Бабочки и правила

Небеса встретили Се Ляня прохладой и тишиной. Он быстро нашёл нужных людей и рассказал всё — о Немом, о разрывах границ, о готовящемся вторжении. Небожители отнеслись к новостям серьёзно. Се Лянь даже забеспокоился, не перегнул ли он с красками, но потом решил — лучше перегнуть, чем недоглядеть. А тем временем в мире заклинателей… Башня Золотого Карпа гудела как растревоженный улей. Главы орденов собрались на экстренный совет. Цзинь Цзысюань, Цзян Чэн, Лань Сичэнь, Не Минцзюэ сидели за главным столом. Чуть поодаль расположились Лань Цижэнь, Не Хуайсан, Цзян Яньли и другие. Обсуждали, конечно, событие с Вэй Ином и демонов. И тут… — АХ ВЫ, МОИ ЗРИТЕЛИ! ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ НА ШОУ! Все вышли на улицу и как по команде подняли головы. На крыше башни, прямо над главным залом, стояла девушка. Яркая, как фейерверк. Красные ленты в волосах, задорная улыбка, глаза горят озорством. — Кто это? — выдохнул кто-то. — Похожа на… — начал другой и осёкся. Мэйлин картинно поклонилась: — Хуа Мэйлин, собственной персоной! Младшая сестра того самого Вэй Ина, между прочим! Пришла поведать вам важные вещи, но, раз уж вы такие негостеприимные… Она ловко увернулась от первой запущенной в неё стрелы. — Эй! Я ещё не закончила! Заклинатели засуетились: кто-то кричал, кто-то пытался поймать нахалку, кто-то просто растерянно хлопал глазами. Мэйлин носилась по крыше как угорелая, уворачиваясь от атак и продолжая вещать: — Демоны собираются вторгнуться! Вам бы готовиться, а вы в меня убить пытаетесь! — Ловите её! — Да стойте вы! — Мэйлин отпрыгнула от очередной стрелы. — Я по делу! Погоня продолжалась минут десять. Мэйлин выделывала такие кульбиты, что даже видавшие виды заклинатели офигевали. В какой-то момент её загнали в угол на самом краю крыши. — Всё, попалась! — выдохнул запыхавшийся заклинатель. Мэйлин обернулась, посмотрела на толпу преследователей… и вдруг отвесила низкий поклон. — Дорогие зрители! Спасибо, что пришли на моё представление! А теперь — самое интересное! Повисла тишина. Мэйлин выпрямилась и заговорила быстро, чётко, без тени улыбки: — В мире, откуда я родом, собирается армия демонов. Некто Немой рвёт границы, чтобы привести их сюда. Если вы не подготовитесь — вас сотрут в порошок. Вэй Ин тут ни при чём. Он вообще вас спасал. А вы… спасибо, конечно, но могли бы и повежливее быть. Она перевела дыхание. — Я сказала всё. Дальше — думайте сами. И исчезла. Прямо на глазах у обалдевших заклинателей. В башне воцарилась мёртвая тишина. А потом она взорвалась криками. — Что это было?! — Демоны?! — Нам угрожают?! — Да тихо вы! — рявкнул Не Минцзюэ. — Возвращаемся внутрь, сядем и думаем. Заклинатели вернулись в зал. Все сели на свои места. — Думаю, нам стоит прислушаться, — сказал Лань Сичэнь. — К сестре Вэй Ина? — скривился кто-то. — К тому, кто пришёл предупредить, а не нападать, — спокойно ответил Лань Сичэнь. Цзян Чэн молчал, сжав кулаки. Цзян Яньли рядом с ним положила руку ему на плечо. — А-Чэн, — тихо сказала она. — Может, она права? Цзян Чэн ничего не ответил.

***

А в Призрачном городе Мэйлин влетела в гостиную с такой довольной мордой, что даже хмурый Хэ Сюань поднял бровь. — Ну как? — спросил Вэй Ин. — О, шикарно! — Мэйлин рухнула в кресло. — Погонялась, покривлялась, рассказала всё и свалила под аплодисменты. Ну, под крики, но это же одно и то же, правда? — Аплодисменты и крики — разные вещи, — заметил Лань Чжань. — Для меня — нет, — отмахнулась Мэйлин. — Главное, они теперь знают. А там — пусть сами разбираются. Вэй Ин покачал головой, но в глазах его светилась гордость. — Молодец, сестрёнка. — А то!

