Доказательство человечности

Доверие кровожаднее надежды. Оно заставляет тебя открыться и стать хоть немного счастливее лишь для того, чтобы в один момент растоптать, как выброшенную на берег рыбёшку. Изуми не понимала, почему продолжала барахтаться. Тело ныло от фантомной боли, лёгкие нехотя впускали воздух. Честно говоря, она бы давно сдалась в костлявые руки смерти, если бы не была у неё в чёрном списке. Даже если перережут глотку в переулке, то желанный покой не придёт. По крайней мере у неё теперь имелась работа, где платили за каждую прерванную жизнь. Полулюди являлись угрозой для мирного населения. Бессмертные существа, выглядящие точно так же, как и обычные прохожие на улице, вызывали больше страха, чем демоны. Будучи восемнадцатилетней школьницей Изуми и подумать не могла, что окажется одной из них. Стоило только один раз погибнуть в драке с отчимом, и её серые, ничем не выделяющиеся будни окрасились в ещё более мрачные оттенки. Над головой будто сгустились грозные тучи, намеревающиеся пронзать Изуми молниями при любом неудобном случае. Когда она очнулась нагая в ванной, из гостиной доносились крики родителей. Они спорили, как выгоднее сдать её властям. Полулюди законно использовались в научных исследованиях под предлогом защиты граждан. Изуми слышала рассказы о том, как пойманных разрубали на части, тестировали на них новые медицинские препараты и заставляли возрождаться снова и снова. Взглянув на руку, где недавно зиял глубокий порез, а теперь простиралась лишь светлая кожа со старыми шрамами, Изуми бросилась бежать через окно в своей комнате. Без денег, документов и друзей, которые впустили бы к себе переночевать, она останавливалась где придётся. Церковь всегда была предпочтительней. Не то чтобы Изуми верила в справедливого покровителя свыше, но ей нравилась спокойная атмосфера храмов, работники, не задающие лишних вопросов, и бесплатная еда. Плохих дней и людей было больше, но Изуми держалась. Ровно до того злополучного дня, когда незнакомец, которому она сделала минет за несколько тысяч йен, не заразил её сифилисом. За месяцы странствий Изуми привыкла не обращать внимание на недомогания тела. Повышение температуры – будничное дело для бродяг, простуду можно подхватить на каждом углу. Головокружения списывались на усталость. Язвы, покрывшие рот, и сыпь на ладонях не вызвали никаких эмоций. Изуми осознала, что без лечения ей осталось немного, и не испытала ни расстройства, ни горечи. Раз уж она опустилась до продажи себя, то ничего хорошего её не ждало. Возможно, предполагаемый бог считал так же. Спустя два года, в жаркий август, Изуми не стало. Испустила дух она на больничной койке, подключения к аппаратам жизнеобеспечения. Не самый худший конец, но, к сожалению, недолгий. Изуми резко подскочила на кровати, словно пробуждаясь от кошмара. Затылок покрылся испариной, сердце стучало как заведённое, разгоняя кровь по венам. Она попыталась сжать пальцы и ахнула от удивления. Вернулся контроль над телом, оно выглядело и чувствовалось точно так же, как в последний вечер в родительском доме. Ни одного красного пятнышка сыпи. Пройдясь языком по сухим губам, Изуми не обнаружила и намёка на огрубевшую ткань рубцов. Она откинула в сторону одеяло. Холод кафельного пола под ногами вызвал у неё улыбку. Шорох шагов за дверью вернул Изуми к реальности. Даже когда она ретировалась от родителей, ей не хотелось верить в пугающие слова отчима. Изуми до последнего усмиряла тревогу тем, что тогда, в ванной, смерть обошла её стороной. Она выжила и сбежала от сумасшедших предков. Натыкаясь на новости о розыске получеловека в её префектуре, Изуми, как мантру, повторяла про себя: «Я человек, это не про меня, я человек!». Сейчас же она отправилась на тот свет по-настоящему. Перед тем, как её глаза встретились с обволакивающей тьмой, кардиограмма на экране аппарата показывала всё слабеющие удары сердца. Изуми знала, что перестала дышать. Может, она провалялась в коме? В памяти всплыла научная передача, где снимали очнувшихся больных. Многие плели небылицы о том, как их похитили инопланетяне, другие были уверены, что их жизнь продолжалась всё то время, пока они спали. Сомнения развеялись прахом, когда в палату вместо доктора вошли трое. Строгие деловые костюмы, пресные выражения лиц у двоих мужчин по бокам и ярко рыжая, словно прилавок с апельсинами, женщина посередине. Изуми замерла, не в силах сдвинуться с места под пронзительным взглядом незнакомки. – Действительно живая. Замечательно! – рыжеволосая восторженно хлопнула в ладоши. – Меня зовут Макима. Ты же Шимомура Изуми? Простыня под бёдрами Изуми намокла от пота. Она не заметила, как дыхание стало частым и поверхностным. Взгляд метнулся к мужчинам. Если она и способна была потягаться с таинственной незнакомкой, то громилы точно перекрыли бы путь для побега. – Я хочу в туалет. – Изуми посмотрела на белый кафель под ногами. Она надеялась, что её поведение смахивало на смущение, а не на желание поскорее выйти из больницы. – Хорошо. – Макима развернулась на каблуках к двери. – Пойдём. Изуми и сама помнила, где располагалась уборная. Перед тем, как войти туда, она неловко кивнула Макиме и обратила внимание на её руки, сложенные на пышной груди. Женщина перебирала тонкими пальцами, будто намекая, что у Шимомуры истекали драгоценные секунды. Перед глазами возник образ матери, нарочито громко считающей до десяти, пока Изуми выбирала, в каком углу спрятаться. Как только она оказалась в туалете одна, ноги повели её к нужной кабинке. Взобравшись на крышку унитаза, Изуми протянула руки к небольшому окну. Недостаток роста не был проблемой. Можно подпрыгнуть, зацепиться за раму. Изуми беспокоилась из-за тела. Хоть оно и весило сейчас меньше нормы, особенности фигуры оставались неизменными. Она вздохнула и прокрутила пластиковую ручку. Заливистое пение соловьёв снаружи стало более отчётливым. Оттолкнувшись от хлипкой опоры, Изуми схватилась за подоконник. Рванула вперёд и упёрлась локтями в бетонную поверхность. Грудную клетку сдавило, словно в вакууме. Из горла вырвалось кряхтение. Изуми потянулась дальше. Высунувшись на улицу наполовину, она тут же пересеклась взглядом с парнем. Он выглядел не сильно старше самой Изуми, на нём был костюм с иголочки, ничем не отличающийся от тех, что были на Макиме и её прихвостнях. Между тонких губ тлела сигарета, а голубые глаза не выражали и толики смятения, которое испытывала Изуми. Она попыталась пролезть полностью. И если с плечами и