ДОЖДЬ

Мария вернулась в квартиру Евгении в полвосьмого. Она разделась, прошла на кухню, налила себе воды. Телефон зазвонил — мама. — Мариш, привет! Как ты? — голос матери был бодрым, но с привычной ноткой тревоги. — Привет, мам. Всё хорошо. — Ты где сейчас? — У подруги. У той, про которую я говорила. — А, у Жени? — мать помнила ложь про «подругу Женю», которая говорила с ней по телефону. — Да. У Жени. — А как учёба? Не выгонят? — Не выгонят, мам. Всё нормально. — Ты кушаешь? Худая сильно стала на той фотке, что ты мне слала. — Кушаю, мам. Пирожки твои вспоминаю. Мать засмеялась: — Приедешь — напеку. А то всё бегом, бегом… — Приеду обязательно. Как папа? — Нормально. Давление скачет, но таблетки пьёт. Ты деньги прислала — спасибо, доченька. Мы так и не поняли, откуда столько… — Работа, мам. Всё хорошо. — Ну смотри. Ты главное береги себя. — Хорошо, мам. Целую. — Целую. Сбросила. Потом набрала Еву. Та ответила после пятого гудка, запыхавшись. — Алле! — Ты чего запыхалась? — С парнем целовалась, а ты помешала! — О, прости, — Мария усмехнулась. — Как он вообще? — Норм. А ты как? — Норм. — Чего звонишь? — Соскучилась. — Ага, рассказывай, — Ева хмыкнула. — Ладно, я побежала, он ждёт. Пока! — Пока. Мария убрала телефон и пошла в душ. Горячая вода смывала усталость. Она стояла, закрыв глаза, и думала о вечере. О подруге Евгении. О том, что всё это значит. Выключив воду, она вытерлась и подошла к шкафу. Евгения оставила записку: «Надень чёрное платье. То, что вчера купили. И туфли. И никаких джинсов». Мария вздохнула и надела платье. Чёрное, короткое, облегающее. Туфли на каблуках. Посмотрела в зеркало — из зеркала смотрела красивая девушка. Только глаза немного испуганные. Она села на диван и стала ждать. Евгения заехала за ней в девять. Она была в красном платье — глубокое декольте, разрез на бедре, волосы распущены. Увидев Марию, одобрительно кивнула. — Хорошо. Поехали. В машине молчали. Евгения смотрела в телефон, Мария — в окно. Ресторан назывался «La Scala» — дорогой, с белыми скатертями, живой музыкой и официантами во фраках. Мария чувствовала себя не в своей тарелке. Их ждали за столиком у окна. За столиком сидела женщина. Лет сорока, короткие светлые волосы, дерзкий разрез глаз, татуировка на ключице, выглядывающая из-под декольте. На ней было серебристое платье, и вся она искрилась какой-то опасной энергией. — Женечка! — заорала она, вскакивая, и повисла на шее у Евгении. — Сколько лет, сколько зим! — Лена, — Евгения чмокнула её в щёку. — Ты как всегда. — А это? — Лена перевела взгляд на Марию. Оценивающе, с интересом. — Та самая? — Та самая. Мария. — Очень приятно, — Лена протянула руку, пожала крепко, по-мужски. — Лена. Подруга детства этой старой перечницы. — Я не старая, — огрызнулась Евгения, садясь. — Старая, старая, — Лена уселась напротив. — А ты молодая. И красивая. Как ты с ней связалась? Мария растерялась. — Ну… так получилось. — Получилось, — хмыкнула Лена. — Ладно, потом расскажешь. Давайте есть, я голодная как волк. Они заказали. Мария — пиццу, как обещали. Евгения — стейк и салат. Лена — морепродукты и огромную тарелку пасты. Пока ждали еду, Лена налила себе вина. — Ты будешь? — спросила она Марию. Та потянулась к бокалу, но Евгения перехватила её руку. — Нет. Ей нельзя. — Почему? — удивилась Лена. — Потому что она в прошлый раз чуть не умерла. — А, — Лена понимающе кивнула. — Тогда да, не надо. Пей сок. Мария надулась, но спорить не стала. Они болтали о всяком. Лена рассказывала про круиз, про женщин, которых встретила, про то, как чуть не вышла замуж за итальянку. — Представляешь, — говорила