STAR HAZBIN

      - Как вы себя чувствуете, возвращаясь к работе после паузы?              Этот вопрос звучал в студии так часто, будто интервью брали у обычных офисных сотрудников, выходящих из отпуска. Однако, отдых не проводят среди запаха хлорки и горьких лекарств.       - Вернуться в медиа не всегда означает вернуться к «работе». Я здесь скорее по принуждению своих менеджеров, - вслед за его словами по студии прокатываются смешки, Аластор с прищуром улыбается.       Он старается избежать уточнений, но девушке, сидящей напротив, словно всё равно - она продолжает излагать заученный текст.       - Значит, группа всё ещё на стадии «паузы»? Вы поддерживаете связь с Виктором и Энтони?       - Любой человек начинает сходить с ума без общения, поэтому я иногда терроризирую их своим присутствием, - его улыбка на миг становится шире.       Он не видит лиц в темноте - прожекторы слепят глаза, дополнительный свет режет зрение, но мужчина слышит, как публике нравятся такие ответы. Он не пришел сюда рассказывать в каком дерьме на самом деле оказался.       - Мы в активном поиске нового направления. Довольно тяжело определиться с выбором, когда мнения расходятся.       Разные мнения - это когда один снова выходит в свет студий и телеэфиров, а другой пытается разобрать, где среди стеклянных бутылок остатки алкоголя, а где простая минералка.       Аластор чувствует, как тяжелеет голова от одной только мысли о Викторе и его расфокусированном взгляде. На несколько секунд его даже мутит. Он не имеет ни малейшего понятия, о чём только что спросила ведущая.       Его пронзительный взгляд сначала скользит по публике, затем возвращается к собеседнице.       - Что? - он переспрашивает и мягко улыбается, стараясь вернуть разговору лёгкость.       - Вы чувствуете ответственность за то, что произошло с коллективом?              Ощущения вновь падают тяжёлым осадком в желудок. Язык не поворачивается съязвить в ответ. Простого объяснения не находится, зато всплывает всё.       Самые неприятные моменты, что происходили в группе. Лица. Голоса. Вскрики.. Как шоковая вспышка, выбивающая его из оцепенения, оставляющая щипание в глазах.       Музыкант пытается найти взглядом глаза собеседницы, но все расплывается в яркие пятна, как акварель, размытая водой.       В кабельном наушнике раздаётся скрежет, а затем он слышит голос менеджера.       - Ал, очнись, отвечай на вопрос! - Мимзи говорит шёпотом, но звучит так, будто ему кричат прямо в голову, пытаясь привести в чувство.       Аластор реагирует мгновенно. Моргает, прокашливается, возвращая себе собранность.       - Ответственность? - его тяжёлый вздох прокатывается по студии. Все замирают, ожидая ответа. Он принимает задумчивый вид, брови приподнимаются сами собой, - Я был частью команды, и мы все переживали одно и то же. Ответственность в таких вещах не лежит на одном человеке.       Собеседница пытается изобразить сочувствие, но её безразличие слишком легко читается в натянутой, выдавленной улыбке. Девушка ставит отметки в листе рядом с вопросами, будто играет в грёбанный бинго.       - Вы сейчас пытаетесь начать что-то новое или вернуться к тому, что уже было?              Он сжимает челюсть, сдерживая порыв сказать: «Нельзя вернуться к тому, что было». Любой ответ станет либо ложью, либо фантазией. Поэтому он молчит.       Даже когда Мимзи раздражённо шепчет ему в наушник, он лишь едва заметно пожимает плечами, оставляя вопрос без конкретного ответа.       С каждой медленно тянущейся минутой это помещение нравится ему всё меньше. Буквально каждый предмет - от чрезмерно мягкого дивана, на котором он сидит, до объектива камеры, направленного точно в лицо. Тревога, вызванная последним вопросом, на самом деле зрела в нём давно.              В конце концов он не выдерживает: дрожащие пальцы начинают судорожно цепляться за металлические украшения на брюках. Ногти царапают кожу, захватывают под основание, будто он собирается содрать их вместе с тканью.       Это дурацкое интервью выводит его из себя. Он клянётся самому себе, что больше никогда, ни под каким предлогом не согласится на подобное.              