***

Прошло несколько дней. Хэ Мэйсян заметила неладное почти сразу. Брат ходил сам не свой (он, конечно, и раньше таким был, но сейчас стало чаще). Под глазами — тени, взгляд отсутствующий, на вопросы отвечал невпопад, а еду просто ковырял палочками, не проглатывая ни кусочка. — Мэйлин, — сказала она подруге шёпотом, когда они остались вдвоём. — Надо что-то делать с Сяоланем. Он несколько дней не спит. Или спит, но просыпается ещё более разбитым. — А что мы можем сделать? — Мэйлин пожала плечами. — Он же взрослый. — Я не знаю, но… — Хэ Мэйсян замялась. — Может, попробуем благовония? Успокаивающие? Чтобы он хоть одну ночь нормально отдохнул. — Давай. Вечером Хэ Мэйсян зажгла в комнате брата специальные благовония — те, что помогают при тревожных снах. Запах был мягким, успокаивающим, чуть сладковатым. Хэ Сяолань даже не заметил — просто лёг и провалился в сон. А через час, когда все в доме уснули, Хуа Мэйлин и Хэ Мэйсян в своей комнате обсуждали то, что можно попробовать проникнуть в сон Хэ Сяоланя. — Ты уверена, что это сработает? — шепнула Мэйлин. — Нет, — честно ответила Мэйсян. — Но попробовать стоит. Они легли на кровать, взялись за руки и закрыли глаза. Они погрузились в сон, и, к счастью, у них получилось проникнуть в сон Сяоланя (хотя могло бы и не получиться, если бы он ничего не видел). Тьма рассеялась, и они оказались… в Облачных Глубинах? Мэйлин огляделась. Определённо Гу Су Лань. Только какой-то странный, размытый, как будто на старом свитке. — Это не наш сон, — прошептала Мэйсян. — Это… чужой. Перед ними возникли фигуры. Вэй Ин и Лань Чжань. Молодые, почти юные. Вэй Ин что-то говорил, размахивая руками, а Лань Чжань смотрел на него с каменным лицом, но в глазах… в глазах было что-то тёплое. Картинка сменилась. Лань Сычжуй, совсем крошечный, сидел на коленях у Лань Чжаня и пытался выучить какой-то иероглиф. Лань Чжань терпеливо водил его рукой. Ещё смена. Хуа Чэн и Се Лянь. Первый что-то доказывал, второй мягко улыбался и кивал. Мирная, тёплая сцена. Потом мелькнули они сами. Мэйлин и Мэйсян, ещё маленькие, играющие в какую-то дурацкую игру. — Это… прошлое, — выдохнула Мэйлин. — Он видит прошлое других. Во снах. — Почему? — Мэйсян растерянно оглядывалась. — Не знаю. Но смотри — картинки меняются. Последняя сцена была самой тёмной. Чёрные воды. Резиденция Хэ Сюаня. И… — Хэ-сюн, прошу тебя, не надо! — Ши Цинсюань дёргался, прикованный цепями к стене за свои ушки. Слёзы текли по его лицу ручьями. Хэ Сюань подошёл к нему, присел перед ним, взял за подбородок. — Это ещё почему? — голос его был ледяным. — Ты думаешь, твои мольбы меня остановят? — Убери от него руки! — закричал Ши У Ду, смотря на Хэ Сюаня полными ярости глазами. — Хочешь убить — убей меня, но Цинсюаня не трогай! Хэ Сюань перевёл на него тяжёлый взгляд. — Ты… — начал он, но не договорил. Ши Цинсюань вдруг заговорил, перебивая: — Я любил тебя, Хэ-сюн! — голос его дрожал, срывался. — Все эти годы… я думал… я надеялся… я хотел тебе признаться… но ты… Хэ Сюань замер. Ши У Ду рванулся в цепях. — Не смей! — закричал он. — Не смей ему ничего говорить! Хэ Сюань просто вырубил Ши Цинсюаня одним ударом. Он поднялся и подошёл к Ши У Ду. Схватил его за горло одной рукой. — Ты… — прохрипел Ши У Ду. — Молчи, — сказал Хэ Сюань. Он вырвал ему язык. Кровь брызнула во все стороны. Ши У Ду захрипел, заваливаясь набок. Хэ Сюань снял оковы, заломал руки и отвёл его к комнате с заклинанием сжатия тысячи ли. Он открыл двери и швырнул его прочь — тело пролетело в комнату, и Хэ Сюань закрыл дверь. Хэ Сюань вернулся к Ши Цинсюаню. В глазах его плескалась тьма. — Ты сказал, что любил меня, — голос его звучал глухо. — А я… Он не договорил. Хэ Сюань смотрел на него долго-долго. Он отстегнул оковы, взял на руки и отнёс куда-то. И тут сон оборвался.

