STAR HAZBIN

      После света, голосов и бесконечно мелькающих лиц тишина казалась чем-то почти недосягаемым. Она мерещилась Чарли так же отчетливо, как холодная вода человеку с жаром.

«Сейчас бы на лед, просто полежать на нем…»

      Шум из зала уже не воспринимался как музыка или разговоры, он слился в одну сплошную вязкую массу, от которой начинало ломить в висках. Улыбка, которую приходилось держать перед людьми, давно сползла, стоило только выйти из главного зала. Спина ныла от напряжения, а от тугого платья и уложенных волос хотелось избавиться прямо здесь, в коридоре, не дожидаясь конца вечера.       Она шла почти наугад, просто подальше от голосов, света и чужих взглядов.       Где-то впереди потянуло холодом. Коридор повел ее в темный угол – кто-то выключил свет. Окно оказалось приоткрытым, и в темноте за ним едва виднелись огни парковки. Только подойдя ближе, Чарли заметила темный силуэт у окна.       Мужчина стоял вполоборота, опираясь плечом на стену. В одной руке сигарета, в другой зажатая серебряная цепочка на шее. Он перебирая пальцами звенья, оттягивая их. Дым тонкой струей поднимался вверх, тут же растворяясь в прохладном воздухе.       Чарли остановилась.       - Вы серьезно? - устало выдохнула она, глядя на сигарету. - Здесь вообще-то не принято курить. Для этого есть выход.       Аластор повернул голову. В полутьме его лицо выглядело уставшим сильнее, чем в зале. Без натянутой улыбки, без светского выражения, которое он держал на людях. Только раздражение в глазах и следы какого-то тупого изнеможения.       Он коротко усмехнулся и затянулся еще раз.       - На улице мороз, - сказал он так, будто это все объясняло - Я не настолько самоотверженный.       - Это не аргумент, - девушка подошла ближе, - Если кто-то почувствует запах, сюда придет охрана.       - Тогда у них впервые за вечер будет полезное занятие.       Он приподнял брови, ожидая ее парирование. Магне нахмурилась в ответ. Стараясь сохранить самообладание, она произнесла ровным голосом:       - Я серьезно.       - А я похож на человека, который шутит?

«Да он издевается…»

