ДОЖДЬ

Мария проснулась от того, что чьи-то зубы аккуратно кусали её за ухо. Она вздрогнула, попыталась отодвинуться, но тёплые руки прижали её обратно к тёплому телу. — Доброе утро, — прошептал голос Евгении прямо в ухо. Горячее дыхание обожгло шею. — Ммм… — Мария попыталась что-то сказать, но язык не слушался. Евгения поцеловала её в висок, в щёку, в уголок губ. Медленно, лениво, как будто никуда не торопилась. — Вставай, соня. Водитель ждёт. Мария с трудом разлепила глаза. За окном только начинало светать. — Сколько времени? — Семь. У тебя полтора часа на сборы и дорогу. Евгения встала, накинула халат, ушла на кухню. Мария полежала ещё минуту, потом поплелась в душ. Когда она вышла, на кухне уже дымился завтрак. Яичница, тосты, свежевыжатый сок, кофе. Евгения сидела с чашкой в руках и смотрела в планшет. — Садись, ешь. Мария села. Откусила тост. Евгения отложила планшет и посмотрела на неё. — Знаешь, — начала она, — я до сих пор зла на тебя. — За что? — За побег. За то, что заставила меня тащиться в твой захолустный город. — Я не заставляла… — Молчи, — перебила Евгения, но без злости. — Я знаю, что не заставляла. Я сама дура. Но злость осталась. Она встала, подошла к Марии, взяла её лицо в ладони и поцеловала. Долго, глубоко, с привкусом кофе. — Чтобы больше так не делала, — сказала она, оторвавшись. — Постараюсь. — Не постараюсь, а сделаешь. Ещё один поцелуй. — Водитель ждёт. Иди. Мария встала, взяла рюкзак. У двери обернулась. — А вы почему не едете на работу? — спросила она. Евгения усмехнулась. — Милая, я декан и владелица клиники. Я могу себе позволить не ездить на работу. Работа сама ко мне приезжает. Она подошла, поправила воротник куртки Марии. — Иди уже. Вечером увидимся. Мария вышла в коридор, но Евгения окликнула её: — Мария. — Что? — Твои друзья знают, что ты вернулась? — Нет ещё. — Тогда готовься к допросу. Та, у которой ты пряталась, наверняка захочет подробностей. Мария вздохнула. — Я знаю. — Иди. Дверь закрылась. В университете пахло привычной смесью хлорки, пота и молодости. Мария вошла в холл и сразу наткнулась на Лену, Катю и Илью. — Марья! — заорала Лена на весь холл. — Ты жива! Она налетела с объятиями, Катя следом. Илья стоял чуть поодаль, но в его взгляде читалось облегчение. — Ты где пропадала? — Катя трясла её за плечи. — Мы звонили, ты не брала! — Я… уезжала. Домой. Срочно. — А почему не сказала? — Не хотела панику поднимать. Илья подошёл ближе, посмотрел внимательно. — Ты как? — спросил он тихо. — Нормально? — Нормально. — Врёшь. — Всегда вру, — Мария усмехнулась. — Пошли на пару, а то опоздаем. Третий курс меда — это ад. Чистый, неприкрытый ад. В этот день у них было: Первая пара — патологическая анатомия. Старый профессор с вечно недовольным лицом показывал препараты. Печень алкоголика, лёгкие курильщика, сердце с инфарктом. Мария смотрела в микроскоп на срез ткани и думала о том, что её собственная печень после таблеток, наверное, выглядит не лучше. — Описываем изменения, — бубнил профессор. — Степень жировой дистрофии, наличие фиброза… Мария писала, стараясь не думать о плохом. Вторая пара — фармакология. Преподавательница, молодая женщина с острым взглядом, гоняла их по механизмам действия лекарств. Антибиотики, бета-лактамы, ингибиторы синтеза белка. Мария отвечала чётко, автоматически — таблеток больше не было, но знания остались. — Хорошо, Мария, — кивнула преподавательница. — Пять. Третья пара — пропедевтика внутренних болезней. Здесь было сложнее. Они учились слушать пациентов, различать шумы в сердце, хрипы в лёгких. Фантомы, записи дыхания, аускультация. Мария надевала стетоскоп и слушала запись — влажные хрипы, сухие, крепитация. Закрывала глаза и пыталась понять, что слышит. — Неплохо, — сказал преподаватель. — Но надо тренироваться. Четвёртая пара — хирургия. Теория. Показания к операции, виды разрезов, послеоперационные осложнения. Мария механически записывала, но голова уже гудела. После пар они вышли на улицу. Лена сразу налетела: — Ты сегодня у нас ночуешь? Мария замерла. — Я… не знаю. — Должна знать, — Катя подозрительно посмотрела на неё. — Ты вообще где живёшь сейчас? — У… у тёти. — Опять та же? Которая тебя одела? — Ага. Лена и Катя переглянулись. — Что? — спросила Мария. — Ничего, — быстро сказала Лена. — Просто… слушай, давай кофе попьём? Нам поговорить надо. — Не могу. Мне надо… — Надо пообщаться с подругой, которая тебя прятала, когда ты была в бегах? — тихо спросила Лена. Мария посмотрела на неё. — Ты знаешь? — Конечно знаю. Ты у меня в квартире ночевала, забыла? И рассказала мне всё. Помнишь? Мария помнила. Пьяный разговор на