Первый в дыму

Шесть месяцев спустя после гибели Арато.

      Какаши стоял на плацу и смотрел на троих людей, которые должны были стать его новой командой. Формально — он уже был тюнином, имел право на самостоятельные миссии. Но командование решило иначе.       — Будешь учиться работать в группе, — сказали ему. — Ты сильный одиночка, но война требует команд.       И вот он здесь.       Перед ним стояли двое. Парень с тёмными волосами и странными глазами — Обито Учиха. Смотрел на Какаши с вызовом и плохо скрываемой неприязнью.       — Тот самый гений? — спросил он у девушки рядом. — Выглядит обычным.       — Обито, не груби, — ответила девушка. Рин Ногара. Медик. Добрая улыбка, тёплые глаза.       — Я не грублю, я констатирую факт. Вечно он ходит с этой своей книгой, ни на кого не смотрит...       Какаши действительно читал. Не потому что хотел игнорировать — просто привык. Книга была щитом от лишних разговоров.       — Какаши, — позвала Рин. — Ты как?       — Нормально, — ответил он, не поднимая глаз.       — Видишь? — фыркнул Обито. — Нормально. Слов не вытянешь.       — Хватит, — раздался новый голос. Спокойный, уверенный.       К ним подошёл мужчина — светлые волосы, синие глаза, добрая улыбка. На жилете джонина вышито имя: Минато Намиказе.       — Я ваш сенсей, — сказал он. — Минато Намиказе. Рад познакомиться.       Какаши поднял глаза.       Что-то в этом человеке было особенное. Не только чакра — её плотность чувствовалась даже без измерений. Что-то другое. Тепло. Уверенность. То, чего Какаши не видел со времён...       «Арато», — подумал он.       — Ты что-то хотел сказать? — спросил Минато.       — Нет, — Какаши покачал головой. — Ничего.       Минато посмотрел на него внимательнее. Что-то в этом мальчишке было не так. Пустота в глазах, которая бывает у людей, потерявших слишком много.       — Ладно, — сказал он. — Для начала — познакомимся. Я знаю ваши имена, но хочу услышать от вас: кто вы, чего хотите, о чём мечтаете.       — Мечтаю? — переспросил Обито. — Хочу стать Хокаге!       Минато улыбнулся.       — Хорошая мечта. А ты, Рин?       — Я... хочу стать медиком, который сможет спасать всех. Чтобы никто не умирал у меня на руках.       — Тоже достойно. А ты, Какаши?       Какаши молчал.       Все смотрели на него.       — Я... — начал он и запнулся. — Я не знаю.       — Не знаешь? — удивился Обито. — Как можно не знать, чего хочешь?       — Обито, — мягко остановила Рин.       — Просто не знаю, — повторил Какаши. — Раньше знал. Хотел стать идеальным шиноби. А теперь...       Он не договорил.       Минато смотрел на него с пониманием. Он знал этот взгляд. Так смотрят люди, которые потеряли кого-то важного.       — Ничего, — сказал он. — Иногда мечты приходят не сразу. Будем искать вместе.       Какаши кивнул.       «Будем искать вместе». Странные слова. Но в них чувствовалось то же тепло, что было у Арато.       Первые недели в команде давались тяжело.       Обито бесил Какаши. Постоянно. Своей болтовнёй, своим оптимизмом, своим упрямством. Он был полной противоположностью Какаши — горячий, импульсивный, вечно лезущий вперёд, не думая о последствиях.       — Ты как тот парень, — сказал однажды Какаши, когда Обито в очередной раз бросился спасать незнакомого ребёнка во время миссии.       — Какой парень?       — Один... был. Тоже лез вперёд. Тоже думал, что всех спасёт.       — И что с ним?       Какаши отвернулся.       — Погиб.       Обито замолчал. Впервые за долгое время.       — Извини, — сказал он тихо. — Я не знал.       — Откуда тебе знать?       — Мог бы понять. По голосу.       Они сидели на крыше, смотрели на закат.       — Ты на него похож, — сказал Какаши. — Такой же дурак.       — Спасибо, — обиделся Обито.       — Это комплимент. Он был... самым лучшим из нас.       Обито посмотрел на Какаши. Впервые увидел в нём не надменного гения, а просто мальчишку, который потерял друга.       — Расскажешь о нём?       Какаши помолчал.       — Его звали Арато. Он был из прорыва. Всегда первый. Всегда прикрывал. Он научил меня... жить.       — А сам?       — Не смог.       Тишина.       — Знаешь, — сказал Обито, — я, наверное, никогда не пойму таких, как ты. Которые всё держат в себе. Но если захочешь поговорить — я рядом.       Какаши посмотрел на него. Странно. Ещё месяц назад он бы просто отмахнулся. Но сейчас...       — Спасибо, — сказал он.       Обито улыбнулся. — Не за что. Мы же команда.       Рин была другой. Она не лезла в душу, не пыталась разговорить. Просто была рядом. Лечила после тренировок. Кормила, когда Какаши забывал поесть. Смотрела с той особенной теплотой, которая бывает только у медиков.       — Ты на неё похожа, — сказал однажды Какаши.       — На кого?       — На Ринко. Медик из нашего отряда. Тоже всё время ругалась, но лечила.       — Ругалась?       — По-всякому. Но мы её любили.       Рин улыбнулась.       — Расскажи о ней.       И Какаши рассказал. О Ринко, которая потеряла два отряда, но продолжала работать. О Го, который боялся боли, но прикрывал спины. О Юри, которая почти не говорила, но видела всё. О Котаро, который погиб первым.       Рин слушала молча, не перебивая.       — Ты их любишь, — сказала она, когда он закончил.       — Любил. Теперь они далеко.       — Неважно. Любовь не измеряется расстоянием. Они с тобой. В памяти. В сердце.       Какаши посмотрел на неё.       — Откуда ты знаешь?       — Я медик. Мы видим не только раны тела, но и раны души.       Она взяла его за руку.       — Ты не один, Какаши. Теперь у тебя есть мы.       «Теперь у тебя есть мы». Арато говорил то же самое.       Какаши кивнул. Впервые за долгое время он почувствовал, что может доверять. Минато наблюдал за ними со стороны. Он видел, как Какаши меняется. Медленно, почти незаметно, но меняется. Уходит та ледяная корка, которой он окружил себя после гибели отца и друзей. Появляется что-то живое.       — Ты хорошо на него влияешь, — сказал он однажды Обито.       — Я? — удивился тот. — Он меня бесит!       — Именно поэтому. Ты его раскачиваешь. Не даёшь застыть.       Обито задумался.       — Он рассказывал о каком-то Арато. Из прорыва. Похоже, тот был для него важным.       — Потеря, — кивнул Минато. — Самое страшное, что может быть на войне. Особенно когда теряешь тех, за кого отвечаешь.       — Вы тоже теряли?       Минато помолчал.       — Терял. И буду терять. Это цена нашей работы.       — И как вы с этим живёте?       — Помню их. И живу так, чтобы они могли мной гордиться.       Обито кивнул.       — Я запомню.       Миссия в Какудзане стала испытанием для всей команды. Какаши шёл первым — привычка, оставшаяся от Арато. За ним — Обито, ворчащий, что опять этот гений лезет вперёд. Рин прикрывала с флангов. Минато контролировал ситуацию.       — Здесь опасно, — сказал Какаши, когда они вошли в ущелье. — Идеальное место для засады.       — Не каркай, — огрызнулся Обито.       — Я не каркаю. Я анализирую.       — Аналитик хренов.       — Хватит, — остановил Минато. — Оба правы. Место опасное, идём осторожно.       Они двинулись дальше.       