талией не возникло трудностей, то бёдра застряли. Изуми склонила голову, представив, как её обнаружат в такой компрометирующей позе. Щёки обдало жаром от ощущения, что за ней всё ещё наблюдали. – Пташка застряла, какая жалость. – Насмешка Макимы, материализовавшейся из ниоткуда, прозвучала как приговор. Невозможно скрываться вечность. Тем более если за тобой охотятся, как за редкой игрушкой. Макима даже не старалась выдавить из себя жалость. Она дала Изуми выбор: работать на Службу Общественной Безопасности или стать лабораторной крысой. Радовало лишь, что не пришлось думать слишком долго. На госслужбе она могла бы скопить деньги на учёбу. На новую жизнь с чистого листа, если повезёт. Так или иначе, шансы перейти порог двадцати у неё выше, чем у рядовых сотрудников службы. Парня, что молча созерцал её страдания у больницы, звали Хаякава Аки. Он представился не сам, Макима услужливо сделала это за него. Как и, видимо, решила, что Изуми должна находиться под его крылом. – Она будет защищать тебя и, по возможности, всё четвёртое подразделение. Мне не в радость, что охотники мрут как мухи. – Макима даже не посмотрела в сторону Хаякавы. Все её внимание было сосредоточено на бумагах, скопившихся на рабочем столе. – У неё нет опыта в бою, Макима-сан, ей опасно находиться в нашем подразделении. – Хаякава говорил без единой запинки и эмоции. Изуми поджала губы, безучастно переводя взгляд на пол. Её мнение всё равно никого не интересовало. – Я считаю, ты способен обеспечить Шимомуру базовой подготовкой. Больше ей и не нужно. – Тон Макимы казался спокойным, однако чувствовалось, что за демонстративным хладнокровием скрывалась непоколебимая уверенность. – Она – получеловек, Аки-кун. Пуля в сердце, и она возродится за считанные минуты. Шимомура может получать любые травмы, в отличие от вас. Я знаю, ты с недавнего времени очень обеспокоен безопасностью подчинённых на миссиях. Я предлагаю тебе решение проблемы. Тебя что-то смущает? – Нет. Благодарю вас. – Хаякава поклонился. Его лицо приобрело отстранённое выражение, словно он больше не находился здесь. Изуми не перекинулась с ним ни словечком вплоть до момента, когда они добрались до его квартиры. Хаякава прошёл вперёд, бросив ключи на тумбочку возле двери. Не требовался аттестат с отличием, чтобы понять, что он не слишком радовался новой соседке. Изуми застыла на границе между ковриком в прихожей и светлым ламинатом. Она прижала к себе потрёпанный рюкзак, одна лямка которого держалась лишь на жалости к хозяйке. – Твоя комната будет напротив моей. – Хаякава обернулся и чуть наклонил голову вбок. – Чего стоишь? Изуми принялась развязывать шнурки на кедах. Она не хотела действовать Хаякаве на нервы. – Если о чём-то переживаешь, то можешь рассказать. – Он достал из кармана пиджака пачку сигарет и зажигалку. – Я обещал Макиме-сан позаботиться о тебе. – Я в порядке. – Изуми шагнула вперёд, всё ещё стискивая в руках рюкзак. – Поделишься сигаретой? С того дня у них зародилась негласная традиция: курить вместе на балконе, не задавая друг другу лишних вопросов. Изуми не противилась желанию Хаякавы сохранить спокойное, не перегруженное личным сотрудничество. В какой-то степени она уважала его за ясность ума и целеустремлённость. Для Хаякавы не было ничего важнее работы. Он мог легко пожертвовать выходным, чтобы явиться на срочное задание. Любая его битва с демоном напоминала финальный аккорд мести. Во взмахах меча, в поразительной меткости ударов и их беспощадности чувствовалось самое чистое презрение к нежити. Хоть они и не были близки, Изуми надеялась, что для Хаякавы она оставалась человеком. Изуми старалась выкладываться на тренировках. Разучивала техники ближнего боя, пока ноги не подводили, сглатывала обиду, когда Хаякава строго отчитывал за ошибки, лень, капризы. Он утверждал, что чем больше она боится, тем сложнее будет удержаться на плаву. По его словам, многие, кто устроился охотником из-за денег, уволились после первой же миссии. Нужно понимать, для чего ты выбираешь смерть вместо жизни. Про себя Изуми огрызалась: мол, если бы она могла погибнуть, то уже что-нибудь предприняла. Вновь вскрыла вены или сбросилась с крыши. Всё, на что она была способна, – это исполнение указаний и вера в лучшее. Дни принудительного соседства перетекали в месяцы. Хаякава уже не спрашивая готовил на двоих, а Изуми благодарила за еду и мыла посуду. Чаще всего он не поднимал тему демонов дома. Как только он снимал ножны и костюм, перед Изуми представал обычный парень, который засыпал у телевизора и забывал, куда положил ту или иную вещь. Она почти могла притвориться, что новообретённая реальность не висела на волоске. Но Изуми видела, как косо на неё посматривали другие охотники. Что ещё страшнее – Макима постоянно вызывала Хаякаву к себе в кабинет. Он не говорил Изуми, что хотела от него начальница, но по хмурому выражению на бледном лице всё было понятно. Макима была недовольна её работой, а значит, и работой Хаякавы. – Слушай, – протянула Изуми, складывая одежду в стиральную машинку. – Может, мне стоит быть более активной на наших заданиях? – Что ты имеешь в виду? – Хаякава прислонился к косяку двери. Распущенные чёрные волосы очерчивали его впалые щёки, голубые глаза казались тёмно-синими, как море перед рассветом. – Ты знаешь, – с нажимом произнесла Изуми. – Макима опекает меня до тех пор, пока я полезна. За меня отчёты могут писать и другие охотники. Я должна защищать тебя и остальных в сражениях. Если кого-нибудь из вас убьют, Макима точно... – Я – главнокомандующий. Я отвечаю за безопасность отряда. Не ты. – Он наклонился вперёд, неотрывно взирая на Изуми. – По моему мнению, ты ещё не готова. – Да что со мной случится? Даже если я получу ранение, то убью себя и восстановлюсь. – А если тебя поглотит демон до того, как ты умрёшь?! Оправдан ли будет риск?! «Как будто моё выживание кого-то волнует. Хотя, если получеловек умрёт не от старости, это станет сюжетом для новостей», – мрачно размышляла Изуми. Ничего не ответив, она почесала руку, где змеились шрамы от лезвий. Иногда они зудели и ныли так, словно были совсем свежими. Хаякава шумно вздохнул и развернулся в сторону гостиной, но резко затормозил у сушилки. – Ты уже развесила тёмные вещи? Изуми пожала плечами. Всё-таки её удивляло, что такой заботливый и чистый сердцем человек затесался между ней и Макимой. – Как видишь. Ты же никак не можешь оторваться от своих книжек. – Она улыбнулась. Хаякава закатил глаза, не замечая, как за