***

Мэйлин и Мэйсян проснулись одновременно. Мэйлин просто сидела, хлопая глазами, переваривая увиденное. А Мэйсян… Мэйсян плакала. Молча, беззвучно, слёзы просто текли по щекам. — Мэйсян… — начала Мэйлин. — Не надо, — прошептала та. — Просто… не надо. Они пролежали так до утра. Мэйсян не спала, просто смотрела в потолок. Мэйлин держала её за руку и молчала. Утром все собрались в зале. Мэйсян сидела сама не своя. Бледная, с красными глазами, и смотрела… на отца. — Дочка, что с тобой? — Ши Цинсюань обеспокоенно наклонился к ней. — Ты плакала? Случилось что? Мэйсян молчала. Только смотрела на Хэ Сюаня. Хэ Сюань нахмурился, поднялся и подошёл к ней. — Мэйсян, объясни… Она влепила ему пощёчину. Звонкую. Сильную. Такую, от которой голова дёрнулась. — Подонок! — выкрикнула она и выбежала из зала. Все замерли. — Что… что это было? — Ши Цинсюань смотрел то на дверь, то на мужа, который стоял, прижимая ладонь к щеке, и ничего не понимал. — Мэйлин, — Ши Цинсюань перевёл взгляд на неё. — Ты что-нибудь знаешь? Мэйлин помолчала. Перевела взгляд на Хэ Сяоланя, который сидел, уткнувшись в тарелку, и старательно делал вид, что его тут нет. — Знаю, — сказала она наконец. — Но… это долгая история. — Рассказывай, — потребовал Хэ Сюань. Голос его звучал жёстко. Мэйлин вздохнула и начала рассказывать о том, что они видели прошлой ночью, и что, похоже, Хэ Сяолань видит во снах именно прошлое. Когда она закончила, в зале повисла такая тишина, что было слышно, как падает пыль. Ши Цинсюань побелел. Хэ Сюань замер, глядя в одну точку. А Хэ Сяолань… Хэ Сяолань отвернулся. Он не хотел смотреть им в глаза. Не хотел видеть, как папа будет плакать. Не хотел видеть, как отец будет оправдываться. Он просто отвернулся. И молчал. Тишина в зале звенела так, что, казалось, вот-вот лопнут барабанные перепонки. Ши Цинсюань сидел, сжимая в руках веер. Пальцы его побелели от напряжения. Он смотрел куда-то в сторону, в одну точку, и было видно — он пытается переварить услышанное. И не пустить слёзы. — Ты вырвал моему брату язык? — голос его прозвучал тихо, хрипло, почти безжизненно. Хэ Сюань стоял неподвижно, как каменное изваяние. Только желваки на скулах ходили. — Я вообще собирался его убить тогда, — ответил он так же тихо. Веер в руках Ши Цинсюаня задрожал. Он замахал им — нервно, часто, пытаясь хоть как-то успокоиться, сбить подступающий ком в горле. Мэйлин переводила взгляд с одного на другого. Ситуация была хуже некуда. Она чувствовала себя лишней, но уйти не могла — слишком уж всё серьёзно. — Простите, что вмешиваюсь, — осторожно начала она, — но… может, Немой и есть ваш брат? Ши Цинсюань замер. Посмотрел на неё долгим, тяжёлым взглядом. — Может быть, — сказал он наконец. Голос его дрожал, но он держался. — Я не буду отрицать. Он ещё тогда с ума сошёл. По нему было видно. А вы видели только самый конец. Я брата так и не встретил после всего, что случилось. Ни разу. Хэ Сюань, который всё это время стоял как вкопанный, медленно опустился на колени рядом с Ши Цинсюанем. Сел прямо на пол, не обращая внимания на приличия. — Сынок… — позвал он. Хэ Сяолань вздрогнул. Он всё ещё сидел, отвернувшись, уставившись в стену. Плечи его были напряжены, спина прямая — он явно ждал чего-то. Но чего? — Да, отец, — ответил он глухо. Хэ Сюань открыл рот… и закрыл. Слова не шли. Как можно объяснить то, что случилось много лет назад? Как можно оправдать то, что он сделал? Он смотрел на сына и не находил, что сказать. Ши Цинсюань положил руку мужу на плечо — успокаивающе, поддерживающе. Потом перевёл взгляд на сына. — Сынок, — мягко сказал он. — То, что ты видел… это далеко в прошлом. Очень далеко. Ты даже не представляешь, сколько воды утекло с тех пор. Хэ Сяолань молчал. — Я не оправдываю то, что сделал твой отец, — продолжил Ши Цинсюань. — Это было ужасно. Это было неправильно. Но… — он запнулся, подбирая слова. — Но тогда были другие обстоятельства. Он поступил очень плохо с твоим отцом. И твой дядя… он действительно сошёл с ума. — Я знаю, — тихо сказал Хэ Сяолань. — Знаешь? — Я видел много снов, пап. Не только этот. Хэ Сюань дёрнулся. — Я всего лишь пытался отомстить. За всё, что он со мной сделал. Моя жизнь была разрушена, я лишился всего: сестры, родителей, невесты. Хэ Сяолань посмотрел на отца. — Но ты всё равно… — Я всё равно его не убил, — перебил Хэ Сюань. — Потому что твой папа сказал, что любит меня. И я… я не смог. Ши Цинсюань сжал его плечо крепче. — Очень многое было в прошлом, — тихо сказал он. — Но сейчас мы здесь. Мы семья. И то, что было тогда… пусть останется в прошлом. Хэ Сяолань молчал долго. Потом кивнул. — Я понял, пап. Но по его лицу было видно — понял не до конца. И вряд ли поймёт когда-нибудь. Слишком страшные сны он видел. Слишком много правды в них было. Мэйлин, наблюдавшая за всем этим, поняла, что пора оставить их наедине. — Я пойду поищу Мэйсян, — быстро сказала она и выскользнула из зала, пока никто не успел возразить.