      Чарли уже открыла рот, чтобы ответить резче, но вовремя остановилась. Ей совершенно не хотелось скандала, и не важно какая это будет причина: поведение собеседника или нарушение правил. Сил на это не было совершенно. Она лишь прикрыла глаза на секунду, собираясь с остатками терпения.       - Послушайте… - тише произнесла Магне, - Просто уберите сигарету. Хотя бы потому, что может сработать пожарная сигнализация.       На этот раз он все-таки посмотрел на нее внимательнее. Взгляд скользнул по ее лицу, задержался на пальцах, которыми она незаметно сжимала ткань юбки. Как же ему было знакомо эта реакция.       - Пожарная сигнализация? - он тихо хмыкнул. - Здесь всем давно пора освежиться.       Чарли поморщилась, пытаясь придумать остроумный ответ в его же интонации, но голова звенела от любых мыслей. Хотелось просто не думать, даже не отвечать.       - Не всем так плохо, как вам.       Аластор выдержал несколько секунд паузу, а после выдохнул дым, вперемешку с язвительными словами.       - Ошибаешься.       Может в его словах и была доля правды. Благотворительный прием вытянул больше сил, чем она предполагала. Девушка обессилено опустилась на банкетку в коридоре. Она незаметно сняла туфли, в которых пробыла весь вечер. Музыкант наблюдал за ней, затягивался дымом.       На несколько секунд между ними повисла тишина. Из открытого окна тянуло свежестью и сыростью, и от этого становилось чуть легче дышать.       Она вдруг поймала себя на том, что тоже не спешит обратно.       Аластор перевел взгляд в окно, сделал последнюю затяжку и, к ее удивлению, все же затушил сигарету о край металлической пепельницы, стоявшей на подоконнике. Видимо, оставленной здесь тайком кем-то еще.       - Вот, - равнодушно бросил он. - Можешь не вызывать подкрепление.       - Я и не собиралась, - тихо произнесла Чарли.       - Правда? - состроил искреннее удивление мужчина, - А мне показалось, ты сейчас зачитаешь мне устав.       Девушка лишь теперь заметила, что он уже перешел с ней на «ты». Само по себе это ее не смутило, но невольно поразило, как легко и естественно такой человек сближался с малознакомыми людьми, будто между ними и не существовало никакой неловкой дистанции, если взять в расчет момент его приезда.       - Не преувеличивайте. Мне просто не хочется, чтобы из-за вас поднялся переполох.       - Из-за меня? - угол его губ дернулся. - Смелое заявление.       Ей хотелось сказать, что именно Аластор оказался той единственной частью вечера, которая с самого начала пошла не по плану: от его имени в списке, который она дописывала вчера в полночь за рабочим столом, до навязчивого запаха его одеколона, смешавшегося с дымом. Она следила за ним в течении вечера, по возможности, конечно, и постоянно ловила его изменчивое в лице настроение.       - Вы и так выглядите словно хотите сбежать отсюда.       Чарли произнесла это негромко, чуть повернув голову в его сторону. Замечание сорвалось само собой.       Он покосился на собеседницу.       - А что, так заметно?       - Достаточно.       На этот раз он усмехнулся уже без привычной колкости, без той острой насмешки, которая обычно пряталась у него в уголках губ.       - А ты выглядишь так, будто еще немного, и просто уснешь стоя.       В ответ она тихо фыркнула, опуская взгляд. Ей вздумалось рассматривать плитку на полу, считывать узоры в рисунках, чтобы просто не давать мозгу расслабиться. Усталость и правда тянула вниз - особенно неприятно ныла в ногах после льда, каблуков, шума и бесконечных чужих лиц, которые она так и не запомнила за весь вечер. Ну, за исключением одного.       - После тренировки на льду, потом этого… банкета и разговоров с людьми - вполне возможно, что я усну.       - Тогда почему ты еще здесь?       - Потому что не могу просто взять и уйти.       Аластор на рефлексе хотел сказать «можешь», но промолчал. Не может же руководство этого мероприятия уехать раньше, чем сами гости. Получается, что ей тут до полуночи сидеть?       - Конечно можешь, - произнес он спокойно, почти мягко. - Просто не привыкла.       Она выдержала паузу.       - Не все могут позволить себе делать, что им вздумается.       Слова прозвучали тише, чем ей хотелось. Чарли и сама не была уверена, пыталась ли она возразить ему по-настоящему. Уйти, когда захочется. Сказать, что думаешь. Отказаться играть по чужим правилам. Для него это, возможно, действительно выглядело чем-то простым.       - Да? - он повернулся к ней всем корпусом - А по-моему, как раз наоборот. Некоторые просто слишком послушные, чтобы однажды встать и выйти.       Чарли подняла на него взгляд.

«Это он обо мне?»

