук, открыл рот — и захрипел. Такео был уже рядом, перерезал горло. Третий успел сложить печати. Воздух вокруг него загустел, готовясь выплюнуть огненный шар прямо в них.       — Сзади! — крикнул Арато.       Такео развернулся, но было поздно — техника уже формировалась.       Арато рванул вперёд, вкладывая чакру в ноги. Перегрев — чуть-чуть, самую малость. Удар пришёлся врагу в челюсть, ломая печати. Огонь, не успев сформироваться, выплеснулся бесконтрольно, обжигая Арато руку.       — Ай! — выдохнул он, но не остановился. Второй удар — и враг осел на камни.       Трое. Двадцать секунд. Они стояли над телами, тяжело дыша. Арато смотрел на обожжённую руку — кожа покраснела, но серьёзного урона не было.       — Жить будешь? — спросил Такео.       — Буду.       — Идём дальше. Время.       Арато кивнул, стряхивая боль. Они двинулись выше.       К моменту, когда они встретились с остальными, Арато сбился со счёта. Пятеро? Шестеро? Он не знал. Каждое убийство стирало память о предыдущем. Оставалась только кровь на руках и пустота внутри.       — Левый склон чист, — доложил Такео Шинъэю. — Шестеро.       — Правый тоже, — сказала Юри. Она появилась бесшумно, как тень. — Пятеро. Миюки пришлось применить технику ветра — двое успели среагировать.       — Центр? — спросил Шинъэй.       — Чисто, — отозвался Го. Он тяжело дышал, но держался. — Мы никого не видели.       — Хорошо, — Шинъэй кивнул. — Основные силы подойдут через час. Теперь самое сложное — ждать.       Они рассредоточились, заняв позиции за камнями. Арато сел, прислонившись спиной к скале, и закрыл глаза.       Перед внутренним взором стояли лица. Те, кого он убил сегодня. Пятеро? Шестеро? Они сливались в одно — молодые, усталые, испуганные. Такие же, как он. Такие же, как Котаро.       — Ты как? — рядом села Ринко. Она уже осмотрела его руку, наложила мазь, перевязала.       — Нормально.       — Врёшь. У тебя руки трясутся.       Арато посмотрел на свои руки. Действительно тряслись. Мелко, почти незаметно.       — Пройдёт, — сказал он.       — Не пройдёт, — Ринко покачала головой. — Ничего не проходит. Просто привыкаешь.       — Ты привыкла?       — Я — да. Но я медик. Я не убиваю, я спасаю. Это легче.       — Легче?       — Ну, — она усмехнулась, — по крайней мере, те, кого я спасаю, не снятся мне по ночам. А те, кого не смогла — снятся.       Арато промолчал.       — Держись, — сказала Ринко, поднимаясь. — Это только начало.       Основные силы появились через час. Колонна растянулась на полкилометра — пехота, обозы, несколько шиноби в бронежилетах. Они двигались медленно, устало, но в их глазах горела надежда. Перевал — ключевая точка. Если они его возьмут, война сдвинется на шаг ближе к победе.       — Красиво, — сказал Котаро, глядя на колонну.       — Страшно, — поправила Миюки. — Красивое — это цветы. А это — смерть.       — Почему ты так говоришь? — обиделся Котаро.       — Потому что половина из них не вернётся. Так всегда.       Котаро замолчал.       Шинъэй поднял руку.       — Внимание. Сейчас они пойдут через перевал. Наша задача — прикрывать фланги. Если кто-то нападёт сверху — мы встречаем.       — А если нападёт снизу? — спросил Такео.       — Тогда мы умираем, — спокойно ответил Шинъэй. — Но об этом не думаем.       Колонна начала движение. Первые ряды вошли в узкую часть перевала. За ними — обоз. За обозом — арьергард.       Арато смотрел и считал. Триста, может, четыреста человек. Столько жизней, собранных в одном месте. И все они зависят от того, не ошибутся ли семеро на склонах.       — Давление чувствуешь? — спросила Юри, подойдя ближе.       — Есть немного.       — Терпи. Это только начало. Она села рядом.       — Ты странная, — сказал Арато.       — Почему?       — Говоришь мало, но всегда в точку.       — Училась.       — Где?       