ним высился чёрный призрак. Полулюди обладали не только способностью к регенерации, криком, останавливающим живых существ, но и друзьями, которые никогда их не покинут. Состоящие из неизученной материи существа нередко являлись полулюдям в детстве, когда мозг ещё путал игру воображения и правду. Изуми исполнилось восемь, когда перед ней впервые возник огромный долговязый незнакомец, обмотанный чёрными бинтами с ног до макушки, с когтями вместо пальцев. На дворе расцветала весна, её ноги надёжно защищали от луж красные резиновые сапоги, но Изуми не испытывала восторга от подкрадывающегося тепла. Мама не могла с ней гулять из-за постоянной работы, а с девочками по соседству или в школе отношения не складывались. У Изуми не было ни кукол, ни коллекции наклеек, чтобы привлечь их внимание. Говорить же она не особо любила. Всякий раз, когда ей нужно было отвечать у доски, по классу проносились перешёптывания и глумливые смешки. Одиночество преследовало Изуми везде. Даже сейчас по площадке не бегало ни одного ребёнка. Возможно, они в школе или в садике. Не все же бессовестно прогуливали. Лениво раскачиваясь на качелях, Изуми подняла голову к безоблачному небу. Она так долго смотрела вверх, что солнце её ослепило и мир поплыл разноцветными пятнами. Внезапно Изуми оторвалась от земли слишком высоко. Обрадовавшись догадке, что мама возвратилась с работы раньше обычного, она обернулась. Её рыдания от ужаса привлекли внимание взрослых поблизости. Мама, которую вызвали со смены, злилась на неё. А Изуми таки обрела друга. Он посещал её нечасто, не разговаривал, но делал всё, о чём бы она ни попросила. До смерти Изуми считала, что просто нездорова. Однако её не так волновали галлюцинации, как настоящее. В итоге она даже дала имя монстру. Куро. Не все полулюди удерживали контакт с призраками. Некоторые даже переставали их видеть. Изуми не сомневалась, что узнай Макима о Куро, то ни о какой свободе можно и не мечтать. В нескольких подразделениях присутствовали полудемоны, которые большую часть времени проводили под надзором Макимы в штабе. Изуми не прельщала роль наблюдаемого объекта. Тем более учитывая необширные данные, Макима не упустила бы шанс исследовать связь получеловека и призрака. Хаякава вызывал намного больше доверия, но Изуми не рисковала. Вина душила её, она могла помочь в бою и прикрыть других. На совещании после операции по обезвреживанию группировки полудемонов Макима не сводила испытующего взора с Изуми. В свете закатных лучей волосы начальницы горели кровавым пламенем. – Благодаря способности Изуми оглушать и затормаживать живых существ своим криком мы обошлись без потерь в этот раз. – Макима бросила папку с отчётом в направлении Хаякавы. – Я жду объяснений, почему Шимомура не задействована в миссиях так, как было оговорено. Изуми переглянулась с девушкой чуть младше неё, по имени Миса. Она сломала руку в драке с парнем, у которого из плеч на пружинистых стержнях выпрыгивали боксёрские перчатки. Если бы Хаякава вовремя не отдал Изуми приказ кричать, то Миса могла бы забитой лежать в морге. Миса отвела глаза и опустила голову. – Мы сработали быстрее обычного за счёт неосведомлённости нападающих о том, что у нас в команде есть получеловек. К тому же пойманы полудемоны. Я не вижу проблем в действиях Шимомуры. – отрапортовал Хаякава, вставая со стула. Макима с усмешкой уставилась на главнокомандующего и постучала пальцами по столу. Изуми сглотнула. – Ваше отношение к Шимомуре для меня ясно, Аки-кун. – Макима обратилась к членам отряда. – Интересно, а другие тоже считают, что жизнь получеловека приоритетнее их жизней? – Для Хаякавы-сана важны все его подчинённые, – сорвалось с языка Изуми быстрее, чем разум вступил в полемику с совестью. Она осмотрела молчавших коллег. Миса притворялась безразличной, мужчина со шрамом на левой щеке, Араи, прикусил нижнюю губу, покрашенный в блонд студент, Сино, откинулся на спинку стула и скучающе смотрел в пол. – Никто кроме Шимомуры не выскажется? – Макима приблизилась к широким окнам и потянула за ниточку сбоку. Рулонные шторы опустились, и тень почти поглотила переговорную. Одинокая лампа над их головами едва ли спасала положение. Макима не включила дополнительный свет. Первым подал голос Сино: – Меня, в принципе, всё устраивает. Но если мы хотим слаженной работы, то, наверное, нам надо знать, спит ли наш командир с получеловеком. Изуми едва сдержалась, чтобы не запустить в наглеца складной нож. – Закрой рот, – отчеканил Хаякава. Сино лишь хмыкнул. – Это обычный вопрос. – Думаю, пора заканчивать, если обсуждать больше нечего. – Араи кашлянул в кулак и шмыгнул носом. – И правда. Время ужина. – Макима с наигранным воодушевлением посмотрела на наручные часы. – Ладно, давайте так: мне плевать на вашу личную жизнь, пока вы эффективно выполняете приказы. Касается всех. Свободны. Хаякава стремглав выскочил из комнаты. Прижав папку с отчётом к груди, Изуми едва поспевала за ним. Когда они вместе зашли в лифт, не дождавшись остальных, её голова начала разрываться от гула мыслей. Как ей теперь поступить? Как она сама не догадалась, что сплетни об их с Хаякавой соседстве не останавливаются на миролюбивом «они наверняка так близки»? Изуми старалась не врать хотя бы себе. Секс за деньги или за еду не был для неё чем-то далёким. Без документов её не принимали на постоянную работу, из-за чего жильё стало непозволительной роскошью. Всё, чем она обладала, сводилось к телу. Но Хаякава ничего не требовал взамен доброты. Позволял пользоваться любыми предметами в квартире, даже одалживал книги, которые берёг с особым трепетом. Когда они только привыкали друг к другу, он забывал стучать прежде, чем зайти в ванну. В первые два раза Изуми едва не задохнулась от тревоги и кипящей злости. Ей казалось, что Хаякава поступал так специально. Лишь позже она заметила, как от стыда у него горели уши, а сам он старался не пересекаться с ней взглядом. На второй неделе их общего быта на двери ванной появилась щеколда. Хаякава держал дистанцию и всего-то был учтив. Изуми представить не могла, что её сердце отзовётся на минимальную заботу. Моментами она ловила себя на желании, чтобы такой мужчина, как Хаякава, пригласил её на свидание. Они бы держались за руки и в тишине гуляли по городу, изредка что-то говоря. Наверное, Изуми позволила бы себя поцеловать. Проблема в том, что Хаякава достоин кого-то лучше. И нельзя, чтобы по её вине его репутация пострадала. – Шимомура, Шимомура, – хрипловатый голос