она, сверкая глазами, — она была такая горячая! Два дня романа, а потом оказалось, что у неё муж и трое детей. Я чуть со стуба не упала. Евгения смеялась — по-настоящему, искренне. Мария видела её такой впервые. — А ты? — Лена повернулась к Марии. — Как ты вообще с ней? Не жалеешь? Мария посмотрела на Евгению. Та напряглась. — Не жалею, — сказала Мария. — Пока. Лена засмеялась. — Молодец. С характером. Женечка любит таких. Официантка принесла еду. Лена проводила её взглядом и громко, чтобы та слышала, сказала: — Какая красивая девушка! Женечка, тебе не кажется? Официантка покраснела. — Лена, угомонись, — поморщилась Евгения. — А что такого? Я просто делаю комплимент. Девушка, вы чудесно выглядите! Если надоест здесь работать — приходите ко мне, я вас в круиз возьму! Официантка улыбнулась и ушла. Лена довольно откинулась на стул. Евгения закатила глаза. Ели они долго. Потом пили. Евгения заказала коньяк, Лена — водку, потом шампанское, потом просекко «для настроения». Мария сидела трезвая, пила сок и смотрела на них. К концу вечера женщины были хороши. Лена пыталась флиртовать с официанткой, та краснела и улыбалась. Евгения стала более расслабленной, но при Лене держалась с Марией холодно — официально, почти чуждо. — Женечка, ты как робот, — сказала Лена, заметив это. — Расслабься, это же я. — Я расслаблена. — Нет, ты вся в броне. Сними её, никто не укусит. Евгения промолчала. В двенадцать Лена объявила, что хочет танцевать. Евгения отказалась. Тогда Лена решила, что пора домой. — Поехали к тебе, — заявила она. — Я с тобой хочу посидеть, поговорить, выпить ещё. — Ты и так выпила лишнего. — Не лишнего, а в самый раз! Они кое-как вышли из ресторана. Евгения написала водителю. Водитель помог загрузить двух нетрезвых женщин на заднее сиденье. Лена сразу отключилась, уронив голову на плечо Евгении. Евгения сидела прямая, но глаза у неё были странные — пьяные, расслабленные. Мария села спереди. — Ты чего там? — спросила Евгения, заметив это. — Чтобы не мешать. — Дура. Садись с нами. Мария пересела. Евгения сразу придвинулась к ней, положила руку на бедро. Пальцы поглаживали кожу через тонкую ткань платья. — Ты красивая сегодня, — сказала она пьяным шёпотом. — Вы тоже. — Я не пьяная. — Ага, конечно. — Я вообще редко пьянею. Это коньяк был… и шампанское… и ещё что-то… — она задумалась. — Но я не пьяная. — Угу. Лена на заднем сиденье забормотала во сне что-то про официантку. Евгения засмеялась и поцеловала Марию в шею. — Отвалите, — Мария отодвинулась. — Не хочу. — Водитель смотрит. — Ему плевать. Водитель, действительно, смотрел прямо перед собой и делал вид, что он глухой, немой и вообще не здесь. Евгения продолжила целовать шею, спускаясь к ключице. — Вы ненормальная, — выдохнула Мария. — Я знаю. Лена проснулась на секунду, посмотрела на них мутным взглядом и сказала: — Женечка, ты развратница. Я тебя люблю. И снова отключилась. Мария посмотрела на водителя. — Слушайте, — сказала она. — А почему это вы нам никогда не даёте деньги, чтобы мы замолчали? Водитель покосился на неё. — Потому что вы болтаете меньше, чем две пьяные женщины. — Логично. Он улыбнулся. Впервые. В квартире было тихо. Они кое-как затащили Лену в гостиную и уложили на диван. Рядом поставили тазик — на всякий случай. Лена что-то пробормотала, перевернулась на бок и засопела. Мария пошла в спальню готовить Евгению ко сну. Но Евгения спать не хотела. Она сидела на кровати, растрёпанная, с пьяными глазами, и смотрела на Марию. — Иди сюда, — позвала она. — Надо помыть вас. — Потом. Она схватила Марию за руку, притянула к себе. Горячие