Neon pulse

      Июнь. Народу на улицах Сеула слишком мало. Однако центр переполнен жителями и туристами, желающими посетить историческую столицу. Все любят Южную Корею. Желающих посетить эту страну с каждым годом становится всё больше. Часть приезжает для того что поступить в университет для обучения по гранту, а кто-то жить, другие находят здесь родное.       Хотя как может быть родной чужая страна?       А почему бы и нет? Кто-то уезжает, чтобы найти новое для себя. А кто-то — чтобы забыть всё старое, начать заново свою жизнь. Каждому своё.       Улыбнувшись своим мыслям, парень приглаживает свои светлые волосы широкой ладонью, а затем выуживает телефон из кармана дорогих джинсов, бросая взгляд на время.       Мать в последнее время раздражённая, ходит, как гарпия, слова не скажи, а если и скажи, то подбери тон, ведь даже чересчур ласковый голосок она воспримет, как ёрничество.       Ускоряя шаг и заворачивая к воротам элитной многоэтажки, он видит, как мимо, взвизгнув покрышками, проносится белоснежная Toyota Supra A90 и останавливается в метрах пятнадцати от этого парня. Хёнджин рассматривает красотку, подмечая крутую аэрографию на половине кузова с японскими иероглифами. Присвистнув, он замечает, как из машины уверенно выпархивает брюнет, преграждая парню дальнейший путь.       — Хёнджин! Сколько лет, ахуеть!       Друг невероятно рад увидеть Хёнджина: всё-таки с окончания школы не виделись. Хван тоже очень скучал по Чану, ведь прошло уже три года, как тот уехал в Японию без ответа и привета. Да что сам Бан — все одноклассники рассосались по всему миру, кто куда.       Джин с хлопком пожимает протянутую ладонь друга, а затем обнимает с широкой улыбкой на губах, всё ещё не веря, что спустя столько лет они увиделись.       — Ты как вообще тут? Откуда? — улыбается Хёнджин, осматривая друга.       — Да вот, ехал по рабочим делам, и вижу — ты идёшь! Ничуть не изменился, — усмехается Чан. — Всё такая же шпала, только цвет волос сменил, — искренне смеется юноша.       Пропустив их привычные подколы, Хван мягко смеётся. Ему этого немного не хватало. Пусть у него сейчас и есть друг, с которым он занимается паркуром, но школьные годы — это святое. Сейчас же всё изменилось: они повзрослели, остепенились, у каждого появились свои интересы и увлечения.       — Ну да, захотелось перемен. Откуда такая красотка? — Хёнджин, решившись подойти к автомобилю, начинает рассматривать её, поглаживая по капоту.       — Из Японии пригнал, — довольно отвечает Бан, держа руки, сложенными на груди. — Сделана по индивидуальному заказу, четыреста сорок одна лошадка — резвая малышка.       — Крутая очень, — вскидывает брови Хван, продолжая рассматривать. — Я смотрю, ты всё тем же занимаешься… И с теми же, — говорит задумчиво. — С выпускных классов втихую, помню, гонял от родителей, — усмехается парень.       Чан в выпускном классе частенько просил Хёнджина прикрыть его перед родителями, мол, друг ночует у него или они заняты проектом по какому-нибудь предмету. А Бан благополучно сбегал, чтобы участвовать в уличных гонках.       — А то! — улыбается Чан. — Куда же я без этого? Как часть души уже стало, — поглаживая по капоту свою машину, он снова устремляет взгляд на Джина.       Хван не может сказать, что увлекается автомобилями так же, как и Чан, но красоту данной недвижимости он оценить точно мог. Никогда не прочь лишний раз поглазеть. Своей-то нет. В приоритете, конечно же, сначала закончить универ, а уже затем обзавестись машиной.       — Ну круто! — приятно удивляется Хёнджин.       — Недавно в заезде выиграл у парнишки Nissan Skyline R33. Была такая жаркая гонка, ух! Я уже не рассчитывал, конечно, но под конец добавил закиси, и удача была на моей стороне! Теперь он — мой, стоит в гараже. Пока не знаю, куда пристроить. Наверное, будет ждать лучших времён.       — Вы тут тоже гоняете? Ну, я имею в виду, в Сеуле? — для чего интересуется, собственно, не знает. Информация никогда не бывает лишней.       — Ага, каждую неделю на Южной кольцевой автомагистрали Тэджон. Но иногда, чтобы пощекотать нервишки, выбираем горные серпантины.       — Отчаянный вы народ, Чанни, — блондин хлопает друга по плечу, а затем бросает взгляд на экран телефона.       — Приходи сегодня, как раз заезд будет, — Чан широко улыбается, явно радуясь своей идее. — В полночь начало. Заодно посмотришь на тачки. Сегодня будут новенькие, покажут, на что они способны. Точнее, не они, а их движки под капотом, — подмигивает брюнет.       — Я наберу, если надумаю. Номер тот же? — Джин мысленно перебирает планы на сегодня.       Это предложение и правда было неплохой идеей. Делать дома все равно нечего, может, и придёт, но обещать не будет. Хёнджин ведь никогда не интересовался любительским спортом, считая, что он опасен. И мерение движками — у кого что круче, считает глупым. Но кто на что горазд, как говорится.       — Ну смотри. А ты чем сейчас занимаешься? — пожимает плечами, смотря с улыбкой.       — А я после выпуска поступил в университет Корё, там познакомился с одногруппником, и он показал, что такое паркур. И, знаешь, мне понравилось. Тренируемся и готовимся сейчас к районному соревнованию.       — Спортсмен, значит. Ну, молодец, хорошее дело, — восхищённо протягивает друг.       — Да, типа того, — смеётся Хван.       Болтать с другом хорошо, они многое ещё не обговорили, но у них теперь будет больше времени, чтобы видеться. Однако время сейчас поджимает, опаздывать нельзя ни в коем случае.       — Ладно, я пойду, был рад встрече, — Хёнджин протягивает руку, крепко пожимая ладонь Бана.       — В общем, как надумаешь — приходи.       Хван, хмыкнув, отворачивается, на прощание помахав рукой. Заходит внутрь территории элитного жилого комплекса, слыша позади себя низкое урчание двигателя.       Зайдя в квартиру, парень скидывает с себя кроссовки и тихо бредёт к ванной, желая помыть руки, однако мама встречает его у входа в комнату, усиленно вытирая полотенцем влажную тарелку.       Хван Юна с тех пор, как ушла со школы, уже как два года работает дистанционно на дому, занимаясь репетиторством по английскому языку, а потому может спокойно следить за уютом дома и за её мужчинами: мужем и сыном.       — Господи, когда тебе надоест шляться чёрт пойми где? — она возвращается на кухню и продолжает отчитывать сына оттуда. — Все парни, как парни: ходят учатся, а в свободное время на вечеринки в клубы ходят с девушками, а ты?       — А я спортом, вообще-то, занимаюсь, — Хёнджин уже привык к причитания матери, и поэтому сейчас лишь улыбается уголками губ.       — Вы вашим спортом людей на улицах пугаете. И на тебя вещей не напасёшься! Вечно приходишь грязный! Перед соседями уже стыдно! — восклицает мать, стуча столовыми приборами.       — А им-то вообще какое дело, мам?       — Ян Чонин, вот, закрывает все сессии на отлично, повышенную стипендию получает, в свободное время на факультативы ходит.       — Ага, — хмыкает юноша. — И сидит целыми днями на учебники дрочит, — заканчивает фразу за мать, скрываясь в своей комнате, хлопая дверью.       Стянув с себя футболку, Хван кидает её на офисный стул. Дверь распахивается, громко стукаясь ручкой об стену.       — Не смей так разговаривать с матерью! — женщина с грозными видом складывает руки на бока.       — А ты прекращай меня пилить! Отец и слова мне не говорит, а ты за двоих это, кажется, делаешь! — начинает немного злиться Хван.       — А когда ему заниматься твоим воспитанием?! Целыми днями прозябает в компании. Сделает очередной подарочек сыночку и радуется! — восклицает женщина.       — Мам, может, ты успокоишься?       — Успокоюсь на том свете, кажется, — вздыхает. — Хоть бы другим спортом занялся… Футболом или баскетболом, — Юна, выплеснув все эмоции, покидает комнату, уходя на кухню, и Хван выдыхает.       Вечер проходит довольно скучно. Сделав пару заданий по философии на завтрашний день, Хёнджин решает пропустить пару круток в баннере, успешно выбив Флинса в Genshin Impact. Отключив ноутбук, парень лениво растягивается перед телевизором на кровати, поглядывая на рандомный ужастик.       — От ужаса можно только смеяться, — парень, насмотревшись на дешёвые и скучные спецэффекты, отбрасывает пульт в сторону.       За дверью слышится крик матери, отчего юноша вздрагивает.       — Хёнджин, иди ужинать!       — Иду.       Парень отвлекается на звук сообщения от одногруппника и, взяв телефон, листает мессенджер. Changbin Послезавтра тренировка, сможешь прийти? Вроде зачётов не назначено, ты видел расписание экзаменов?

Hyunjiiiiiin

О да, видел, думаю, смогу. Встретимся в

шесть вечера около того здания,

которое ты хотел показать?

      Хёнджин, натянув футболку, останавливается у двери в ожидании сообщения. Changbin Без проблем, это будет круто, тебе должно понравиться)))       Юна открывает дверь и заходит в комнату, с заинтересованным видом наблюдая за сыном.       — Тебя долго ждать?       — Иду же, вот собрался выходить, другу отвечал.       — Хёнджин, чем ты вообще занимаешься? Ты хоть готовишься? У тебя ведь скоро сессия. Имей ввиду: отец больше не будет вытаскивать тебя.       — Такое было один раз, и то на первом курсе. А теперь я сам могу всё сдавать, и, напомню тебе, благодаря собственным стараниям заканчиваю второй курс, — победно улыбается юноша.       — Вот увидишь: вылетишь из университета, пойдёшь искать место работы, и помогать тебе никто не будет! — злится женщина. — Сколько сил и нервов потрачено на тебя, — Юна, вздохнув, выходит из комнаты.       У матери явно день не задался. Её точно что-то беспокоит, раз она как спичка вспыхивает на каждое выражение сына. Раньше такого не было — могла покричать и успокоиться, а сегодня это просто невыносимо слушать, всё ей не так. Хван, конечно, и сам не подарок, может ответить колкостью, и затем, когда следует замолчать, он продолжает лить масла в огонь. Поморщившись от отдалённых ворчаний матери, он шумно выдыхает и плетётся на кухню.       Хёнджин обучается в университете Корё на втором курсе. Каждый год обучения подразумевает разные ступени познания и расширения знаний в области финансов, менеджмента и управления. На первом курсе была годовая программа на английском языке с акцентом на глобальный бизнес и азиатские рынки. Второй курс, который он заканчивает, специализируется на развитии навыков и управления финансами и банковскими услугами, активами. На третьем курсе его ждёт обширная программа для будущих руководителей среднего и высшего звена.       Это был выбор отца — Хван Джи Ю, имеющего свою компанию «Hwang Holdings». Хёнджин не участвовал в выборе своего учебного заведения, однако он понимал, почему это место пришлось отцу по вкусу: мужчина хотел вырастить себе замену на пост.       Но Хёнджин больно-то не сопротивлялся этому выбору. Во-первых, по окончании школы парень вообще не думал, кем он будет, да и рвения в учёбе не особо присутствовало. Во-вторых, отца сын любил и полностью доверял. Ну и, в-третьих, какой идиот откажется от возможности поступить в один из пяти престижных университетов Южной Кореи, не прилагая никаких усилий?       