Хаякавы послышался слишком близко. Изуми дёрнулась. Голубые, как весеннее небо, глаза смотрели прямо на неё. От смущения у Изуми покалывали пальцы. – Да? – пискнула она, словно мышь. – Не обращай внимания на Сино. Он бывает редкостным придурком, когда нужно выделиться перед начальством. Изуми кивнула на автомате. Её взгляд цеплялся за тонкую линию рта, как бы она ни пыталась воззвать к совести. С короткой мелодией двери лифта распахнулись, возвращая Изуми рассудок. Глупыми желаниями она лишь оттолкнёт хорошего человека. Ей не справится с гнётом Макимы в одиночку. Уже возле машины Изуми выудила из кармана пальто сигареты. – Если такие слухи продолжат ходить, то твоя личная жизнь под угрозой. – Она постаралась улыбнуться, но лицо Хаякавы выражало недоверие. Он свёл брови к переносице и затянулся. – Мне некогда с кем-то встречаться. – Исчерпывающий ответ не удивил Изуми. Хаякава не был бы собой, если бы не отличился в диалоге прямолинейностью. Следующее задание, которое Макима направила в специальный отдел, поступило с пометкой «срочно». В спальном районе города поселился демон депрессии. По рассказам местных и отчёту полиции, месяц назад в одном из многоквартирных домов повесился мужчина, которого соседи давно окрестили «хикикомори». Его видели на улице, только когда он принимал доставку от курьеров или у почтовых ящиков. Никто к нему не приезжал погостить, никаких жалоб на шум не поступало. Даже в день, когда выносили тело, не было суматохи. Месяц спустя жители дома стали жаловаться на зловонный, гнилостный запах из вентиляции. Управляющая компания проверила, но ничего не обнаружила. Ни трупов птиц, ни проблем с циркуляцией воздуха. Некоторые решили съехать, а те, кто остался, регулярно обращались в полицию из-за якобы грабежей, проникновений на их частную собственность. На днях кого-то из них увезли в психиатрическую больницу с подозрением на острый психоз и галлюцинации. Изуми вглядывалась в непримечательный фасад многоэтажки, пока Хаякава проверял движение маленького куска железа, висящего на верёвке. «Часть от демона-огнестрела» – так он представил ей странный талисман. Если обломок шелохнётся, потянется в сторону обители очередной твари, то, значит, их ждёт сражение с сильным противником, который скрывает в себе потерянный фрагмент знаменитого демона. Макима желала собрать как можно больше обломков, чтобы демон-огнестрел сам пришёл к ней. Цель, по скромному мнению Изуми, самоубийственная. Её пугало, что Хаякава стремился побыстрее поймать и уничтожить его. Изуми знала, что демон-огнестрел направил снаряды в разные точки мира десять лет назад. Пострадавшие и погибшие исчислялись тысячами. Хоть Хаякава и отмалчивался, но рвение и неугомонность в нём говорили сами за себя. – Ничего, – сухо подытожил он. Глаза и уголки губ опустились, словно его совершенно не привлекала лёгкая работа. Он положил обломок обратно в карман брюк. – Ну и отлично. Раньше закончим! – воскликнул Сино и без спроса закинул руки на плечи Мисы и Изуми. Слабо ударив его локтем по рёбрам, Изуми шагнула в сторону от непрошеных прикосновений. Сино лишь сгорбился от смеха. Миса тоже толкнула его и вывернулась из хватки. – Эй, Шимомура! – В карих глазах Сино промелькнули озорные искры. – Это правда, что вы застряли в окне туалета, когда пытались сбежать от Макимы-сан? Румянец в мгновение ока опалил щёки Изуми. Она опустила голову. – Тебе лучше о своей заднице думать. – Хаякава отвесил Сино подзатыльник и уверенно направился к входу дома. Тот пробурчал что-то, хватаясь за ушибленное место. – Идёмте. Араи и Сино последовали за командиром, Изуми с Мисой зашли последними. Внутри дом ничем не отличался от прочих застроек, кроме того, что на лестничных пролётах стояла абсолютная тишина. Даже шум транспорта и гомон людей не проникал сюда. Словно на них надели наушники с полной звукоизоляцией. Всех людей эвакуировали, но даже в заброшенных зданиях, в которых Изуми ночевала, не было настолько безжизненной атмосферы. Нужная квартира поджидала их на четвёртом этаже. Изуми сконцентрировалась на широких плечах, горделивой осанке Хаякавы, стараясь перенять его безусловную твёрдость. Дрожь в конечностях усиливалась с каждой новой ступенью, дыхание сбивалось. Тревога в груди громыхала, как посуда от удара по столу. Мысли хаотично сменяли друг друга, отчего в висках болезненно пульсировало. «Что я тут делаю? Разве меня не должны были закрыть где-нибудь в подвале и удерживать подальше от нормальных людей?» На третьем этаже Сино оступился. Упав на одно колено, он скрючился и обнял себя руками. Изуми почувствовала, как Миса вцепилась в её ладонь. Хаякава тут же подорвался к Сино. – Эй, ты как? – Он приземлился рядом с подчинённым. В хватке сверкнул меч, а голубые глаза с подозрением осмотрели окружающее пространство. Охотники застыли, не издавая ни звука. Изуми уже не понимала, тряслась она или это паника побледневшей Мисы перебежала к ней. – Я виноват! – прорезался голос Сино, однако теперь он не изобиловал весельем. Он напомнил Изуми птицу, у которой сломалось крыло. – Из-за меня мама влезла в долги! Если бы не я, то она была бы жива! – Ясно. – Хаякава помог Сино сесть. – Демон способен влиять на разум. Не поддавайся ему. Но Сино не слушал командира, захлёбываясь в глубоко личных стенаниях. Араи с угрюмым видом подпирал бетонную стену. – Миса остаётся с Сино. Араи и Изуми идут со мной. – Хаякава выпрямился. Миса кивнула и поднялась к Сино. Изуми глубоко вздохнула и продолжила путь. Зрение размывалось по мере того, как они приближались к квартире. В какой-то момент Изуми не улавливала ничего, кроме биения собственного сердца. Казалось, оно вот-вот вырвется наружу. Перед ней проносились отрывки кошмара, о котором она мечтала забыть: сальные взгляды отчима и менеджера магазина, где приходилось работать до побега, измена парня, стёртые в кровь колени, безразличное лицо матери, не умеющей существовать в одиночку и терпящей побои от «любимого» мужчины, вонь мусорных баков, рука незнакомца поперёк живота – объятья, из которых не вырваться. Она всего лишь симпатичная дура для развлечения. «Неправда». Ни один нормальный парень не посмотрит на дешёвку, которая не может за себя постоять. Без неё личная жизнь матери была бы лучше, она только мешала, провоцируя мужчин. «Замолчи!» Изуми прижала к ушам ладони, словно так ей удалось бы защититься от пытки разума. Потеряв координацию, она грохнулась на пол. Уверенность в том, что её тело не выдержало напора потусторонних