«Пускай это скорее закончится»

             Улыбка получилась неожиданно красивой. Почти безупречной, но внутри всё выворачивало, сдавливало, поднимало к горлу мутную, тошнотворную волну.              Он сорвался с площадки почти бегством, отбиваясь от разговоров и просьб «буквально на пару снимков». Мимзи поспешила за ним. Плечи у него были напряжены, шаги быстрые, неровные.              - Ты не можешь просто взять и уйти, - её голос подпрыгивает, как и походка. Она старается поспеть за музыкантом, то ускоряясь, то почти сбиваясь с шага, пытаясь обойти его и заглянуть в лицо, - Ты сказал, что готов! И что в итоге?              - Получается, не готов, - он даже не спорит. Лишь коротко мотает головой.              - Это был твой шанс. Почему ты так легкомысленно к этому относишься?              Он замирает на секунду. Проводит ладонью по лицу, будто пытается стереть усталость или спрятать дрожь. Голос срывается, в глазах всё ещё стоит влага.              - А что я должен был делать? Я не могу делать вид, что всё «в порядке», когда всё ни черта не в порядке! - взгляд блестит и ускользает. Голос звучит громче, чем он рассчитывал. Ему становится неловко за резкость, но он не извиняется.              - Когда ты месяц назад вернулся в студию, ты клялся, что не начнёшь срываться.        Мужчина шумно выдыхает через нос и не сразу отвечает.              - Не начинай, - Аластор царапает ногтем ладонь, стараясь не огрызнуться. Тупая боль медленно расползается от висков к затылку. Раздражает всё: любой звук, любой запах.       Они идут к выходу. Лампы под потолком противно мигают одна за другой, вводя в вязкое, полусонное состояние. Музыкант на мгновение замедляет шаг, моргает чаще, пытаясь стряхнуть этот навязчивый ритм и усталость.              Он толкает входную дверь с такой злостью, что та хлопает о бетонную стену. Бросает взгляд на людей, стоящих поодаль. Те перебрасываются словами, стряхивают на асфальт пепел и снова затягиваются.       Горло сводит от желания так же медленно втянуть густой дым.       Мимзи, будто читая его мысли, достаёт из потёртой сумки пачку сигарет и протягивает ему.              Он щёлкает зажигалкой - с ней Шед`Вел не расставался с момента возвращения домой. Искра поджигает табак. Он делает затяжку, затем выдыхает дым. Держит долгую паузу, прежде чем сказать:       - В следующий раз я буду держаться лучше, - опускает взгляд, утыкается в асфальт, разглядывает выцветшие рекламные надписи под ногами. На одной различает имя и номер.              - Хочешь ещё одно интервью? - уточняет менеджер, уже качая головой, будто заранее знает ответ.              - Любой формат медиа, кроме этого. Если меня спросят еще раз что-то подобное и придется отвечать, то...              Он с усилием сглатывает ком в горле. Фраза обрывается. Он не заканчивает её вслух, только выдыхает дым и отводит взгляд. Продолжение слишком явно написано у него на лице.       Мимзи считывает ответ и в молчании.              - Они спросят, - произносит она как приговор, - И будут спрашивать это до конца твоей жизни.              - Я хотел снова заниматься музыкой, а не...              Мимзи перебивает его, не давая договорить.              - А ты сможешь? Хоть что-нибудь?              В её голосе появляется интонация преподавателя, вытягивающего студента на экзамене.       Аластор резко мотает головой, не поднимая взгляда, словно этим движением можно стряхнуть и вопрос, и разговор. Челюсть сжата так сильно, что на скулах проступают напряжённые тени.              Слова повисают между ними - тяжёлые, неуклюжие, уже не требующие ответа. Улица снова наполняется обычными звуками, словно ничего не произошло.              Мужчина выпрямляется, тушит сигарету подошвой ботинка. Глубоко вдыхает и идёт к автомобилю, не оглядываясь на Мимзи.

Впереди было что угодно, но только не «в порядке».