Чужая игра

Глава 13. Угроза Два дня после той ночи пролетели как один. Они почти не разлучались — днём Рада работала в кабинете, Хайнц уезжал по делам, но вечера проводили вместе. Говорили о чём-то, молчали, иногда ссорились — по привычке, скорее для виду. А ночью она впускала его в свою комнату, и они засыпали в обнимку, как будто так было всегда. Но идиллия не могла длиться вечно. На третий день, ближе к полудню, Рада услышала знакомый рёв моторов. Выглянула в окно — и сердце ухнуло вниз. К дому подъезжали три чёрных машины с эсэсовскими флагами. — Хайнц! — крикнула она, но он уже стоял в дверях кабинета, бледный, с каменным лицом. — Я знаю. Оставайся здесь. — Нет, — она встала, одёрнула платье — сегодня на ней было тёмно-синее, с глухим воротом, строгое, но подчёркивающее фигуру. — Я пойду с тобой. Он хотел возразить, но передумал. Только кивнул. Они спустились вниз вместе, и дверь распахнулась до того, как они успели к ней подойти. Крупп вошёл первым. За ним — четверо солдат с автоматами. И Лопатин — юркнул следом, прячась за спинами, но Рада успела заметить его злорадную ухмылку. — Штайнер, — Крупп даже не поздоровался. — У меня ордер на арест этой женщины. — Он кивнул на Раду. — На каком основании? — голос Хайнца звучал ровно, но Рада чувствовала, как напряжены его плечи. — Лопатин предоставил новые сведения. — Крупп вытащил из кармана сложенный лист. — У неё хранятся документы, представляющие интерес для рейха. Документы её отца, который, как выяснилось, имел контакты с врагами рейха. — Это ложь, — Рада шагнула вперёд. Голос её звенел льдом. — Лопатин — пьяница и клеветник, который сводит личные счёты. Он домогался меня, я дала ему отпор, и теперь он мстит. Крупп перевёл на неё взгляд. И задержался дольше, чем следовало. Осмотрел её с головы до ног — оценивающе, нагло, с каким-то животным интересом. — Красивая, — сказал он негромко, будто для себя. — Очень красивая. Неудивительно, что Штайнер потерял голову. — Моя внешность не имеет отношения к делу, — отрезала Рада. — Если у вас есть доказательства — предъявите. Если нет — убирайтесь из моего дома. Крупп усмехнулся, сделал шаг к ней. Хайнц шагнул следом, вставая между ними. — Штурмбаннфюрер, — голос его стал жёстче. — Я требую объяснений. — Требуешь? — Крупп поднял бровь. — Ты, Штайнер, забываешься. Ты покрываешь эту женщину, живёшь с ней под одной крышей, и теперь смеешь требовать? — Я выполняю свой долг. Она под моей защитой, и обыск уже проводился. Ничего не нашли. — Тогда мы проведём обыск ещё раз. — Крупп махнул рукой солдатам. — Обыскать всё. Каждый угол, каждую половицу. Солдаты ринулись в дом. Рада сжала кулаки, но не двинулась с места. Хайнц стоял рядом, готовый к любым действиям. Крупп не уходил. Стоял напротив Рады, разглядывая её с наглым любопытством. — Знаете, фрейлейн, — сказал он вполголоса, чтобы солдаты не слышали. — Я слышал о вас много интересного. Говорят, вы дерзкая. С характером. Такие мне нравятся. — Мне плевать, что вам нравится, — ответила она ледяным тоном. — Вы в моём доме. Будьте любезны вести себя соответственно. — Огонь, — усмехнулся Крупп. — Прямо огонь. Штайнер, как ты с ней справляешься? — Она не нуждается в том, чтобы с ней «справлялись», — Хайнц едва сдерживал ярость. Обыск длился больше часа. Солдаты перевернули всё — кабинет, спальни, гостиную, кухню. Даже заглянули в сарай и конуру Лилу. Рада молилась, чтобы тайник под половицей не нашли — он был надёжно замаскирован, но кто знает этих ищеек... Не нашли. Крупп злился. Он прошёлся по гостиной, остановился напротив Рады. — В этот раз ничего нет, — процедил он. — Но я вернусь. Лопатин обещал новые сведения. И если я найду хоть что-то, ты, красавица, поедешь со мной. Будет интересно с тобой побеседовать. Наедине. Она смотрела на него с ледяным презрением, не опуская глаз. — Жду с нетерпением, — сказала она. — Но боюсь, вам будет скучно. Я не из тех, кто поёт под давлением. — Посмотрим. — Крупп усмехнулся и кивнул своим. — Уходим. Лопатин, который всё это время прятался в углу, попытался выскользнуть за дверь, но Хайнц перехватил его у порога. — Ты, — прошипел он. — Ещё раз сунешься сюда — я тебя лично пристрелю. — Я при исполнении! — заверещал Лопатин. — Я выполняю свой долг! — Исполнение кончилось. Вали отсюда. Лопатин выскочил, прижимаясь к стене. Крупп ушёл последним. В дверях он обернулся, посмотрел на Раду долгим, тяжёлым взглядом. — До встречи, фрейлейн. Берегите себя. Такие женщины, как вы, долго не живут в одиночестве. Дверь захлопнулась. Рада стояла посреди разгромленной гостиной, глядя на закрытую дверь. Руки её дрожали — от злости, от страха, от всего сразу. Хайнц подошёл сзади, обнял, прижал к себе. — Всё кончилось, — сказал он тихо. — Пока. — Он вернётся, — голос её сел. — Ты слышал. Он вернётся.