Но на деле Хвану было трудно учиться. Первую сессию он, с непривычки, пережил только благодаря вмешательству отца — это послужило хорошим уроком взяться за ум во втором семестре, занимаясь. С тех пор особых трудностей уже не было. Хёнджин начал привыкать к такому ритму жизни. Только вот мама теперь при каждом удобном случае всё это успешно припоминает.       — Ну мам, не вылечу, не беспокойся, — бурчит парень, усаживаясь на стул.       Тарелка с горячим ужином громко ставится стол, и Хёнджин поднимает удивлённый взгляд.       — У всех дети, как дети, а ты только своими длинными ногами думаешь. Что за тупое занятие бегать по крышам и лазить по стенам? Словно обезьяны, — бурчит, кладя рядом с тарелкой сына столовые приборы.       Юноша, ковыряясь вилкой в спагетти, смотрит на спину женщины, которая то и дело ворчит на своего нерадивого ребёнка. Настроение переваливает с нормально в «хуже некуда». Как у человека может быть столько сил ворчать и пилить? Она сегодня превзошла сама себя. Хёнджин, конечно, может это потерпеть, но всему же наступает предел.       Со скрипом от ножек стула подорвавшись, парень уходит в прихожую, по пути натягивая кроссовки.       Юна, повернувшись, не обнаруживает сына за столом, поэтому тут же бежит за ним.       — Ты куда пошёл? А ну стоять! — кричит, почти выбегая из квартиры.       Закрыв дверь, женщина возвращается на кухню, набирая номер подруги — Соён, чтобы пожаловаться на поведение своего сына.       — Да что же это такое? Представляешь, он психанул и ушёл. Я уже не знаю, что с ним делать, — расстроенно выдыхает в трубку.

***

      Хёнджин в порыве гнева быстрым шагом доходит до ближайшего парка и садится на лавочку возле небольшого озера. Вдохнув полной грудью свежий вечерний июньский воздух, он поднимает голову, прикрывая глаза. Остаётся сидеть так до десяти часов вечера, потому что желания идти домой в ближайшие часа два точно нет. И куда же он теперь пойдёт? Мама отойдёт только к утру, не раньше — если вообще повезёт.       Как же надоели эти ссоры дома. Они хоть и были всегда, но не такими масштабными, как в последнее время. Что же так расстроило маму, что она решила отыграться на сыне? Когда отец дома, мужчина может хоть немного придерживать порыв скандалов, уводя жену в гостиную или же отдельно разговаривая с сыном.       Всё же спустя минут десять Хёнджин принимает решение не идти домой.       В голове всплывает приглашение Чана на заезд.       «А почему бы и нет?»       Думает парень и набирает сообщение маме: Omma Со мной всё в порядке, поехал к другу       Отправив сообщение, он встаёт со скамейки, вызывая такси, и направляется к выходу из парка. Хван просит водителя остановиться неподалёку от развилки к автомагистрали.       Спустя минут десять ходьбы юноша видит скопление людей и автомобилей разных марок и цветов: Nissan, Toyota, Honda. Серебристые, ярко-красные, жёлтые и ядерно-зелёные. Броские оттенки и неоновые подсветки по низу кузова привлекают внимание. Хван замечает друга практически сразу: тот стоит неподалёку от своей машины в компании двоих парней и, судя по их улыбкам, делится своими историями из жизни — это он умеет делать лучше всего.       — Воу, Джин, — увидев парня среди толпы, Бан вскидывает руку, махая в воздухе, — пришёл всё-таки.       — Не мог пропустить такое зрелище, — врёт Хёнджин.       Если честно, блондина очень завораживает эта картина: автомобили разных марок, лёгкая и непринуждённая обстановка, — хотя он этим никогда не увлекался. Водить он, конечно, умеет, отец учил его с шестнадцати лет. А когда стукнуло восемнадцать, Хёнджин официально отучился в автошколе и сдал на права с первого раза. Хоть у них и есть семейный водитель, но парень прибегает к нему редко, в основном желая добираться до универа и по своим делам на своих двух.       