ДОЖДЬ

Мария проснулась от того, что кто-то гладил её по голове. Она открыла глаза. Евгения сидела на краю кровати, уже одетая, с чашкой кофе в руках, и смотрела на неё. Взгляд был спокойным, почти тёплым. — Доброе утро, — сказала она. — Доброе, — хрипло ответила Мария, садясь. — Вставай. Через час поезд. Надо собираться. Мария посмотрела на часы — семь утра. За окном только начинало светать. — А родители? — спросила она. — Они же приедут сегодня. — Я оставила им записку. Написала, что ты срочно уехала в Питер по делам, что всё хорошо, что позвонишь вечером. Мария моргнула. — Вы умеете писать записки? — Я много чего умею, — Евгения усмехнулась. — Вставай давай. Они собрались быстро. Мария натянула ту же одежду, в которой приехала, сунула в рюкзак кое-какие вещи. Евгения ждала в прихожей, глядя в телефон. — Готова? — Ага. Они вышли. У подъезда ждало такси — Евгения вызвала ночью. Вокзал встретил их утренней суетой, запахом кофе и пирожков. Евгения купила билеты, взяла кофе и бутерброды, и они сели в поезд за пять минут до отправления. Вагон был плацкартный, шумный, с детьми и бабушками. Евгения поморщилась, но ничего не сказала. Села у окна, уставилась в стекло. Мария сидела напротив и смотрела на неё. — Вы никогда не ездили в плацкарте? — спросила она. — Нет. — И как впечатления? — Отвратительно, — Евгения покосилась на орущего ребёнка через два ряда. — Но я переживу. Она протянула Марии бутерброд. — Ешь. Дорога долгая. Поезд мерно стучал колёсами, за окном проплывали леса и поля. Они молчали долго. Евгения смотрела в окно, Мария — на Евгению. — Спроси уже, — сказала Евгения, не оборачиваясь. — Что спросить? — То, что вертится у тебя на языке. Мария помолчала, собираясь с духом. — Зачем вы за мной поехали? Евгения повернулась. Посмотрела долгим взглядом. — А ты как думаешь? — Не знаю. Из-за флешки? — Флешку можно было найти и без тебя. У меня есть люди. — Тогда зачем? Евгения вздохнула. — Потому что ты дура. Потому что без меня ты пропадёшь. Потому что… — она запнулась. — Потому что я привыкла. — К чему? — К тебе. К твоим истерикам. К твоей глупости. К тому, что ты есть. Мария смотрела на неё, не веря своим ушам. — Это… это почти признание в любви, — сказала она осторожно. — Не обольщайся, — Евгения отвернулась к окну. — Просто констатация факта. Но Мария заметила, как дрогнули её губы. Совсем чуть-чуть. В Питер они приехали в восемь вечера. Город встретил их привычной серостью, моросью, запахом сырости. Евгения поймала такси, назвала свой адрес. В машине Мария смотрела в окно на знакомые улицы и думала о том, что всего два дня назад она сбегала отсюда в ужасе. А теперь возвращается. — Ты будешь жить у меня, — сказала Евгения. — Пока не закончишь университет. — А общага? — Забудь. Мария кивнула. Спорить не хотелось. Квартира встретила их тишиной. Евгения прошла в спальню, бросила сумку, разделась. — В душ иди, — бросила она. — Потом ужин. Мария послушно пошла в ванную. Когда она вышла, на кухне уже стояла еда — Евгения заказала доставку, пока она мылась. Суши, салат, чай. — Садись, — кивнула она. Они ели молча. Мария чувствовала себя странно. Спокойно. Дома.Потом позвонила маме. — Я хочу кое-что сказать, — вдруг начала Евгения. Мария подняла глаза. — Ты должна доучиться. Стать врачом. Я тебе помогу. Но если ты ещё раз сделаешь глупость — я тебя вышвырну. Без вариантов. Поняла? — Поняла. — Хорошо. Евгения встала, подошла к Марии, наклонилась и поцеловала её в макушку. — Иди спать. Завтра в универ. Тебе многое надо догонять. Мария кивнула и ушла в спальню. Она лежала в темноте и думала о том, что её жизнь только что перевернулась. Снова. Но в этот раз — может быть, в хорошую сторону?