Юри помолчала. — Там, где молчание стоило дороже слов.       Арато не стал спрашивать дальше.       Всё случилось, когда колонна прошла уже половину перевала.       Сначала Арато не понял, что произошло. Просто вдруг воздух завибрировал от чужой чакры. А через секунду с правого склона ударила волна огня — Катон: Гокакю но дзюцу.       — Засада! — заорал Шинъэй. — С правого склона!       Арато рванул в ту сторону, даже не думая. За ним — Такео, Го, остальные. С правого склона, где должны были быть чисто, уже сыпались техники. Огненные шары, ветряные лезвия, земляные снаряды — десятка два шиноби Ивагакуре атаковали колонну с фланга. Солдаты падали, кричали, горели.       — Откуда они взялись? — закричал Такео.       — Неважно! — Арато уже складывал печати. — Футон: Даймпа!       Воздушный кулак ударил в первую группу врагов, сбивая их с ног. Арато рванул вперёд, вкладывая чакру в руки. Удар, второй, третий. Вокруг кричали, умирали, взрывались техники. Где-то слева Такео применил свою клановую технику — «Танец тени», серия быстрых ударов, от которых враги не успевали уклониться. Справа Го держал оборону, прикрывая Миюки, которая пыталась вытащить раненого солдата под градом огненных шаров. Юри металась между врагами, её техника ветра разрезала воздух, не давая противнику приблизиться. Котаро был рядом с Арато. Он применил «Касуми: Туман обмана» — слабенькую иллюзию, которой научился на тренировках, но даже это помогало — враги на секунду замирали, и Арато успевал добить.       — Сзади! — закричал он вдруг.       Арато обернулся. Трое врагов заходили им в тыл, готовя комбинированную технику. Если они успеют — отряд окажется в кольце.       — Держись здесь! — крикнул он Котаро и рванул навстречу.       Трое. Против одного. Первый успел выдохнуть огонь — Арато ушёл перекатом, вскочил, ударил «Футон: Кадзэ кайдан» — ветряной клинок рассёк врага.       Второй попытался атаковать землёй — Арато прыгнул выше, приземлился прямо на него, ломая шею.       Третий побежал — Арато догнал, добил.       Трое. Тридцать секунд. Он повернулся, чтобы бежать назад — и увидел.       Котаро стоял на коленях. Перед ним был враг — крупный, с тяжёлым мечом, но главное — с печатями на руках. Он готовил технику, от которой Котаро не мог уклониться.       — Котаро! — заорал Арато.       Враг выдохнул «Катон: Хосенка» — десяток маленьких огненных шаров понеслись в Котаро.       Время остановилось. Арато рванул вперёд, но понимал — не успеет. Слишком далеко. Слишком быстро летит огонь.       И тогда внутри что-то взорвалось. Чакра хлынула не из каналов — откуда-то глубже, из самой сердцевины. Из того места, где спал зверь. Печать, наложенная много лет назад, дрогнула, пропуская силу наружу. Глаза Арато на миг полыхнули красным. В тот же миг далеко в горах, в логове Ивагакуре, один из шиноби, чувствительный к чакре биджу, вздрогнул и уронил кружку.       — Здесь... здесь чёртов биджу? — прошептал он.       Но в пылу боя никто не заметил ни красных глаз, ни того, что чакра Арато на секунду стала чужой.       Потом он не мог объяснить, что произошло.       Воспоминания были рваными, как старая плёнка. Чакра — её было много, слишком много — хлынула по каналам, разрывая их изнутри. Боль обожгла позвоночник, руки, ноги. Мир стал красным.       А потом — скорость. Он не бежал — летел. Метры схлопнулись в сантиметры. Он врезался между Котаро и огненными шарами, принимая удар на себя. Обожгло спину, но он не чувствовал боли. Вместо этого он ударил — «Футон: Ренкудан», ветряной снаряд разнёс врага в клочья. Ещё удар — второй враг, который пытался зайти сбоку. Третий — четвёртый — пятый. Арато не считал. Он просто двигался, быстрее, чем когда-либо в жизни. Каждый удар — смерть. Каждый шаг — труп.       — Арато! — голос Шинъэя пробился сквозь красную пелену. — Арато, остановись! Свои!       