сил, исчезла, когда Араи начал кричать: – Ты никогда её не заменишь! Химено-сан была нашим товарищем, а ты держишься от всех в стороне, будто никто не достоин твоего внимания, кроме Хаякавы-сана! Изуми подняла голову и увидела дуло пистолета, направленное прямо на неё. Мимолётный страх сменился горькой иронией. Всё, чего добьётся Араи выстрелом, – это дополнительная уборка несчастного подъезда. Хаякава поймал чужую руку с оружием. – Араи, приди в себя! – рявкнул командир, отводя прицел от Изуми. Араи вырвался из захвата и отступил на несколько шагов. – Разве не странно? – в истеричном смехе Араи считывалась неподдельная скорбь. – У неё те же глаза, цвет волос, но она не Химено. Уверен, ты и сам видишь в ней её. Хаякава замер, опуская меч. Несколько секунд никто не произносил ни слова. Изуми нахмурились, подавляя поступающую к горлу тошноту. Усталость, гнев и ненависть к себе навалились на плечи неподъёмным грузом. Она не могла выносить печаль, исказившую красивое лицо Хаякавы. – Нужно поскорее выбраться отсюда, – промычала Изуми. Стены, двери, фигуры коллег скручивались в единый калейдоскоп. Она зажмурилась. Стиснув зубы, сняла давящий на плечи пиджак, встала на ноги и сразу повернулась в сторону квартиры. Целью была номер пятьдесят один. – Командир не давал приказаний! – воскликнул Араи. – Эй! Он дёрнул Изуми за локоть и словно потянул за какой-то рычаг внутри. Она развернулась и влепила ему пощёчину. Резкий звук вызвал очередную волну пульсирующей боли. – Я выполняю задание. Если у тебя есть время горевать по кому-то, то пожалуйста. Не нужно мешать мне. – У Изуми не имелось в запасе сил, чтобы жалеть о сказанном. Она выражалась прямо и грубо, как в худшие ссоры с матерью. Араи прикрыл алеющую щёку и отдалился. В его взгляде промелькнуло что-то, похожее на раскаяние. Хаякава предпочёл остаться безмолвным. Он пулей обогнул охотников и первым оказался на пороге злосчастной квартиры. Изуми нагнала его, игнорируя тяжесть в лёгких. Первым, что застало врасплох, был запах. Тухлый, гнилостный смрад, напоминающий испорченное мясо. Изуми закрыла рот рукой, ощутив спазм в животе. Она заметила, что грудная клетка Хаякавы почти не двигалась, пока он оценивал обстановку. Как правило, демоны не пахли приятно. После миссий Изуми могла откисать в ванной по часу и больше, чтобы смыть вонь с тела. Хаякаве приходилось хуже всех: после битв он с макушки до пят был запятнан внутренностями и кровью тварей. Из-за контрактов с дьяволами, дающими силу в обмен на жертву, его тело покрывали шрамы, которые вспарывались всякий раз, когда он пользовался полученными дарами. Или проклятиями. Изуми не знала других людей, которые отдавали бы себя на растерзание ради защиты посторонних. Так или иначе, от Хаякавы никогда не несло так, чтобы хотелось поскорее от него отойти. Вероятно, Изуми просто привыкла. – Мужчина повесился в спальне. – Хаякава кивнул на дальнюю дверь справа от входа. – Скорее всего, там засел демон. Араи, осмотри с Изуми другие комнаты. И, прошу, держи себя… В одно мгновение его голос превратился в скулёж отчаяния. Он прислонился к стене затылком и зажмурился, словно в мольбе о прекращении истязаний. Изуми тоже чувствовала, как слабость в ногах стала практически невыносимой. Голова трещала по швам. Она впилась ногтями в кожу ладоней. Сейчас ей запрещалось проявлять малодушие. Изуми рванулась к Хаякаве и потрясла его за плечи. Он приоткрыл веки, взор серо-голубых глаз с трепетом изучал каждую деталь на её лице. Тонкие губы расплылась в улыбке мелкими трещинами. – Я так скучал по тебе. Изуми вздрогнула, когда холодные пальцы коснулись щеки. Она опешила и обернулась к Араи. Хаякава прильнул к ней ближе, укрывая цепкими объятьями от всего мира. Вдохнув запах стирального порошка и амбровых духов, Изуми едва не заплакала. Когда она в последней раз получала обыкновенную ласку? Араи растирал до красноты глаза и что-то лепетал себе под нос. – Араи-сан! – вырвалось прежде, чем Изуми придумала повод, чтобы остаться в таком положении как можно дольше. – Выведите Хаякаву-семпая, Сино и Мису! – Но ты же останешься одна! – Араи озадаченно посмотрел на неё. – Вряд ли этот демон сможет меня поглотить. Даже если так, ваши жизни – приоритет для Макимы-сан. Свяжетесь со мной, если задержусь. – Изуми указала на гарнитуру. На высоком лбу Араи поползли тонкие линии морщин, нечитаемый взгляд был обращён к командиру. Когда он наконец кивнул, Изуми попыталась выбраться из обжигающих оков. Хаякава лишь плотнее прижался к ней, будто желая поглотить полностью. Изуми слышала, как бешено колотилось его сердце. – Отпусти, Хаякава. Я должна идти. – Она выставила ладони вперёд, однако он пропустил слова мимо ушей. – Не оставляй меня, – прошептал Хаякава перед тем, как Араи оттянул его за ворот пиджака. Рубашка Изуми порвалась на рукаве, за который он до последнего держался. Араи цеплялся за карниз, чтобы вытащить командира из квартиры. Они оба, вероятно, более-менее вернули себе рассудок, но Изуми понимала, что сейчас лучше всех справлялась она. Теперь её очередь прикрывать других. Повернув замок входной двери, Изуми вытащила из кобуры пистолет и устремилась к спальне. Ни единого лучика света не проникало в опустевший дом. Вслепую она нащупала ручку и надавила. Раскинувшаяся перед Изуми темнота, в которой виднелись размытые очертания мебели, загнала в тупик. Обычно они с отрядом заявлялись в логово к монстру или боролись с ним на оживлённых улицах города. Чудовища никогда не прятались, не расценивали людей как угрозу. Она вынула из кармана телефон и включила фонарик. Резкий белый свет явил заставленный посудой компьютерный стол, покрытый толстым слоем пыли монитор, бледно-жёлтый ковролин, на котором поблёскивали упаковки от чипсов и готовых блюд, кое-где даже валялись заплесневелые остатки пищи. Изуми двинулась вперёд, продолжая осматриваться. Хруст под ногами напрягал – больше ничего не нарушало тишину. Словно сама квартира оплакивала смерть хозяина, сохраняя в стенах вечный траур. – Изуми! – истошный крик резанул по ушам, как помехи от упавшего микрофона. Изуми невольно сморщилась и снова огляделась. На матрасе в углу комнаты с разводами то ли от сока, то ли от мочи сидела женщина. Недлинные чёрные волосы, собранные в хвост, сгорбленная спина, круглое понурое лицо, которое отчасти напоминало её собственное. Пока отец был ещё жив, он постоянно твердил, что у неё и матери удивительно печальные глаза. – Мама… – на выдохе вымолвила Изуми. Сознание