Когда на них напали, Какаши среагировал первым. Техника — молния, удар, ещё удар. Враги падали, но на их место приходили новые.       — Их слишком много! — крикнула Рин.              — Держать строй! — скомандовал Минато.       Бой закипел.       Какаши сражался как никогда. Он видел всё — движения врагов, слабые места, возможности. Но главное — он видел своих. Обито, который прикрывал Рин, хотя сам был ранен. Рин, которая перевязывала Обито прямо под пулями. Минато, который сдерживал десяток врагов в одиночку.       «Вот что значит команда», — подумал Какаши.       И вдруг — взрыв.       Когда дым рассеялся, Какаши увидел Обито, лежащего под камнями. Рядом — Рин, пытающаяся его освободить.       — Помоги! — крикнула она.       Какаши рванул к ним.       Вместе они вытащили Обито. Он был бледен, ранен, но жив.       — Ты как? — спросил Какаши.       — Жить буду, — прохрипел Обито. — Ты... ты вернулся за мной.       — Конечно.       — Но ты же... ты всегда выполняешь миссию. Правила...       Какаши посмотрел на него.       — Один человек научил меня, что есть вещи важнее правил.       Обито улыбнулся.       — Спасибо.       — Не за что. Мы же команда.       В лазарете, пока Рин лечила Обито, Какаши сидел рядом.       — Знаешь, — сказал Обито, — я думал, ты меня ненавидишь.       — Ненавижу. Ты бесишь.       — И всё равно вернулся.       — Да.       — Почему? Какаши помолчал.       — Потому что Арато научил меня: те, кто бросают товарищей — хуже отбросов.       —Твой друг так говорил?       — Мой? я не так хорошо его знал,но восхищался им, я подростком учившимся жить, а потом его не стало. Арато говорил это. Он много чего говорил. Обито посмотрел на него.       — Ты скучаешь по нему?       — Каждый день.       — И как ты живёшь?       — Помню. И живу так, чтобы он мог мной гордиться.       Обито кивнул.       — Хороший способ.       — Работает.       Они помолчали.       — Какаши, — сказал Обито. — Я, наверное, никогда не стану таким крутым, как ты. Но если что — я тоже прикрою. Обещаю.       Какаши улыбнулся. Впервые за долгое время — искренне.       — Обещаю, — повторил Обито.       — Я запомню.       Ночью Какаши не спал. Он сидел на крыше госпиталя, смотрел на звёзды и думал. Думал об Арато, о Котаро, о всех, кто не вернулся. Думал о Минато, об Обито, о Рин. Думал о том, что война продолжается и что впереди будут новые потери.       — Не спишь? — раздалось сзади. Минато.       — Не спится.       — Можно?       Какаши кивнул.       Минато сел рядом.       — Ты сегодня хорошо сработал. Спас Обито.       — Он бы сделал то же для меня.       — Уверен?       — Да. Он дурак, но своих не бросает.       Минато улыбнулся.       — Знаешь, я рад, что ты в моей команде.       — Почему?       — Потому что ты уже прошёл через потери. Ты знаешь цену жизни. Это делает тебя не просто сильным шиноби — хорошим человеком.       Какаши посмотрел на него.       — Арато говорил то же самое.       — Он был мудр.       — Он был дураком. Лучшим дураком, которого я знал.       — Такие дураки и меняют мир.       Они сидели в тишине, глядя на звёзды.       — Минато-сенсей?       — Да?       — Я хочу стать сильнее. Чтобы защищать их. Обито, Рин... и других.       — Будешь. Я помогу.       Какаши кивнул.       Внутри, там, где раньше была пустота, теперь теплился огонёк. Не тот, звериный — свой. Человеческий.       Тот, который зажёг Арато.       Какаши просыпался всегда в одно и то же время — 5:47 утра. Ни будильник, ни привычка. Просто организм, приученный войной, считал, что спать дольше — опасно.       