ДОЖДЬ

После практики Мария чувствовала себя выжатой, как лимон после дешёвой соковыжималки. В квартире пахло ужином, Татьяна Сергеевна стояла у плиты, Евгения сидела с ноутбуком за столом. Всё как обычно. Почти как дома. Она поела, помыла посуду и ушла в душ, пока женщины обсуждали кресло для гостевой комнаты. Горячая вода текла по шее, по спине, смывала усталость, но не мысли. Сейчас, стоя под душем, она чувствовала это чётко: внутри что-то зудело. Не в прямом смысле — психологически. Как будто какая-то маленькая часть мозга включалась и шептала: «А помнишь, как было? Помнишь, как ты сидишь над конспектами, принимаешь одну таблетку, и всё становится ясным? Слова складываются сами, страницы летят одна за другой, ты не отвлекаешься, не устаёшь, не думаешь о ерунде. Помнишь?» Она помнила. Не то чтобы она хотела вернуться. Нет. Она помнила лицо Евгении над собой в реанимации. Помнила трубку в горле. Помнила, как мать плакала в трубку, когда она врала про отравление несвежей едой. Но сейчас, когда учебная нагрузка выросла, когда практика отнимала силы, когда экзамены маячили на горизонте — этот шёпот становился громче. Она выключила воду, вытерлась, надела халат и посмотрела в зеркало. Зрачки нормальные. Руки не трясутся. Всё в порядке. Внешне. «Я справлюсь без них», — сказала она своему отражению. Отражение не ответило. Когда она вышла из ванной, Евгения уже была в спальне, читала что-то в телефоне. — Ты долго, — сказала она, не поднимая глаз. — Отмокала. — Ложись. Мария забралась под одеяло, прижалась к Евгении. Та автоматически обняла её, продолжая читать. Тепло, тихо, безопасно. Но шёпот внутри не замолкал. Вечером, когда Евгения уснула, Мария долго смотрела в потолок. «Это как бывшая, — подумала она. — От которой не можешь отвыкнуть. Которая звонит в три часа ночи и обещает, что на этот раз всё будет иначе. Даже если знаешь, что это не так». Она закрыла глаза и попыталась не думать о таблетках. В среду у Марии было окно между парами, и она заскочила в столовую перекусить. Лена, Катя и Илья уже сидели за своим обычным столиком в углу. Лена листала ленту, Катя жевала пирожок, Илья пил кофе и смотрел в одну точку. — О, — сказала Лена, завидев Марию. — Живая. — А должна быть мёртвая? — Ну, слухи ходят, что ты в морге живёшь, а на пары только забегаешь. — Я на пары хожу. — Редко, — заметил Илья. Мария села, взяла чей-то остывший чай и отхлебнула. — Много практики. — Много практики или много забот с ректоршей? — спросила Катя с лёгкой усмешкой. — И то, и другое. Лена положила телефон. — Мария, ты… как вообще? Мария подняла глаза. — В каком смысле? — В прямом. Ты в последнее время какая-то… не здесь. Мы зовём тебя после пар — ты занята. На выходные — ты в клинике. Даже с нами сидишь — всё время в телефон смотришь. — Я просто много работаю. — Это называется «просто много работаю»? — Илья поставил чашку. — Ты спишь? Нормально? — Нормально. — Ты таблетки опять начала? — спросил он тихо, чтобы соседние столы не слышали. Мария замерла. Вопрос был прямым, как скальпель. — Нет. — Точно? — Точно. Он смотрел на неё долгим взглядом, потом кивнул. — Ладно. Верю. Мария перевела взгляд на Лену и Катю. Они смотрели на неё с тревогой. «Друзья», — подумала Мария. — «Они правда волнуются. Или им просто интересно?» Она поймала себя на этой мысли и испугалась. Раньше она не сомневалась в них. Лена всегда была за неё горой. Катя — безобидной болтушкой. Илья — циником, но преданным. А теперь она думала: а что, если они просто привыкли? Если она для них — привычная картинка? Подружка-наркоманка, которая влипла в историю с богатой женщиной. Удобный персонаж для сплетен. «Ты бредишь», — сказала она себе. — «Ты просто устала». — Друзья вы мои или нет? — спросила она вслух. Лена вытаращила глаза. — Ты серьёзно? — Серьёзно. — Мария, мы с тобой с первого курса вместе. Я тебя из туалета вытаскивала, когда тебя выворачивало после сессии. Ты с нами делилась последними деньгами. Мы — друзья. Это не обсуждается. Катя кивнула. — Ты что-то не то съела? Или на парах перегрелась? — Или ректорша тебя доконала, — добавил Илья. — Ты скажи, если что. Мы её в покер обыграем, она подобреет. Мария усмехнулась. — Ладно. Извините. Показалось. Она доела, допила чай и пошла на следующую пару. В четверг, перед лекцией по патфизиологии, Мария случайно столкнулась с Катей — той самой ассистенткой Евгении. Та вышла из-за угла, держа стопку папок. — О, беглянка, — улыбнулась Катя. — Живая, целая. — Почему все спрашивают, живая ли я? — Потому что ты фигура нестабильная, — Катя подмигнула. — Перебегающая дороги нашей начальнице. Они встали у окна, пока студенты спешили по