безостановочно повторяло, что всё увиденное нереально. Любой демон питался глубинными страхами. Но сердце сжалось от крохотной безосновательной надежды, что мама приехала за ней, что она искала её, невзирая на статус получеловека. Черты женщины смягчились, стирая целый десяток лет. Она развела руки в стороны, как бы подзывая к себе. – Нет. – Изуми замотала головой. С ней игрались, словно с дворовой кошкой, которую любой мог искромсать ножом или подвесить за хвост. – Ты не она! – Ты всегда была вредной девчонкой. – «Мама» оскалилась. – Никогда не умела держать поганый язык за зубами. Всех моих мужчин распугала своим несносным характером. Изуми выставила вперёд пистолет. Телефон едва не выскользнул из вспотевших ладоней. – В кого у меня, интересно, такой характер. – Лучше бы я тебя не рожала! Неблагодарная дрянь! Думаешь, если сбежала, то что-то изменилось?! Ты монстр! И всегда им будешь! Звук выстрела оказался оглушающим. Отдача пришлась в правое предплечье, Изуми немного скосило вбок. Слёзы стекли с щёк на шею, она вытерла их порванной тканью рубашки. К чёрту, ей говорили вещи и похуже. Образ «матери» исчез, вместо него в спальню ворвался сероватый луч дневного солнца. За спиной послышался шорох, словно кто-то точил когти о мягкий пол. Не успела Изуми обернуться, как её обхватили крепкие руки и оттащили глубже в тень. – Не дёргайся. – Возбуждённый голос отчима заставил Изуми замереть. – Больнее будет. Перед глазами вспышками проматывались кадры, где она в точно таком же положении билась, кусалась, орала во всю глотку, лишь бы вырваться. Мамы не было, соседи не лезли в чужие проблемы. Отчим, как он сам выражался, не видел разницы между матерью и дочерью. Брал, что было, как только появлялась потребность. Изуми думала, что смогла скрыться от той беспомощности. Однако сейчас ей будто снова пятнадцать, и никто не шелохнётся, чтобы предотвратить насилие. Пока её грудь грубо мяли, параллельно расстёгивая пуговицы, Изуми потянулась негнущимися пальцами за ножом в кармане брюк. Даже если она ненароком заденет себя, то ничего страшного не произойдёт. Обхватив рукоятку покрепче, Изуми рывком наклонилась вперёд и нанесла удар. – Мелкая сука! – зашипело нечто, ослабляя тиски. Изуми отскочила прочь. Интуиция подсказала ей, что нужно держаться света. Возможно, демон не любил солнечные ванны. Вновь послышалось скрежетание, но больше никто не пытался забрать её обратно во мрак. Убрав нож в карман, она выдохнула. Колени дрожали, внутри бушевал водоворот чувств, от которого хотелось либо проблеваться, либо покурить. Отвращение и злость от чужих касаний пробежали мурашками по спине. Зуд в груди ощущался как ожог. Опустив взгляд, Изуми ахнула. Продолговатые, сочащиеся кровью раны расчерчивали кожу, словно на неё напал зверь. – Шимомура! Ты нас слышишь? – из гарнитуры донёсся обрывочный оклик Хаякавы. – Ты цела? – Да, я в порядке. Кажется, демон не выносит солнца. – Изуми попятилась в сторону образовавшегося источника света. Прищурившись, она заметила, что пуля застряла в стекле. Если избавиться от ширмы, закрывающей окно, то работу, возможно, удастся закончить в кратчайшие сроки. – Хорошо. Мы сейчас придём. – Не нужно. Я справлюсь. Главное, стой, пожалуйста, под окнами. Если не смогу его обезвредить, то твой демон-лис поглотит его. – Изуми излагала план чётко, стараясь не выдавать эмоций. Хаякава уже начал было критиковать её за лишнюю самостоятельность, но она прервала его на полуслове: – Позволь мне справиться с этим. Отчитать в любом случае успеешь. На другом конце Хаякава тяжело вздохнул. – Подай мне сигнал, если нужно будет призвать лиса. – Спасибо. Изуми слегка приподняла уголок губ. Цветные круги перед глазами постепенно меркли, позволяя рассмотреть продырявленную ширму. Материал был тонкий – скорее всего, картон. Изуми достала нож, на пробу воткнула его в преграду и потянула вниз. С трудом, но ей удалось сделать надрез. Она подцепила шуршащие края и дёрнула за них. Брешь стала шире, осветив уже четверть комнаты. Изуми прислонилась ладонями к мутному, заляпанному стеклу. Внизу скучковались Сино, Араи, Миса и Хаякава. Изуми принялась усерднее срывать картон. В голове гудело от рваных звуков, кости ломило даже от незначительной нагрузки. Она откинула куски картона, еле сохраняя координацию. С каждым новым движением силы иссякали всё быстрее. Решив перевести дух, Изуми остановилась и прислушалась. Что-то позади неё кряхтело всё громче и громче. Она шагнула назад, и тут же голень оказалась в капкане серой костлявой руки. Её подняли метра на два от пола, не меньше. Из-за того, что Изуми уже сорвала большую часть ширмы, она могла различить в полумраке странную фигуру существа. По форме оно напоминало развалины на свалке: у демона не было внятной структуры тела, из него торчало множество человеческих лиц и конечностей без какого-либо логического порядка, он развалился рыхлым телом на половину спальни. Картинка кружилась и раздваивалась. Изуми стиснула зубы и направила пистолет прямо на тварь. – Какая же ты упрямая, Шимомура Изуми, – прогнусавил демон, раскачивая её. – Сама подпитывала меня годами, а теперь желаешь уничтожить. И всё для чего? Чтобы тот смазливый мальчик похвалил тебя? Чтобы ты наконец ощутила себя важной? Изуми ничего не ответила. В первую очередь по той причине, что её бы точно вырвало, если бы она открыла рот. Прицелившись, она выстрелила сразу несколько раз. Демон издал мерзкий, скрипучий рёв и швырнул охотницу в стену. Изуми ясно почувствовала, как ударилась спиной и головой, прежде чем размякшим грузом приземлиться на грязный матрас. Стоило перевалиться на бок, как её тут же стошнило на ковролин. Хотелось свернуться в клубок, лишь бы унять ноющую боль по всему телу. Краем глаза Изуми увидела, как худосочная рука нависла над ней. Она вскинулась и подняла оружие. Однако никакой атаки не последовало. Чудовище замерло перед ней. – Твой дружок пожаловал, как прелестно, – зашипел демон. Изуми сместила взор в сторону и заметила знакомый долговязый силуэт. «Куро-сан», – мысленно обратилась она к призраку. Куро обернулся к ней и кивнул. Он согнул конечность твари под неестественным углом. Несколько пар глаз прожгли её гневным взглядом. Изуми заставила себя подорваться с места. Она упала на колени перед окнами и принялась сдирать остатки картона. Демон попытался оттащить её за волосы, но чёрный призрак острыми когтями отрубил ему руку. Когда спальню озарил солнечный свет, по-трупному серое тело чудовища