Он лежал на койке в общежитии для тюнинов и смотрел в потолок. Рядом, на соседних койках, сопели другие шиноби. Кто-то храпел, кто-то бормотал во сне.       Какаши встал, бесшумно оделся и вышел.       Улицы Конохи встречали рассветом. Где-то лаяли собаки, где-то открывались лавки, пахло свежим хлебом и мисо-супом. Мирная жизнь, которая шла параллельно войне.       Какаши дошёл до полигона номер 7 — их места сбора.       Никого.       Он сел на скамью, достал книгу. «Тактика ведения боя в горах». Не самый увлекательный роман, но полезный. Через полчаса прибежал запыхавшийся Обито.       — Опять ты первый! — выдохнул он, сгибаясь пополам. — Как ты это делаешь?       — Я живу рядом.       — Я тоже живу рядом! Но я проспал!       — Значит, плохо спишь.       Обито хотел возразить, но передумал. Он плюхнулся рядом, тяжело дыша.       — Слушай, а у тебя есть нормальная еда? Я с утра ничего не ел, бежал как угорелый.       — В рюкзаке. Онигири.       — Дай!       Какаши молча протянул рисовый колобок. Обито впился зубами с таким энтузиазмом, будто неделю голодал.       — Ммм... вкусно. Твоя девушка готовила?       — Я сам.       — Ты? — Обито поперхнулся. — Ты умеешь готовить?       — На войне если не умеешь готовить — умрёшь с голоду. Или съешь что-то несвежее и умрёшь от отравления. Выбор небогатый.       Обито посмотрел на него с новым уважением.       — Научишь?       — Научу. Если перестанешь чавкать.       Обито обиженно замолчал, но жевать стал тише.       Подошла Рин — с корзинкой, из которой пахло чем-то божественным.       — Доброе утро! Я принесла бэнто. Ой, а вы уже едите?       — Какаши кормит, — с набитым ртом ответил Обито. — Онигири.       — Сладкие? — спросила Рин.       — Солёные, — ответил Какаши.       — Идеально. Хотите мой? У меня там рыба, овощи, рис...       Через минуту они сидели втроём и завтракали. Обито уплетал за обе щеки, Рин аккуратно жевала, Какаши читал книгу одной рукой, второй отправляя еду в рот.       — Как ты это делаешь? — спросила Рин. — Читать и есть одновременно?       — Тренировка.       — Он вообще всё может, — проворчал Обито. — Гений, блин.       — Не гений, — Какаши перевернул страницу. — Просто тренируюсь больше вашего.       — Вот видишь! — Обито ткнул в него палочками. — Тренируется больше! А я что, мало?       — Ты тренируешься эмоционально. Я — технически.       — Это как?       — Ты орёшь на тренировках. Я — работаю.       Рин прыснула. Обито покраснел.       — Я не ору! Я... мотивирую себя!       — Ага, — Какаши даже не улыбнулся, но в глазах мелькнуло что-то тёплое.       Подошёл Минато — свежий, выбритый, с неизменной улыбкой.       — Доброе утро, команда! Уже завтракаете? Отлично. Сегодня у нас...       — Снова пробежка? — заныл Обито.       — Нет. Сегодня — работа в парах. Какаши с Обито, Рин со мной.       — Почему опять с ним? — простонал Обито.       — Потому что вам нужно научиться работать вместе. Какаши слишком холоден, ты слишком горяч. Идеальное сочетание.       — Идеальное сочетание — это когда я с Рин...       — Обито, — мягко остановила Рин. — Не начинай.       Он вздохнул, но спорить не стал. — Ладно. Пошли, гений. Будем вместе работать.       Какаши закрыл книгу, убрал в сумку.       — Пошли, балбес.       — Эй! Я не балбес!       — А кто вчера на дерево залез и не смог слезть?       — Там была кошка!       — Кошка слезла сама. Ты просидел два часа.       — Я ждал, пока она успокоится!       Рин засмеялась. Минато улыбнулся.       Команда отправилась на тренировку. Через месяц им доверили миссию. Не боевую — охрану границы. Нужно было патрулировать участок леса, где видели разведчиков Кумо. Задача: заметить, доложить, не вступать в бой.       — Проще пареной репы, — заявил Обито.       — Никогда так не говори, — оборвал Какаши. — Каждая миссия может стать последней.       — Ты всегда такой мрачный?       — Я реалист.       — Нудный реалист.       — Хватит, — вмешалась Рин. — Давайте просто сделаем работу.       Они вышли на рассвете. Лес встретил их тишиной. Какаши шёл первым — привычка, въевшаяся в кровь. Обито ворчал сзади, что опять этот выскочка лезет вперёд. Рин прикрывала фланги.       К вечеру первого дня ничего не случилось.       — Скукота, — зевнул Обито, сидя у костра.       — Это хорошо, — ответил Какаши. — Когда скучно — никто не умирает.       — Опять ты за своё.       — Он прав, — сказала Рин. — Тишина — это хорошо.       Обито вздохнул.       — Расскажите что-нибудь. А то усну.       — Я расскажу, — неожиданно предложил Какаши.       Обито удивился.       — Ты? Расскажешь? Не про технику?       — Не про технику.       Он помолчал.       — Был у меня один знакомый. Звали Арато. Он всегда говорил: «Я первый, вы за мной».       — И что с ним? — спросил Обито.       — Погиб. Прикрывая нас.       Тишина.       — Я помню его каждый день, — продолжил Какаши. — Иногда мне кажется, что он рядом. Советует что-то. Или просто молчит.       — И что бы он сказал сейчас? — спросила Рин.       Какаши подумал.       — Сказал бы: «Не будьте идиотами. Спать идите, завтра тяжёлый день».       Они засмеялись. Грустно, но тепло.       — Он был хорошим, — сказал Обито.       — Лучшим.       Костёр трещал. Звёзды светили. Где-то вдалеке кричала ночная птица.       — Завтра добьём патруль и домой, — сказал Какаши. — Спать.       — Командир нашёлся, — проворчал Обито, но полез в палатку.       Рин задержалась у костра.       — Какаши?       — Что?       — Ты молодец. Что помнишь его.       — Нельзя забывать.       — Знаю. Я тоже помню всех, кого не смогла спасти.       Она ушла.       Какаши остался у костра. Смотрел на огонь и думал об Арато.       «Ты бы гордился мной», — подумал он. — «Я учу их. Как ты учил нас».       Огонь мигнул, будто соглашаясь. Обито и Какаши ссорились постоянно. Но эта ссора была особенной.       Всё началось с пустяка. Обито опять опоздал на тренировку. Какаши сделал замечание. Обито огрызнулся. Какаши промолчал. Обито взбесился ещё больше.       — Ты всегда молчишь! — орал он. — Всегда делаешь вид, что ты лучше всех! А сам — холодный, как лёд!       — Я не делаю вид, — спокойно ответил Какаши.       — Вот именно! Ты действительно так думаешь! Что ты лучше! Что мы все — мелюзга!       — Я так не думаю.       — А как ты думаешь?       Какаши посмотрел на него.       — Я думаю, что если я буду орать на каждом углу о своих чувствах — они умрут. Как умерли все, кого я любил.       Обито замер.       — Ты... ты о тех?       — Да. Об Арато. О Котаро. О Миюки. О всех, кто не вернулся.       Тишина.       — Я не знал, — тихо сказал Обито. — Я думал, тебе всё равно.       — Не всё равно. Просто я не умею говорить об этом.       Обито сел рядом.       — Прости, — сказал он. — Я дурак.       — Знаю.       — Но ты тоже иногда... мог бы и сказать.       — Мог бы. Не умею.       — Научишься. Я помогу.       Какаши посмотрел на него. — Ты правда думаешь, что сможешь помочь?       — Правда. Я же буду Хокаге. А Хокаге должен помогать всем. Даже таким замороженным, как ты.       Какаши усмехнулся. — Ладно. Помогай.       — Идёт.       Они сидели рядом и молчали. И в этом молчании было больше тепла, чем в тысяче слов.