Он остановился. Стоял посреди поля боя, тяжело дыша. Вокруг — десятки тел. Свои и чужие — он не различал.       Руки горели. Нет, не горели — их будто жгли изнутри раскалённым железом. Каналы чакры пульсировали, грозя лопнуть. Из носа текла кровь.       — Арато! — Котаро подбежал, повис на нём. — Ты жив! Ты жив!       Арато посмотрел на него. Котаро был цел. Испуган, но цел.       — Ты как? — спросил Арато. Голос был чужой, хриплый.       — Я... я думал, меня убьют... а ты... ты как молния... ты закрыл меня собой... Котаро замолчал, глядя на Арато.       — Ты весь в крови, — прошептал он. — И спина... у тебя спина обожжена.       Арато посмотрел на себя. Форма на спине обуглилась, под ней — красная, вздувшаяся кожа. Боль начинала пробиваться сквозь адреналиновый туман.       — Отойди, — Шинъэй отодвинул Котаро и схватил Арато за запястье, проверяя пульс чакры. — Твои каналы... они в ужасном состоянии... что ты сделал?       — Не знаю, — честно ответил Арато. — Просто... надо было успеть.       — Дурак, — выдохнул Шинъэй. — Ты себя сжёг. Ринко! Быстро сюда!       Ринко осматривала его прямо там, на камнях, среди тел.       — Каналы повреждены серьёзно, — сказала она, не скрывая ужаса. — Микротрещины по всей длине. Плюс ожог спины второй степени. Если бы он добавил ещё немного чакры — каналы бы лопнули. Он бы умер на месте.       — Сколько? — спросил Шинъэй.       — Что — сколько?       — Сколько он протянет, если ещё раз так сделает?       Ринко помолчала. — Один раз. Максимум два. Потом — смерть или полная потеря контроля над чакрой. Если повезёт — инвалидность.       Арато слушал и не чувствовал страха. Только пустоту и боль.       — Я успел, — сказал он. — Котаро жив.       Шинъэй посмотрел на него долгим взглядом.       — Жив, — подтвердил он. — А ты — идиот. В следующий раз можешь не успеть.       — Успею, — ответил Арато. — Если надо будет — успею.       Он попытался подняться, пошатнулся. Котаро подскочил, подставил плечо.       — Пойдём, — сказал Арато. — Надо помогать своим.       Колонна проходила перевал. Солдаты смотрели на него с уважением и страхом. Тот, кто в одиночку разметал десяток врагов и принял на себя огненную технику, стоял сейчас, опираясь на плечо одиннадцатилетнего мальчишки.       — Герой, — сказал кто-то.       — Идиот, — поправила Ринко. — Герой-идиот.       Арато не слушал. Он смотрел на Котаро.       — Ты цел?       — Цел, — кивнул Котаро. — Ты спас меня.       — Я обещал, — ответил Арато. — Я всегда буду первым.       Вечером они сидели в лагере. Перевал был взят. Потери среди основных сил — значительные, но отряд прорыва потерял... никого. Все семеро вернулись. Миюки перевязана, Го в синяках, Такео еле двигается, но живы. Но Арато знал, что сегодня что-то изменилось.       Он сидел у костра, смотрел на огонь и чувствовал, как внутри всё ещё пульсирует боль. Каналы восстанавливались медленно. Ринко сказала, что недели две он будет чувствовать жжение при любом использовании чакры.       — Арато? — Котаро сел рядом. — Ты злишься на меня?       — За что?       — Я не успел увернуться от той техники. Ты из-за меня... из-за меня себя сжёг.       Арато посмотрел на него. — Ты мой, — сказал он просто. — Я за тебя отвечаю. Если надо сжечь себя, чтобы ты жил — я сожгу.       Котаро всхлипнул. — Не надо, — прошептал он. — Не надо себя жечь. Мы все вместе. Мы отряд.       — Отряд, — согласился Арато. — Поэтому я и буду первым.       Он обвёл взглядом сидящих у костра. Котаро, Го, Юри, Миюки, Такео, Ринко. Шинъэй стоял чуть поодаль, наблюдая. Семеро.

Пока ещё семеро.

      — Знаешь, что самое страшное? — спросила вдруг Юри, глядя в огонь.       — Что?       — Что в следующий раз может не повезти. И ты не успеешь.       Арато промолчал.

Он знал, что она права.