задымилось. Глубокие ожоги проступали на его многочисленных складках. Некоторые лица обуглились, а их глаза вытекли, как желток из скорлупы. Демон подался вперёд, очевидно намереваясь напоследок разорвать Изуми на куски. Куро заслонил её собой, сдерживая тварь. – Хаякава! Сейчас! – подала голос Изуми, видя, как забинтованный призрак начал исчезать. – Кон, – раздалось из динамика. В черепной коробке Изуми незамедлительно возник образ командира, складывающего средний и безымянный пальцы на большом. Она вжалась в угол и начала считать, чтобы прийти в себя. Изуми сбилась на десяти, когда комнату сотряс пронзительный звук битого стекла. Золотисто-рыжая голова лиса ворвалась в спальню и с ехидной ухмылкой поглотила демона. Перед тем, как скрыться, демон-лис оскалился, его жёлтые глаза с круговым узором задержались на Изуми. Она сомкнула веки и ждала, когда останется одна. Холодный ветер с улицы всколыхнул её волосы, заполз под одежду. Точнее под то, что от неё осталось. Всё же досчитав до тридцати, Изуми открыла глаза. Куро больше не отгораживал её от опасности, его в принципе не было видно. Жаль, что она не успела его обнять. Сплюнув горькую от рвоты слюну, Изуми решила оценить уровень ущерба. Дышала она с переменным успехом, в боку кололо – возможно, сломано ребро. Она осторожно дотронулась до влажного от крови и пота затылка. Новая порция боли заставила её зажмуриться и прикусить язык. Хаякава с командой скоро придут за ней, нужно действовать быстро. Изуми приставила к виску дуло пистолета и затаила дыхание. Она поступала правильно. Если есть возможность не напрягать других своим состоянием, то почему ей не воспользоваться? Изуми спустила курок и погрузилась в темноту. Воздух ворвался в лёгкие так, словно она вынырнула из воды. Свет ослеплял, а тело будто парило над землёй. Изуми откашлялась и вцепилась в чьи-то плечи. Приоткрыв веки, она смогла разглядеть острую линию подбородка и чёрную серьгу в ухе. Позади шёл Араи с сигаретой в зубах, Сино и Миса. Хаякава крепко держал её, не говоря ни слова. Он сосредоточенно смотрел вперёд. Изуми дала бы голову на отсечение, что ему было что ей сказать и за что упрекнуть. Но пока Хаякава намеренно не обращал на неё внимания, а она притворялась, что спит. Изуми боялась, что тело в конце концов станет жадным до непривычной заботы. В офисе по обыкновению царил упорядоченный хаос. Кто-то отвечал на звонки от неугомонной прессы, кто-то с завидной скоростью клацал по клавиатуре, желая к шести точно освободиться. Несколько человек столпились рядом с кофейным аппаратом, приняв участь задержанных в неурочное время. Звуки печатающего принтера не стихали ни на секунду. Изуми взяла себе капучино и скривилась, когда сделала первый глоток. В квартире Хаякавы стояла кофемашина с бесчисленным количеством режимов, в которых она всё ещё не разобралась. Отчасти ей было стыдно за свою несамостоятельность, с другой стороны –Хаякава готовил настолько изумительные напитки, что не хотелось даже браться за изучение. Вдруг Изуми что-то испортит или вовсе сломает чудо-технику. Учитывая неподдельную страсть Хаякавы к кофе, Изуми бы собрала вещи до того, как он вернулся домой и обнаружил её на месте преступления. Она села на стул возле кабинета Макимы. Им предстояло отчитаться за ущерб, хотя Изуми сомневалась, что дело заключалось только в этом. Не зря Макима была главой отдела в столь молодом возрасте. У неё был острый ум, который для всех окружающих выступал проклятьем. Она могла догадаться, что Изуми справилась с миссией не сама. Через одно место от нее расположился Хаякава. Закинув ногу на ногу, он читал книгу в телефоне. Изуми не понимала, как лучше поступить. Казалось, что если она заведёт разговор первой, то у Хаякавы переполнится чаша терпения. Он не смотрел на неё, когда всучил чистую футболку из машины, не похвалил за хорошую работу, как поступал всегда. Если он на что-то обижался, то почему не выложить всё прямо? Изуми могла сойти с ума от догадок, усиливающих головную боль. Почти полный стаканчик с остывшим капучино чуть не выпал из рук, когда перед ней возник Араи. – Шимомура-сан. – Он поклонился и застыл в этом положении. – Прошу прощения, моё поведение было непозволительным. – Всё нормально! – Изуми резко встала, чуть не встретившись лбом с Араи. – Воздействие демона распространилось на всех, я не держу на вас зла. В каждом из нас есть та боль, которую легко можно сделать нашей слабостью. И не всегда мы способны дать отпор. Араи выпрямился. Его лицо было растерянным, в карих глазах сияла знакомая Изуми вина. – Я тоже должна извиниться за пощёчину. – Она склонила голову. – Ну, знаете, – Араи облегчённо усмехнулся, – она помогла мне прийти в себя, поэтому я даже благодарен вам. Они кивнули друг другу, и теперь втроём дожидались, когда Макима позовёт их. Сино и Мису отпустил Хаякава, дав домашнее задание – написать отчёт. Спустя ещё десять минут из кабинета вышла Макима. Выглядела она слишком довольной, чтобы Изуми могла расслабиться. Лукавый блеск в янтарных глазах не предвещал ничего хорошего. Изуми хотела спрятаться за спиной Хаякавы, который держался сдержанно, почти хладнокровно, словно ей не было известно, какие нелепые носки он надел сегодня. Пальцы Изуми ломило от желания взять его за руку и убежать отсюда. – Вы хорошо справились сегодня. Особенно я впечатлена Шимомурой. Молодец, – с улыбкой заключила Макима, складывая руки на столе. – Спасибо. Но я думал, что вы нас позвали по поводу… Макима жестом ладони прервала Хаякаву. – Разгромленная квартира мёртвого человека – небольшая проблема для бюро. Я просто решила немного подшутить над вами. Изуми еле сдержалась, чтобы не цыкнуть на такое издевательство. Араи и Хаякава промолчали, то ли от уважения к начальству, то ли юмор им тоже не пришёлся по вкусу. – Все свободны. Шимомуру попрошу немного задержаться. – Пристальный взгляд Максима будто проникал Изуми под кожу, с удовольствием терзая. Хаякава наклонился к Изуми и шёпотом сообщил, что будет ждать её в машине. Она закусила губу, пытаясь усмирить тревогу мыслями о том, что Макиме незачем ограничивать её свободу. Да и как бы Хаякава ни клялся в преданности организации, он навряд ли допустит, чтобы одна из его подчинённых оказалась запертой в камере. Хотя являлась ли для него Изуми человеком? Так ли она отличалась от заключённых полудемонов? Когда в кабинете остались лишь Макима и Изуми, стены из тёмного дерева начали давить, как в ловушке. Макима указала на кресло напротив себя. – Я