      Через время:

      — Это задание особой важности, — сказал Минато, когда они собрались в штабе.       Карта на столе показывала горный район у границы с Страной Земли. Екудзан — узкое ущелье, стратегически важная точка.       — Нужно разрушить мост, — продолжил Минато. — По нему идёт снабжение армии Ивагакуре. Если мы его уничтожим, их наступление захлебнётся.       — Звучит просто, — заметил Обито.       — Не просто. Мост охраняется. Там будут шиноби. Много.       Какаши смотрел на карту и чувствовал знакомое напряжение. Такое бывало перед каждой опасной миссией. Арато называл это «чутьём прорыва».       — Когда выступаем? — спросил он.       — Завтра на рассвете. Готовьтесь. Они вышли.       — Ну что, команда, — Обито потянулся. — Ещё одна миссия. Прорвёмся?       — Не каркай, — ответил Какаши.       — Я не каркаю, я оптимистичен!       — Оптимизм хорош до первого трупа.       Обито хотел возразить, но Рин остановила его взглядом.       — Какаши прав, — сказала она тихо. — Надо быть осторожными.       — Ладно, — Обито вздохнул. — Буду осторожным. Но оптимизм не выключу.       — Дурак, — усмехнулся Какаши.       — Сам дурак!       Они пошли готовиться.       Мост оказался именно таким, как на карте — длинный, каменный, перекинутый через глубокое ущелье. Внизу шумела река, вверху кружили птицы.       — Красиво, — сказала Рин.       — Опасно, — поправил Какаши. — Идеальное место для засады.       — Ты всегда видишь только плохое?       — Я вижу реальность.       Они начали спускаться к мосту. Всё случилось через минуту. Земля взорвалась под ногами. Техника — мощная, неожиданная. Какаши успел отпрыгнуть, Рин прикрылась щитом, но Обито...       — Обито! — закричала Рин. Он лежал под грудой камней. Живой — грудь вздымалась, — но придавленный. Над ним уже стояли враги — четверо шиноби Ивагакуре с холодными глазами.       — Попались, — сказал старший. — Коноховские крысы.       Какаши рванул вперёд. Молнии, удары, техники — он бил со всей яростью, на которую был способен. Но врагов было слишком много. Они оттесняли его, заставляли отступать.       — Какаши! — крикнула Рин. — Их слишком много!       — Держись! Он видел краем глаза, как враги склонились над Обито. Как один из них занёс кунай.       — Обито!       Время остановилось. Какаши бежал, но понимал — не успеет. Слишком далеко. Слишком быстро падает кунай.       И вдруг...       Тьма сгустилась над врагами. Она пришла из ниоткуда — чёрная, плотная, живая. Фигура в маске АНБУ возникла между Обито и врагами, будто из воздуха.       Удар — первый враг отлетел к стене.       Удар — второй захрипел, падая.       Третий попытался применить технику — фигура исчезла, появилась за спиной, удар, хруст шейных позвонков.       Четвёртый побежал. Его настигли через секунду.       Тишина.       Фигура в маске стояла над телом Обито, тяжело дыша. Маска — Обезьяны, заметил Какаши. АНБУ? Нет, маска была другой. Чужая. Не Коноха.       — Ты кто? — крикнул Какаши, готовясь к бою.       Фигура повернулась.       И замерла.       Маска с Обезьяньей мордой смотрела на Какаши. А он смотрел на неё.       Что-то было знакомое. В том, как стоял этот человек. В том, как дышал. В том, как сжимал кулаки.       — Кто ты? — повторил Какаши. Голос дрогнул.       Фигура молчала. Потом медленно подняла руку к маске.       — Не надо, — сказал Какаши. — Не надо, если не хочешь.       Рука замерла.       — Ты... — прошептал голос из-под маски. Глухой, искажённый, но... знакомый. До боли знакомый.       — Арато?       Тишина.       Фигура шагнула назад.       — Помоги ему, — сказала она, кивая на Обито. — Я задержу остальных.       — Арато! — Какаши рванул вперёд.       Но фигура уже исчезла в тенях. Остался только шёпот, унесённый ветром:       — Живи, Какаши. Помни.       Обито выжил. Рин вытащила его из-под камней, перевязала, остановила кровь. Он был бледен, слаб, но жив.       — Тот человек... — прошептал он. — Кто это был?       — Не знаю, — ответил Какаши.       Он смотрел туда, где исчезла фигура. Внутри всё дрожало.