Хван обводит глазами площадку и людей, общающихся между собой. Кто-то демонстрирует свои агрегаты под капотом, тюнинг или пневмоподвеску. А девушки вешаются на «гонщиков-нелегалов», считая их крутыми и непобедимыми.       Подойдя ближе к парням, Джин пожимает каждому руку и кивает ещё раз в сторону авто.       — Красиво вы встали. Во сколько начало?       — В полночь. Ребят, знакомьтесь, это — Хёнджин, мой друг. Учились с ним в одном классе, — Чан похлопывает по плечу.       Высокий парень с кошачьим разрезом глаз с улыбкой протягивает руку Хвану.       — Очень приятно, друзья Чана и наши друзья, а я — Ли Минхо.       Затем следом протягивает ладонь второй парень, что стоит рядом, широко улыбаясь.       — И мне приятно, я — Джисон, можно просто Джи.       — И я рад с вами познакомиться. Тоже гоняете или поболеть пришли? — интересуется Хван.       Минхо, оторвавшись от телефона, поднимает взгляд на новичка.       — Я только гоняю, Джи со мной за компанию на пассажирском сидит, — усмехается Ли.       — Да толку-то гонять? И так понятно, кто выиграет, — влезает Джи.       Чан, пожав плечами, хмыкает:       — Джи, мы не ради победы гоняем.       Хван стоит, засунув руки в карманы дорогих джинсов, обводит парней взглядом, не понимая, о чём идёт речь. Всё же обстановка для Хёна немного не привычная и он повторно оглядывает яркие машины, насчитывая около десяти штук. Минхо смотрит в телефон.       — Ну, как обычно, — хмыкает. — Главное, эффектно появиться — выебнуться, так сказать, — ехидно кривит губы Минхо.       Хван хочет спросить, о чём речь, но только он открывает рот, как слышит нарастающее рычание мощного двигателя, а через мгновение лицезреет и само авто, вылетевшее на площадку. На скорости развернувшись на сто восемьдесят градусов, машина замирает по центру освещённой площадки, поднимая стену пыли и клубы белого дыма из-под покрышек.       Гул голосов тут же затихает, все замирают. Хван открывает рот, бесстыдно разглядывая автомобиль. Такой красоты он ещё не видел: очень низкая посадка, цвет — красный металлик, кованные наполированные оранжевого цвета диски двадцатого радиуса с зачернённой резиной, словно только что из автосалона.       Не машина, а мечта.       Рычание двигателя стихает, но водитель не торопится выходить. За тонированными стёклами и за яркими фарами тяжело разобрать, кто сидит за рулём. Хёнджин поворачивается к парням.       — А это кто?       — Ооо, Хёнджин, — протягивает Джисон. — Это наша местная звезда.       В этот момент дверь автомобиля мягко открывается и из него выходит человек. Невысокая миниатюрная фигура с длинными блондинистыми волосами, прядь на чёлке окрашена в чёрный цвет, которая прикрывает часть лица. Стройную фигуру обтягивают майка-алкоголичка белого цвета и чёрные джинсы. Парень. Хёнджин точно уверен, что это — парень. Хван оглядывается на Чана — он стоит и, уже в привычной манере, копается в телефоне, но затем всё-таки смотрит на друга.       — И вот так каждый раз. Он приезжает, и всё замирает.       Хёнджин не скрывает интереса, что же за «звезда» такая?       — Кто «он»?       — Никто не знает, — пожимает плечами, — но ходят слухи, что он мальчик какой-то богатенькой «шишки», важнейшей в Южной Корее.       — Нам знакомо только его имя — Феликс. Ни возраста, ни фамилии не знаем, — подаёт голос Минхо. — Появился не так давно, месяца два назад, где-то. Сказал, что друзья рассказали ему про наш еженедельный съезд. Ладно, осталось двадцать минут до начала заезда, удачи, ребят, — засовывая телефон в карман, он берёт Джисона за руку и уводит к своей машине.       — Не пойму, какой ему интерес с вами гонять? У него же такая крутая тачка.       Парням тоже хочется это знать.       Когда Хван с Чаном подходят к машине, Феликс поворачивается и мажет взглядом по юношам. В его глазах сверкает дьявольская искорка.       — О! Что это за очаровательный малыш? Новенький?       Чан приближается к Хвану, шепча на ухо:       — Это он у тебя спрашивает.       В голове Хёнджина проносится: «Малыш? Какого чёрта?»       У Хвана крепкая и накаченная фигура, приобретённая благодаря занятию спортом и паркуром, а также высокий модельный рост. Какой же он малыш?       — Я — Хёнджин, — решив не поддаваться на провокацию, он, гордо подняв голову, протягивает руку.       Феликс, закусив кольцо в губе, фыркает, закатывая глаза, и отворачивается. Как видно: Хван ему мало интересен.       Хёнджин застывает, как вкопанный.       «Вот это манеры, конечно»       Тряхнув головой, юноша открывает рот, чтобы окликнуть наглеца, но тут же чувствует на своём локте руку друга.       — Что? Какого чёрта он…       Хван захлёбывается от негодования. С ним никто так не смеет поступать. Этому наглецу точно нужен один, как минимум, удар в челюсть, чтобы привести в чувство.       — Джин, оставь его, — негромко говорит Бан. — Я тебя прошу. Не нужны здесь разборки.       Чан отводит друга в сторону машин, в которых гонщики по-тихоньку начинают разогревать моторы, готовясь к старту — очень вовремя, так точно никто не услышит их разговора.       — Джин, не связывайся ты с ним, он отбитый совсем, не лезь к нему.       — А это не я лез! Кто его просил ко мне обращаться, а потом ещё и руку игнорировать? Сука!       У Хёна горит обида вперемешку со злостью. Засовывая руки в карманы, он пытается унять это раздражённое чувство.       — Я всё понимаю, просто, блять, как бы тебе объяснить-то… Он тут — король, и никто не может ему слово сказать, — тише добавляет Чан.       — На каждую задницу найдётся хуй с винтом, а такое я не смогу проглотить.       — Эй, успокойся, — Чан берёт парня за плечи. — Его папик — вообще дело тёмное. Никто не знает, чем он занимается, не стоит нарываться.       — Причем тут его ёбарь? — шипит Хван.       Злость так и не отступает, Чан будто подстёгивает, разжигая в груди огонь ненависти.       — Да послушай ты! — прикрикивает Бан, а затем тише добавляет: — Было тут два паренька, которым не понравилось, как Феликс разговаривал с ними. Была разборка, поцапались они хорошо, но после этого этих двоих никто не видел. Я не могу сказать, что виноват был конкретно Феликс, может, парни просто остыли к гонкам, но сам понимаешь… — поджимает губы, смотря на друга.       Чан бросает быстрый взгляд на apple watch, а затем в успокоительном жесте легонько хлопает друга по плечу.       — Идём, семь минут осталось.       В голове Хвана проносится: «Что же это за машина, что тут ей нет равных?»       Пока они идут до автомобиля Чана, Хван осматривает машину Феликса краем глаза. Хёнджин не спорит: она реально крутая. Красный металлик настолько отполирован, что идеально блестит при уличном освещении. Сразу видно, что её очень любят и берегут, да и стоит она безумных денег.        — Ferrari, — еле слышно хмыкает Хван.       И рука блондина сама тянется, нежно проводя по капоту пальцами. Машина сама притягивает внимание к себе, её хочется трогать, касаясь охлаждённого металла.       — Никогда! — тут же слышится чей-то басистый голос, из-за чего Хван дёргается. — Слышишь? Никогда не смей трогать то, что тебе не принадлежит! — кричит Феликс. — Никогда!       