коридору. — Слышала, мама Евгении Леонидовны приехала? — спросила Катя тише. — Да. — И как? — Не знаю. Мы почти не пересекаемся. — Умница. Так и держись. — Почему? Катя посмотрела на неё долгим взглядом. — Потому что её мама — жестокий человек. Не в смысле бьёт или орёт. Она может так словами ударить, что ты неделю будешь отходить. — Я слышала, как она разговаривает с Евгенией. — Это цветочки, — Катя поправила папки. — Лучшая стратегия — не злить её. Быть вежливой, незаметной, помогать по дому. И не попадаться на глаза без необходимости. — Ты её давно знаешь? — Давно. И поверь, она может быть очаровательной. И может быть чудовищем. Всё зависит от настроения. — Евгения о ней почти не говорит. — А что говорить? Это больно, — Катя вздохнула. — Ладно, мне пора. Ты держись. И если что — я рядом. Она ушла. Мария осталась у окна. В пятницу Евгения была особенно занята. Совещания, отчёты, телефон разрывался. Она попросила Марию помочь. — Надо съездить в архив. Забрать документы по старой лицензии. И заодно проверить, нет ли у них копий некоторых договоров. — Каких договоров? Евгения оглянулась на дверь, потом подошла ближе, заговорила тише: — Ты помнишь те документы, которые нашла на флешке? — Помню. — Мне нужно всё, что есть на фирму «МедСтандарт». Поставщики, контакты, кто подписывал. Я подозреваю, что они завышали цены для наших клиник. — Это незаконно? — Не совсем. Но против правил. Если я найду подтверждение — смогу разорвать контракт без штрафа. — Ты хочешь, чтобы я нашла компромат? — Я хочу, чтобы ты нашла документы, — поправила Евгения. — А компроматом это станет или нет — решат юристы. Мария кивнула. — А моя ассистентка занята, — добавила Евгения. — И я не хочу, чтобы об этом знал кто-то ещё. — Даже Катя? — Даже Катя. Это важно, Мария. — Хорошо. Я сделаю. Евгения поцеловала её в лоб. — Умница. Архив находился в подвале административного здания. Там пахло пылью, старой бумагой и чем-то ещё — может быть, плесенью. Мария сидела за столом перед грудой папок и перебирала документы. В голове крутился шёпот: «Скучно, долго, нудно. Была бы таблетка — сделала бы в два раза быстрее». Она помотала головой, отгоняя наваждение. Работала она аккуратно — просматривала каждый лист, искала знакомые названия, подписи. Через два часа нашла то, что искала: старый договор с приложением, где были указаны закупочные цены и наценка. Она сфотографировала всё на телефон. На выходе из архива столкнулась с пожилой сотрудницей, которая смотрела на неё подозрительно. — Ты кто? — Ассистентка ректора. Евгения Леонидовна попросила забрать старые документы. Сотрудница покачала головой, но спорить не стала. Вечером Мария протянула Евгении флешку. — Вот что нашла. Договор с наценкой почти в два раза выше рыночной. И подпись старого директора. Евгения просмотрела файлы, кивнула. — Это то, что нужно. Спасибо. — Ты поэтому поставила меня в очередь? — спросила Мария. — Потому что я нужна была как подставное лицо? Евгения подняла глаза. — Я поставила тебя в очередь, потому что ты умная и подписанный контракт обязывает тебя выполнять мои поручения. — Я не про это. Ты могла попросить кого угодно. — Но попросила тебя. — Почему? Евгения помолчала. — Потому что доверяю тебе. Хотя ты и идиотка. Мария села рядом. — Я нашла ещё кое-что. — Что? — Старый договор с другой компанией. Там подпись твоего отца. Евгения замерла. — Моего отца? — Да. Он владел долей в этой фирме? Евгения взяла флешку, посмотрела на неё. — Я не знал. Спасибо. Она убрала флешку в карман. — Это был компромат? — Мария, — Евгения вздохнула. — Не компромат. Это — информация. — Которая поможет тебе? — Которая поможет мне понять, что происходило до меня. Мария кивнула. В квартире стало тихо. Татьяна Сергеевна смотрела телевизор в гостиной. Евгения ушла в кабинет. Мария сидела на кухне с чашкой чая и смотрела в окно. В голове крутился этот дурацкий шёпот: «Таблетка бы не помешала. Одна. Самая маленькая. Никто бы не узнал». Она сжала кружку так, что побелели пальцы. «Ты в порядке», — сказала она себе. — «Ты справляешься. И без них. Тебе не нужны таблетки. Тебе нужен сон. И немного терпения». Она допила чай, помыла кружку и пошла в спальню. Евгения пришла поздно. Мария уже лежала, закрыв глаза. — Ты спишь? — Нет. — Думаешь о чём-то? — О разном. — О таблетках? Мария не ответила. Евгения легла рядом, обняла. — Ты можешь мне сказать. Я не буду кричать. — Знаю, — ответила Мария. — Но ты всё равно молчишь. — Привыкла сама справляться. — Дура. — Знаю. Она закрыла глаза. Шёпот внутри был всё ещё там — тихий, настойчивый. Но теперь рядом была женщина, которая держала её, и это помогало чуть лучше, чем ничего.