«Арато».

      Это был он. Какаши не мог объяснить, как понял. Голос. Движения. То, как он стоял — первый, всегда первый. И эти слова: «Живи, Какаши. Помни».       — Ты чего? — спросила Рин, заметив его состояние.       — Ничего. Надо уходить. Скоро будет подкрепление.       Они ушли.       Мост взорвали через час.              Миссия была выполнена.       В Конохе их встретили как героев. Обито отправили в госпиталь — восстанавливаться. Рин не отходила от него. Минато докладывал командованию.       Какаши стоял у окна в коридоре госпиталя и смотрел на закат. «Арато жив».       Мысль не укладывалась в голове. Полгода он считал друга мёртвым. Полгода носил траур. А он — жив. Где-то там. В маске. Спасает незнакомых людей.       — Какаши? — Рин подошла неслышно. — Ты как?       — Не знаю.       — Что случилось там, у моста? Ты изменился после того боя.       Какаши помолчал. — Я думал, он мёртв. А он жив.       — Кто?       — Арато. Тот, о ком я рассказывал. Он спас Обито.       Рин замерла.       — Тот парень из прорыва? Он жив?       — Да. Я не знаю как, но он жив.       — Почему он не вернулся?       Какаши покачал головой.       — Не знаю. Но я узнаю.       Он сжал кулаки.       — Обязательно узнаю.       Через неделю Обито пришёл в себя.       — Какаши, — позвал он, когда тот зашёл в палату. — Подойди.       Какаши подошёл.       — Тот человек... он спас меня. Я хочу его отблагодарить.       — Не получится. Он исчез.       Обито кивнул, будто ожидал этого.       — Тогда прими это.       Он протянул руку. На ладони лежал... глаз. Шаринган. Один из двух.       — Ты что? — отшатнулся Какаши. — Мой правый глаз погиб. Под камнями. Врачи сказали — не восстановить. А этот... этот я хочу отдать тебе.       — Зачем?       — Ты спас меня. Ты прикрывал. Ты... ты стал мне братом. Бери.       Какаши смотрел на глаз и не мог пошевелиться.       — Обито, это...       — Бери, — перебил Обито. — И стань сильнее. Защищай Рин. Защищай всех. И найди того человека. Скажи ему спасибо.       Какаши взял глаз.       Рука дрожала.       — Я найду, — сказал он. — Обещаю.       Операция прошла успешно. Шаринган прижился.       Какаши стал обладателем легендарного глаза.       Но главное — он получил надежду.

Арато жив.

      Где-то глубоко под землёй, в лаборатории Корня, человек в Обезьяньей маске стоял перед Данзо.       — Миссия выполнена, — сказал он. — Мост уничтожен. Объект спасён.       — Вижу, — Данзо смотрел на него холодным взглядом. — Ты превысил полномочия. Тебя могли заметить.       — Не заметили.       — Какаши заметил.       Тишина.       — Он не будет искать, — сказал Арато.       — Будет. Он упрямый. Ты сам его таким воспитал.       Арато молчал.       — Но это даже хорошо, — продолжил Данзо. — Пусть ищет. Пусть верит. Это сделает его сильнее. А когда придёт время... вы встретитесь.       — Зачем?       — Затем, что вы — моё лучшее оружие. Ты — тень. Он — свет. Вместе вы будете непобедимы.       Арато сжал кулаки под перчатками. — Я не буду с ним сражаться.       — Не придётся. Вы будете сражаться вместе. Против врагов Конохи.       Данзо подошёл ближе. — Ты скучаешь по нему?       Молчание.       — Это пройдёт. У Корня нет чувств. Есть только миссия.       Он вышел.       Арато остался один.       Он снял маску, посмотрел на своё отражение в тёмном стекле. Шрамы, новые и старые. Глаза, в которых больше нет тепла. Только холод и долг.       — Прости, Какаши, — прошептал он. — Я не могу вернуться. Не сейчас.       Он надел маску и исчез в темноте.