От этого стального голоса по спине Хёнджина словно проходится разряд тока, поражая все внутренности. Испуганно убрав руку, парень резко разворачивается. Феликс, явно не ожидая такого манёвра, врезается в грудь Хвана. Сначала парень стоит в замешательстве, а затем поднимает озлобленный взгляд.       Хван осматривает смазливое личико и губы-бантик, которые сжимаются в одну полоску, из-за чего колечко пирсинга сдвинулось вбок. Хёнджин одёргивает себя, чтобы не пялиться так долго, промаргиваясь. Неестественно голубые глаза смущают парня, и он понимает, что это — линзы. Однако этот взгляд Феликса всё равно пробирается внутрь, леденя душу.       — Если я, — звучит низкий бас, как гром среди ясного неба, — ещё хоть раз увижу, что ты подошёл к моей машине, тебе конец, уяснил?       Тонкий палец тычет в крепкую грудь. Оценив этого юношу, Хёнджин лишь усмехается, подмечая довольно большую разницу в росте и по габаритам. Совсем бесстрашный.       — Хван, иди сюда, — рука Чана дёргает, — поедешь со мной.       Чан хочет быстрее развести этих двоих по разным сторонам.       — Зачем? — Хёнджин не понимающе смотрит на друга.       — Как зачем? Покажу тебе, каково это — чувствовать скорость! — подмигнув, друг уводит парня за собой.       По итогу Хёнджин садится на пассажирское сиденье Toyota, пристёгивая ремень безопасности.       Длинноногая блондинка проходит к середине опустошённой автомагистрали, поднимая огромный флаг с чёрно-белыми квадратами. На секунду в голове Хёнджина проносится ощущение, словно он в каком-то фильме о гонках.       В зеркале заднего вида Хёнджин видит, что за ними встала та самая Ferrari.       Девушка ловко взмахивает флагом сначала вправо, затем влево, давая сигнал приготовиться. По очереди проносится рычание двигателей от плавного нажима педали газа. Третий взмах сверху вниз — это становится стартом, и в долю секунды все машины срываются с места по маршруту, представленному раннее.       Хёнджин переводит взгляд на Чана: тот ловко переключает механическую трансмиссию с первой на вторую и далее. Скорость набирается довольно быстро, Хван выглядывает в окно. Фонари вдоль дороги сливаются в одну полосу, яркие вывески под магистралью создают контраст. Пара крутых поворотов, и Хёнджин, от незнания, куда себя деть, вцепляется в поручень то на двери, то за верхнюю, продолжая наблюдать за сосредоточенным взглядом бывшего одноклассника.       Машин на автомагистрали совсем не много — остальные участники ловко лавируют трафик. Чан ведёт машину уверенно, вцепляясь широкими ладонями в кожаный руль, а глаза метаются от бокового зеркала до зеркала заднего вида.       Спустя десять минут таких манёвров Бан и Хван замечают, как Ferrari едет впритык к ним.       — Что это с ним? Фору даёт? — удивляется Хёнджин.       Феликс, по сути, может обогнать их, но он наверняка просто играется. Ждёт подходящего момента, чтобы вдавить педаль газа в пол.       Нырнув под мост, машина Чана ровняется с белой Mazda соперника и на скорости 190 км/ч обгоняет её. Боковым взглядом Хван улавливает красное пятно и яркие узкие фары — такие же хищные, как и у её хозяина, смотрящие словно в душу.        — А вот и он, — заключает Чан.       Феликс виляет вправо и почти сразу влево, будто хвастаясь, как шикарно он владеет своей машиной. Затем Ferrari начинает набирать скорость, проносясь мимо. В окне Хёнджин видит сосредоточенный взгляд блондина, а затем его безумную улыбку, исказившую тонкий красивый профиль. Парень быстро отрывается от них, уходя вперёд.       Через пару минут Хёнджин замечает подсвечиваемый поворот, и Чан, сбавляя скорость, мастерски тянет ручник наверх, плавно входя в резкий поворот. На некоторое время Toyota ровняется с машиной Феликса.       