      Ее это задело. Не потому, что он был совсем неправ, а потому, что позволял себе говорить с ней так, будто уже все решил. Будто успел «разложить» ее по полочкам и теперь только озвучивал выводы.       - Вы, кажется, очень любите думать, что все знаете о людях, - заметила она холоднее.       Он ответил сразу, без паузы, будто ждал этого упрека изначально:       - Нет. Я просто не люблю, когда взрослые играют в благородство, пока набивают карманы.       Чарли нахмурилась.       Несколько секунд она просто смотрела на него, пытаясь понять: это очередная язвительность, попытка задеть ее или что-то еще? Вокруг все так же шумел зал: звон стекла, приглушенный смех, обрывки чужих разговоров и оркестровая музыка. Вечер продолжал проходить своим чередом - почти безупречный с виду. И оттого его слова прозвучали еще неприятнее, словно царапина на плитке.       - О чем вы вообще?       Аластор раздраженно выдохнул, провел пальцами по зачесанным волосам и на мгновение отвернулся, глянув в сторону зала.       - Да брось, - произнес он. - Ты правда считаешь, что все эти деньги пойдут на благотворительность? Эти деньги окажутся в карманах тех, кто устроил весь этот фарс.       Чарли сжала губы, чувствуя, как внутри медленно поднимается раздражение.       Ей хотелось сразу возразить. Хотелось сказать, что он не имеет права вот так, превращать весь вечер в «фарс», а людей вокруг в одинаково жалких лицемеров. Это ее труд, ее мероприятия и организация от и до. Но что-то в его тоне мешало отмахнуться слишком легко. Может «разочаровываться» для него давно стало привычнее, чем «надеяться».       Он вскинул руку чуть в сторону, заранее отсекая возможную реакцию.       - Не обижайся. Я не про тебя.       Чарли медленно выпрямилась.       Вот теперь стало по-настоящему неприятно.       Не потому, что он оскорбил лично ее. А потому, что сказал это так легко, так уверенно, будто все вокруг уже давно испорчено до основания, и любой, кто еще пытается держаться за приличие, просто наивный дурак.       - А я, по-вашему, кто? - спросила она негромко. - Просто часть декорации?       Аластор, кажется, только сейчас понял, что перегнул. Но выражение его лица не смягчилось, наоборот, стало еще более недовольным.       - Я не это имел в виду.       - Но именно это и прозвучало.       Воздух здесь, у окна, казался холоднее, но даже он не помогал. Аластор раздраженно поджал губы, чувствуя, как в челюсти нарастает тупое напряжение. Он слишком хорошо знал это состояние. Сначала жар под кожей, потом тяжесть в груди, следом - злость, поднимающаяся резко и быстро, как будто кто-то дернул за давно натянутую струну. Ее мягкость не успокаивала, а только сильнее цепляла.       - Прозвучало то, что здесь все делают вид, будто происходит что-то великое. Хотя на деле это обычная светская помойка с красивой упаковкой.       Он говорил уже жестче, и голос, до этого сдержанный, начал понемногу терять свою ровность. Чарли смотрела на него несколько секунд, контролируя подступившую обиду.       - Знаете, - тихо сказала она, - не у всех есть роскошь смотреть на все с таким презрением.       Он дернул бровью.       - Презрение тут ни при чем.       - Конечно, - она кивнула, отворачиваясь к окну. - Просто вам очень удобно считать, что все вокруг лживо и бессмысленно. Тогда и стараться ни для чего не нужно.       На это он ничего не ответил.       - Возвращайтесь в зал, если закончили нарушать правила, - сказала мисс Магне уже совсем ровно.       Аластор коротко усмехнулся на ее указание, но в этом звуке не было веселья.       - А ты?       - Я хотя бы не пытаюсь испортить воздух всем вокруг, - сердце билось слишком быстро, а в груди стоял тяжелый, горький ком, который никак не получалось проглотить.             Аластор отпрянул от подоконника, прошел по коридору, задерживаясь напротив нее.       - Я правда не тебя имел в виду, - сухо произнес он, уже разворачиваясь.       - В этом и проблема, - устало бросила девушка - Вы вообще редко думаете о том, кого задеваете.       Он коротко усмехнулся, но в этом звуке не было ни веселья, ни настоящей насмешки. Только какая-то пустая защитная реакция.       Не оборачиваясь, Аластор пошел прочь по коридору.       Музыка из зала становилась громче с каждым шагом. Люди, смех, блеск, переливы голосов, звон бокалов, вылизанные лица, духота, запах еды и парфюма. Все это вновь навалилось на него сразу, как только он толкнул дверь обратно в общий зал.       Хотелось только одного: исчезнуть.       Не попрощаться, не выдержать еще час вежливых кивков и бессмысленных разговоров, не улыбаться людям, которые все равно смотрели сквозь него.       Он быстро оглядел зал, выцепляя взглядом Вельветт.       Она нашлась у дальней колонны, в компании каких-то двоих мужчин и одной женщины в блестящем платье. Модельер что-то рассказывала, жестикулируя бокалом, и смеялась тем звонким, чуть лисьим смехом, который у нее появлялся, когда разговор был ей интересен.       Музыкант подошел без предупреждения, схватил крепко за локоть, вытягивая из круга в сторону.       - Эй, - модельер едва не пролила шампанское, хмуро повернувшись к нему. - Ты с ума сошел?       - Поехали, - отрезал он.       Вельветт моргнула, не сразу понимая, что вообще услышала. На ее лице еще держалось то ленивое, рассеянное выражение человека, которого выдернули из приятного развлечения.       - Что?       - Я уезжаю.       - Сейчас? - раздражение в ее голосе появилось сразу, без перехода. Брови дернулись вверх, губы недовольно приоткрылись. - Ты серьезно? Вечер только начался.       Аластор сжал зубы так, что на скулах проступило напряжение. Он мотнул головой и окинул спутницу быстрым, цепким взглядом. У Вельветт был этот знакомый возмущенно-ленивый взгляд, веки чуть тяжелее обычного, движения слишком плавные. Она выпила бокала четыре, не меньше. Может, пять. На щеках залег легкий румянец, а в улыбке, мелькнувшей секунду назад в разговоре с кем-то из гостей, уже было больше шампанского, чем веселья.       - Значит, для тебя он в самом разгаре, - констатировал он, - Оставайся. - пожал плечами, не собираясь ее уговаривать. - Я здесь два часа. Мне хватило сполна.       Вельветт прищурилась, вглядываясь в его лицо внимательнее. Она слишком хорошо знала его. Стоило чему-то задеть его сильнее обычного, как он начинал отдаляться. Сначала замыкался, потом холодел, потом просто исчезал, словно само присутствие рядом с людьми становилось для него невыносимым.       Когда-то это даже забавляло ее. Теперь скорее бесило. Он вычеркнул всех людей из своей жизни, даже ее, просто не признавался.       - Аластор, нет, - сказала она, уже жестче. - Я не собираюсь срываться отсюда только потому, что тебя опять кто-то выбесил.       На слове «опять» его лицо дернулось. Он и сам чувствовал, как терпение натянулось до предела.       - Тогда вызывай такси, - спокойно сказал он. - Я поехал.       Спокойствие это было обманчивым, и Вельветт услышала бы это, даже если бы не знала его так давно.       Он отпустил ее локоть и собрался уйти, но она тихо выругалась себе под нос, почти не разжимая зубов.       - Ненавижу тебя.       Он посмотрел на нее коротко, через плечо. Ни тени раскаяния, только усталое раздражение, засевшее в лице слишком глубоко.       - Взаимно.       - Даже не сомневаюсь.       Она резко поставила бокал на поднос проходящему официанту, даже не взглянув на его лицо. Нескольким людям рядом она бросила короткое прощание, едва повернув голову. Те явно не поняли, что происходит, но Вельветт уже не собиралась ничего объяснять.       Раздражение в ней поднималось быстро: не столько из-за ухода, сколько из-за того, что он, как и всегда, принимал решение за секунду и просто ставил всех перед фактом.       - Если из-за тебя я пропущу хоть что-то стоящее, - процедила она, шагая за ним к выходу, - я тебе это припомню.       - Обязательно.       Они молча прошли мимо гардероба и охраны. Люди у входа что-то говорили, кто-то смеялся, кто-то прощался, но Аластор уже почти не различал отдельных голосов.       На улице в лицо ударил сырой холод. Он почти физически смыл с него часть этого душного вечера. Музыкант остановился на секунду и почти жадно втянул воздух, будто только теперь смог вдохнуть по-настоящему. В висках и правда стало чуть чище. Мороз осел на лице, на шее, на руках, и вместе с ним пришло короткое, злое облегчение.       Вельветт цокнула каблуками по ступеням, поежилась и с явным недовольством запахнула на себе пальто. В ее лице все еще держалась злость, но теперь к ней примешивалась усталость. Она бросила на него взгляд исподлобья, как смотрела уже не раз в такие моменты, когда понимала: спорить с этой рок-звездой бесполезно, но простить быстро не получится. Не получалось никогда.       - Ты невыносим.       Он не ответил.       Бентли открылся коротким сигналом. Вельветт уселась на заднее сиденье, все еще ворча что-то про испорченный вечер, людей и то, что только полный псих может сорваться с мероприятия вот так, без объяснений.       Аластор сел за руль и захлопнул дверь. В салоне было холоднее, чем на улице, модельер успела озвучить это ругательством, а после попросила включить печку.       Несколько секунд они просто сидели в тишине и темноте. Пальцы легли на руль, потом соскользнули вниз, к карману пиджака, где лежала почти пустая пачка сигарет. Курить больше не хотелось. Точнее, хотелось, но уже как-то бессмысленно.       - Ну? - донеслось сзади. - И что это было?       Аластор тяжело вздохнул, дожидаясь, пока прогреется двигатель. Несколько минут тянулись мучительно долго.       - Ничего.       - Конечно, - фыркнула Вельветт. - Ничего такого, просто ты выдернул меня из разговора, как будто здание сейчас рухнет и надо срочно бежать. Знаешь, ты ни хрена не изменился за эти два года. Ты такая же эгоистичная сука.       Аластор приподнял брови, явно не ожидая от нее такой формулировки. Он даже повернул голову чуть сильнее, будто хотел убедиться, что расслышал правильно. Но злости не было. Ни вспышки раздражения, ни привычного желания уколоть в ответ. Сегодня - достаточно уколов.       Машина плавно выехала со стоянки. Огни особняка остались в зеркале заднего вида, размываясь в золотистую кашу, будто стоило немного увеличить скорость, и весь этот вечер можно было бы стереть так же легко.       - Ты хотя бы скажешь, кто тебя так перекосил? - продолжала она. - Или мне самой угадывать?       Аластор смотрел на дорогу.       Он слышал ее голос, но не слова. Они сливались во что-то фоновое, приглушенное, как радио в соседней комнате.       Перед глазами все еще стоял тот коридор и открытое окно. Холодный воздух. Ее лицо, уставшее и спокойное. И голос…