***

Мэйлин нашла подругу в её комнате. Мэйсян сидела на кровати, обхватив колени руками, и смотрела в одну точку. Слёз уже не было — видимо, выплакала всё. Но вид был такой, будто она сейчас развалится на части. — Мэйсян, — позвала Мэйлин тихо. — Уйди. — Нет. Мэйлин села рядом и обняла подругу. Та дёрнулась сначала, но потом обмякла и уткнулась лицом ей в плечо. — Это просто сон, — прошептала Мэйлин. — Просто сон. — Это не просто сон, — глухо ответила Мэйсян. — Это прошлое. Настоящее прошлое. Мой отец... он... — Твой отец любит тебя, — перебила Мэйлин. — И твоего папу он тоже любит. А то, что было тогда... это было давно. И мы не знаем всех обстоятельств. — Я знаю достаточно. — Нет, не знаешь. — Мэйлин отстранилась и заглянула ей в глаза. — Ты видела кусок. Один момент из целой жизни. А до и после было столько всего... Ты даже не представляешь. Мэйсян молчала. — Пошли, — сказала Мэйлин, поднимаясь и протягивая руку. — Там твои родители с ума сходят. И брат твой тоже. Им нужно с тобой поговорить. — Я не хочу. — Знаю. Но надо. Мэйсян посмотрела на неё долгим взглядом. Потом медленно взяла протянутую руку. — Ты со мной? — Конечно. Когда они вернулись в зал, там царила напряжённая тишина. Хэ Сюань сидел рядом с Ши Цинсюанем, держа его за руку. Хэ Сяолань сидел напротив, уставившись в стол. Мэйсян вошла, остановилась рядом с дверью и посмотрела на отца. Хэ Сюань поднялся. — Мэйсян, — голос его звучал непривычно мягко. — Прости. Она молчала. — Я не буду оправдываться, — продолжил он. — То, что я сделал — ужасно. Я причинил боль твоему папе. Я... — он запнулся. — Я не знаю, как загладить это. Но я хочу попробовать. — Хэ Сюань вздохнул. — Папа ни в чём не виноват. Он просто оказался между вами. И пострадал больше всех. Его брат сошёл с ума, а ты... — она сглотнула, — ты сделал то, что сделал. А папа всё равно тебя простил. И я не понимаю, как у него это получилось. Ши Цинсюань дёрнулся, хотел что-то сказать, но Мэйсян не дала. — Я не знаю, смогу ли я простить тебя, отец, — сказала она, глядя Хэ Сюаню прямо в глаза. — Но я видела, как ты на него смотришь. Как ты за ним ухаживаешь. Как ты боишься, что с ним что-то случится. И я знаю, что ты его любишь. По-настоящему. Она перевела дыхание. — Ради папы я попробую. Ради него. Хэ Сюань смотрел на неё долго-долго. В глазах его мелькнуло что-то — благодарность? облегчение? боль? — Спасибо, — только и смог выдохнуть он. Мэйсян подошла к Ши Цинсюаню и обняла его. Крепко-крепко, как в детстве, когда он утешал её после ночных кошмаров. — Пап, — прошептала она ему в плечо. — Ты у меня самый сильный. Ты всё выдержал. И я выдержу. Ради тебя. Ши Цинсюань гладил её по голове дрожащей рукой и молчал. Слова были лишними. Мэйлин, наблюдавшая за этой сценой, демонстративно закашлялась: — Так, я сейчас реально разревусь, а у меня тушь не водостойкая. Давайте уже завтракать, а? А то я с утра и росинки во рту не держала. Ши Цинсюань фыркнул — не то смеясь, не то плача. — Иди сюда, — позвал Хэ Сюань дочь. — Садись рядом. Есть будем. Мэйсян села. Хэ Сяолань подвинулся, освобождая место Мэйлин. Хэ Сюань разлил чай. Жизнь продолжалась. Какой бы сложной она ни была.