И снова эта ехидная и самоуверенная улыбка. А в голове Хёнджина проносится: «А он вообще пристёгивается?»       Впереди финишная прямая, и вот первый круг завершается испытанием для каждого участника.       Второй круг. Машины проносятся одна за другой мимо напряжённых гонкой болельщиков, оставляя за собой клубы пыли. Чан, пересекая полосу, переключает скорость, снова давит на педаль газа, отрываясь от белой Honda Civic.       В груди Хёнджина зудит непонятное для него чувство.       Желание сидеть за рулём, но только в своей машине. Желание скорости. Желание догнать или показать, что он тоже на что-то способен.       Этот заезд вызывает в парне бурю эмоций, которые он ранее никогда не испытывал.       Несмотря на дикую напряжённость Чан ведёт машину очень уверенно и спокойно, в то время как Хёнджин испытывает весь спектр эмоций, ведь малейшая ошибка может привести к аварии. Но все водители довольны аккуратны: пусть и дышат в задний бампер, однако сразу же обгоняют.       Toyota с Mazda мчатся бок о бок. Впереди небольшой подъём, и второй автомобиль немного отстаёт. Чан уверенно тянет ручник на себя, входя в дрифт, едва успевая вписаться в пространство под мостом.       Кажется, что даже воздух вибрирует от звука мотора и визга шин. Автомобиль друга стремительно выезжает из-под моста и сливается с потоком машин на автостраде, опережая их.       Хёнджин чувствует азарт, кладёт одну руку на колено, слегка сжимая его, адреналин бьёт по вискам. Он поворачивает голову, смотрит на Бана с восхищением. Вот, значит, чем живёт и что чувствует его друг.       Вот снова поворот, ручник и плавный заход. Впереди маячат фары Ferrari и финиш. Машина с визгом тормозит, слегка поворачивая влево после Феликса.       Чан с Хёнджином приезжают вторыми. Ещё несколько минут и остальные автомобили финишируют под гулкие аплодисменты народа.       Бан выходит из машины, и Хван следует за ним, останавливаясь рядом.       Брюнет вытаскивает свёрток, в котором около сотни тысяч корейских вон, и подходит к Феликсу, сидящему на капоте своей малышки.       — Держи.       Блондин со скучающим видом забирает свёрток, хмыкая.       После того, как друзья отходят от самоуверенного парня, Хван говорит:       — Я вообще не вижу смысла гонять с ним. Вы же знаете, что он вас нагнёт, но всё равно едете и потом отдаёте ему бабки.        — Я же уже говорил, Джин: мы гоняем не для победы, — взъерошивает волосы Чан. — Просто тут всегда есть ощущение, что именно сегодня тебе повезёт и ты его обойдёшь. Мы пришли вторыми! — восклицает.       — Ну да, — усмехается. — Второе это, конечно, круто, но с его тачкой вам точно не видать первого, — заключает Хван.       — А ты разве не почувствовал то, что чувствую я? Скорость, желание обогнать, желание прийти первым?       — Честно? Почувствовал, — признаётся Джин.       Конечно, он почувствовал, да и ещё как, ведь желание обзавестись своей машиной увеличилось в трёхкратном размере.       — И что? Всё же лучше твой спорт? Скакать по крышам? — улыбается Чан.       — У нас хотя бы победить можно, и каждая из команд забирает заслуженный приз. А тут, зная, что под капотом у него двигатель лучше, вы всё равно тягаетесь. Это самообман какой-то.       — Ну, не самообман, а уверенность, Джин.       — Но, честно, мне понравилось, ты был крут, — восхищённо проговаривает Хван.       — Спасибо.       Улыбка не спадает с лица Чана, ведь сегодня он занял второе место. Приехал прямо после этой выскочки — неплохой исход. К парням подходят Минхо с Джисоном, поздравляя со вторым местом, пожимая руки.       На горизонте уже появляются намёки на рассвет, и Чан берёт на себя ответственность подвезти друга домой.