«Вы вообще редко думаете о том, кого задеваете…»

      Он скривил губы и чуть сильнее сжал руль.

«Перегнул.»

      Мысль была такой простой и такой раздражающей, что захотелось выкинуть ее сразу. Но она не уходила.

«Перегнул. Идиот.»

«Она-то тут при чем вообще?»

      Он сказал это так, будто Чарли и правда была частью всего этого демонстративного сборища. Хотя у нее на лице было написано, что она сама еле держится. Вымотанная, бледная, с этим натянутым спокойствием, которым люди обычно прикрывают не гордость, а последние остатки сил.       - Аластор, - голос Вельветт снова прорезал тишину, уже жестче. - Ты меня вообще слышишь?       - К сожалению.       Вельветт не пристегнулась, а неуклюже устроилась в проеме между передними сидениями, закидывая руку ему на кресло. Аластор почувствовал движение и уселся поудобнее.       - Прекрасно. Значит, сознание еще не покинуло тело, - она взглянула на его профиль, вновь оценивая как внешность, так и состояние друга. - Так что случилось?       Он хотел сказать что-нибудь короткое, грубое, чтобы закрыть тему. Что все надоело. Что вечер тухлый. Что его тошнит от людей. Что захотелось уехать, и этого достаточно.       Но вместо этого почему-то сказал совсем другое:       - Ничего не случилось…