кухне. Слёзы. Флешка. Страх. — Помню. — Так что давай, рассказывай. Как ты обратно вляпалась. Они сидели в маленькой кофейне рядом с универом. Лена пила капучино, Мария — чёрный кофе, хотя руки слегка тряслись. — Она приехала за мной, — сказала Мария. — В мой город. Нашла меня. — И что? Убить хотела? — Думаю, сначала да. Но потом… не знаю. Мы поговорили. — Поговорили? — Лена приподняла бровь. — Серьёзно? Она тебя душила, а вы поговорили? — Откуда ты знаешь, что душила? — Следы на шее, — Лена кивнула на её горло. — Ты даже не замазала. Мария машинально прикоснулась к шее. Действительно, синяки от пальцев Евгении ещё не прошли. — Она злилась, — сказала Мария. — Но потом… не знаю. Она сказала, что не убьёт меня. Что я должна доучиться. Что она поможет. — Поможет? Чем? — Всем. Учебой, деньгами, жильём. Лена смотрела на неё долгим взглядом. — Ты влюбилась в неё, да? — Что? Нет! — Влюбилась, — Лена вздохнула. — Иначе бы не вернулась. Мария молчала. — Она опасна, Мария. Ты сама мне рассказывала про Соболевых. Про пистолет. Про документы. И ты хочешь сказать, что после всего этого ты добровольно вернулась к ней? — Я не знаю, что я хочу сказать, — Мария закрыла лицо руками. — Я просто… когда она рядом, я ничего не боюсь. А когда её нет — боюсь всего. — Это называется зависимость, — тихо сказала Лена. — Психологическая. — Может быть. — Ты будешь с ней? — Не знаю. Наверное. Лена помолчала, потом взяла её за руку. — Если что — я рядом. Всегда. И если она тебя тронет — я пойду в полицию, к журналистам, куда угодно. Поняла? — Поняла. — А теперь иди. Тебя там наверняка ждут. Мария улыбнулась, встала. — Спасибо, Лен. — Иди уже. После университета Мария поехала в клинику — так велела Евгения. Водитель довёз быстро, уже знал маршрут. Мария вошла в здание, поднялась на четвёртый этаж, открыла дверь кабинета. Евгения сидела за столом, заваленным бумагами. Увидев Марию, кивнула на диван в углу. — Раздевайся, ложись, спи. — Что? — Мария опешила. — Ты выглядишь как зомби. Практика подождёт. Спать. — Но я… — Ложись, я сказала. Мария разделась, легла на диван. Он был жёстким, неудобным, но сил спорить не было. Она закрыла глаза и провалилась в сон за секунду. Мария проснулась от того, что за окном было слишком светло. Она села на диване, протирая глаза. В кабинете никого не было, но из-за стола доносился шелест бумаг. — Доброе утро, — сказала Евгения, не поднимая глаз. — Сейчас девять утра. — Девять? — Мария уставилась на неё. — Я проспала всю ночь? — И утро. Я не стала тебя будить. Ты спала как убитая. Мария встала, потянулась. Всё тело затекло от жёсткого дивана. — А вы? — спросила она. — Вы вообще спали? — Немного, — Евгения откинулась на спинку кресла и посмотрела на неё. — На этом диване не хватило места. Я не ожидала, что ты так раскинешься. — Я не раскидывалась, — обиженно сказала Мария. — Я просто спала. — Ты спала как звезда. Руки в стороны, ноги врозь. Я еле втиснулась. Мария фыркнула. — Могли бы разбудить. — Могла бы, но ты была такая уставшая, что жалко стало, — Евгения усмехнулась. — Иди умойся. Нам надо работать. Мария кивнула и вышла в маленькую душевую при кабинете. Умылась, привела себя в порядок, вернулась. В кабинете её ждал сюрприз. Катя стояла с подносом в руках. С одетой Катя, что само по себе было удивительно. На подносе дымилась еда — каша, тосты, чай. Мария замерла в дверях. Потом, не говоря ни слова, развернулась и вышла обратно в коридор. — Стоять, — раздался голос Евгении. Мария не остановилась. Но Евгения догнала её в два шага. Подхватила на руки — легко, как пушинку — и понесла обратно в кабинет. — Отпустите, — Мария дрыгала ногами. — Не дёргайся. Евгения донесла её до кресла, села сама и поставила Марию к себе на колени. Обхватила руками, прижимая к груди. — Катя, выйди, — сказала она спокойно. Катя поставила поднос на стол и вышла, даже не взглянув на них. — Ешь, — Евгения пододвинула тарелку. — Сама или ложкой кормить? Мария смотрела на неё с вызовом. — Сама. — Тогда ешь. Мария взяла ложку, начала есть. Евгения гладила её по спине, как ребёнка. — Не беси меня, — тихо сказала она. — Катя просто принесла еду. Ничего больше. — Я знаю. — Знаешь, а реагируешь. Мария молчала, жуя кашу. — Доедай, и поговорим. Когда тарелка опустела, Евгения взяла лицо Марии в ладони и поцеловала. — У меня для тебя подарок, — сказала она, оторвавшись. — Какой? — Узнаешь сегодня на собрании. А теперь иди. Водитель ждёт. — На какое собрание? — На вечернее. В универе. Придёшь — увидишь. Она поцеловала её ещё раз и отпустила. Мария вышла из кабинета, ничего не понимая. Подарок? На собрании? Что ещё придумала эта женщина?