губы впились в шею, руки полезли под платье. — Вы пьяная. — Нет. — Пьяная. — Не важно. Евгения стянула с неё платье, припала губами к груди. Кусала, лизала, втягивала соски. Мария застонала. Рука скользнула между ног. Пальцы вошли сразу — три, резко, глубоко. — Ах! — выдохнула Мария. — Тихо, — прошептала Евгения. — Лена спит. Пальцы двигались внутри — быстро, ритмично, точно зная, куда нажимать. Мария выгибалась, вцепившись в плечи Евгении. Оргазм накрыл волной — горячей, сладкой, вышибающей дыхание. Она кончила с тихим стоном, уткнувшись лицом в шею Евгении. — Молодец, — прошептала та. — А теперь пошли в спальню. Они кое-как доползли до спальни. Там Евгения рухнула на кровать и раскинула руки. — Теперь ты меня. Мария нависла сверху, целуя живот, грудь, шею. Пальцы вошли в неё — мокро, горячо, туго. — Ммм, — Евгения закрыла глаза. — Хорошо. Мария двигалась медленно, потом быстрее, чувствуя, как тело под ней напрягается. Евгения кончила быстро — коротко, со сдавленным стоном. — Неплохо, — сказала она, тяжело дыша. — Но могла бы и лучше. — Не нравится — не ешьте, — буркнула Мария. Евгения усмехнулась и тут же отключилась — сон срубил её за секунду. Мария лежала рядом, глядя в потолок. Потом встала и пошла проверить Лену. Та спала на диване, раскинув руки. Тазик стоял нетронутым. Рядом на полу валялась её сумочка. Мария вернулась в спальню. Евгения спала, растрёпанная, беззащитная во сне. Мария наклонилась и поставила ей засос на шее. Яркий, сочный, на самом видном месте. Евгения даже не шелохнулась. Мария улыбнулась, оделась и вышла. Ночная аптека работала круглосуточно. Мария купила минералку без газа, аспирин, активированный уголь, пакетики с регидроном и маленькую баночку рассола — на всякий случай. Вернулась, поставила всё на тумбочку в гостиной, рядом с Леной. В спальню — вторую порцию, рядом с Евгенией. Та спала, посапывая. Мария разделась, легла рядом, прижалась к тёплому телу. Евгения во сне обняла её, притянула ближе. Мария закрыла глаза. День был долгим. И странным. И хорошим. Утром, когда Мария ещё спала, в гостиной тихо разговаривали две женщины. Лена сидела на диване с мокрым полотенцем на голове и пила рассол. Евгения — в кресле, с чашкой кофе, морщась от головной боли. — Ты как? — спросила Лена. — Хреново. — Я тоже. Зачем мы столько пили? — Ты зачем-то пила водку. — А ты коньяк. — Я вообще не помню, как домой доехала. — Тебя твоя девочка привезла. И нас обеих уложила. И рассол купила. Евгения посмотрела на неё. — Серьёзно? — Ага. И засос тебе на шее поставила. Ты видела? Евгения потрогала шею, поморщилась. — Мелкая зараза. — Она хорошая, — сказала Лена. — Ты ей нравишься. — Знаю. — А она тебе? Евгения молчала. — Ну? — Лена прищурилась. — Я же тебя знаю. Ты с ней не так, как с другими. — Как? — Не знаю. Бережнее, что ли. Ты за ней в другой город ездила. Ты её искала, когда она сбежала. Ты даже ревнуешь, я видела. — Не ревную. — Врёшь. Евгения вздохнула. — Она другая, — сказала она тихо. — С ней… не знаю. Я не хочу её потерять. — Так не теряй. — Легко сказать. Лена допила рассол и откинулась на диван. — Женечка, ты влюбилась. — Нет. — Влюбилась, влюбилась. Я же вижу. Глаза горят, когда ты на неё смотришь. — Заткнись. — Не заткнусь. Я рада за тебя. Правда. Евгения молчала. — Ты ей скажешь? — спросила Лена. — Не знаю. — Скажи. Не бойся. — Я не боюсь. — Боишься. Ты всегда боялась чувств. Поэтому и спала со всеми подряд — чтобы не привязываться. — Это не так. — Так, Женечка. Так. Тишина. — Я подумаю, — сказала Евгения. Из спальни донёсся шорох — Мария просыпалась. Женщины переглянулись и замолчали.