воздержусь. – Изуми сделала шаг назад, сцепляя руки за спиной. Макима встала из-за стола и обогнула его, оказываясь с подчинённой на расстоянии меньше метра. – Ты напоминаешь мне раненное животное, Шимомура. Они могут укусить, если их попытаться погладить, но страдают, когда их вновь бросают. Макима отодвинула бумаги и присела на стол. – Так о чём вы хотели поговорить? – раздражённо бросила Изуми и провела языком по верхним зубам. Она представляла, как бы раздербанила рыжую косу, расцарапала бы миловидное лицо, проверяя, правда ли общается с человеком. – Ты сбежала от родителей, верно? – Зачем мне подтверждать то, что вам и так известно? Изуми сжала кулаки, не испытывая достаточно боли, чтобы отвлечься от поднятой темы. Она и так была выжата сегодняшним днём, окунувшим её в самые отвратительные чертоги разума. Если Макима проводила проверку на стрессоустойчивость, то пусть лучше готовится к драке. Тогда чахнуть в камере будет не так обидно. – Чтобы найти тебя, я обратилась в научный центр по исследованию полулюдей. Туда звонил твой отчим, он хотел сдать тебя за круглую сумму. – Макима вынула из кармана брюк телефон. – У меня есть запись разговора. Хочу, чтобы ты его прослушала. – Это очередная шутка? – Изуми чувствовала, что находилась на грани истерики. Макима смотрела на неё снисходительно, будто их разделяло не одно десятилетие. – Я подумала, что тебе стоит узнать всю правду. Ты же не была на могиле своей матери? На миг Изуми перестала дышать. Её будто ударили в солнечное сплетение без всякой жалости. – Моя мама мертва? – Голос надломился, Изуми схватилась за горло. – Если тебя это утешит, то твой отчим тоже мёртв. – Макима накрутила на палец рыжий локон. У Изуми свело живот, почудилось, что комната покачивается, как каюта лодки в прилив. Она злилась на мать за многое, но никогда не желала смерти. Изуми временами хотелось покончить только с собой. Ей думалось, что она одна не видела в настоящем ничего нормального. – Это… вы их убили? – глухо прошелестела Изуми. Макима хохотнула, прикрыв рот. – Они и без меня справились. Так что? Хочешь послушать? – Включайте. – Изуми отвела взгляд, ощущая, как непрошенные слёзы застлали глаза. Пьяный голос отчима вернул её в вечер, когда жизнь разделилась на до и после. Отчим хвастливо заявил, что обнаружил получеловека, однако адрес продиктовать не успел. К тому моменту Изуми уже перелезала через оконную раму, молясь, чтобы её не заметили. Тогда она посчитала, что никому больше нельзя доверять. На записи мама яростно кричала, просила замолкнуть. Оператор научного центра уточнил, нужна ли помощь, отчим не обращал на него внимания, вслух радуясь десяти миллионам йен. Когда ему вновь пытались задать вопрос о местонахождении получеловека, он протяжно гаркнул «Сука!». Раздались звуки ударов, мама заведённо повторяла «Она моя дочь!». Последовал грохот, а за ним тишина. Изуми вспомнила, как мама крепко держала её за руку, когда они переходили вместе дорогу. Как целовала в лоб перед сном, как обещала, что даст дочери лучшее будущее. Изуми не понимала, кого ей винить теперь. Отчима, которого мама зачем-то выбрала в мужья, хотя на своей шкуре испытала самые худшие проявления его характера? Себя за то, кем оказалась? За то, что сбежала, когда могла спасти единственного родного человека? Из урагана мыслей её вытянуло прикосновение чего-то шершавого к щеке. Она не уловила момент, когда Макима приблизилась к ней с салфеткой. Лицо стянуло, на языке угадывался вкус соли. – Зачем вы это делаете? – Изуми сморгнула слёзы, шмыгнув носом. – Подумала, что твоя мать хотела бы, чтобы ты знала, что она боролась за тебя. – Макима вложила в её подрагивающую ладонь салфетку. – Если кто-то пожертвовал собой ради тебя, то, может, стоит завязать с самоистязанием? Макима приподняла рукав пиджака и провела большим пальцем по косому шраму. Он был одним из самых старых, Изуми только миновало двенадцать, когда она начала пользоваться кухонными ножами не по назначению. Она наивно полагала, что будет выплёскивать все эмоции таким образом и ничего более. Не прошло и полгода, как ей взбрело в голову наносить порезы ровными линиями почти ежедневно, доказывая, что она всё ещё есть. Несколько надписей появились на теле за несколько месяцев до первой смерти. Они вгоняли в жар всякий раз, когда Изуми натыкалась на них. Изуми никому не позволяла касаться шрамов, как и знать, что скреблось у неё на сердце. Даже парню, с которым собиралась снимать квартиру после выпуска из школы. Наверное, она оттолкнула его неприступностью и холодностью. Отстранившись от начальницы, Изуми метнулась к выходу. Плевала она на рабочую этику. Макима тоже не спросила разрешения влезть ей в душу и разворошить осиное гнездо. В лифт Изуми залетела с толпой клерков. Вроде бы они даже старались поглядывать на неё исподтишка, совсем чуть-чуть, но ей всё равно казалось, что она обнажена, что любой мог ткнуть пальцем и назвать больной. Запахнув пиджак поплотнее, Изуми следила за красными цифрами над раздвижными дверьми. Наконец лифт остановился, позволяя Изуми вырваться из стен бюро. На ещё пустующей парковке она сразу выцепила длинноногую фигуру с высоким хвостиком на затылке. Хаякава курил, прислонившись спиной к капоту автомобиля. Когда их взгляды пересеклись, он не выглядел сердитым. Черты его лица были расслабленными, по крайней мере до того момента, когда она подошла к нему. – Надеюсь, недолго ждал? – Изуми приподняла уголки губ. Хаякава проигнорировал вопрос, задав свой. – Где твоё пальто? – О, – она опустила взгляд вниз, – совсем забыла. Могу завтра забрать, ничего страшного. – Садись в машину. – Хаякава потушил бычок и кинул его в пустую пачку. – Я схожу за ним. Изуми схватилась за него, когда он направился обратно в офис. – Не нужно. Поехали домой, – прохрипела она, проклиная себя за жалкий вид. Она не хотела, чтобы Хаякава ещё больше разочаровался в ней. – Но ты замёрзнешь. – Мы же не пешком. Правда, давай уедем отсюда. Возможно, у Хаякавы улучшилось настроение. Или Изуми напугала его чрезмерной настойчивостью. В любом случае, она вздохнула с облегчением, когда он согласился. Сев спереди, Изуми откинула внутреннее зеркало. Веки и щёки раскраснелись, как от мороза, полупрозрачные разводы расчерчивали кожу, губы она искусала, даже не заметив. Всё было не так уж плохо. – Я могу поинтересоваться, что случилось? – Хаякава обычно не выражал ярких эмоций, но Изуми знала, что если он спрашивал, то его действительно что-то беспокоило. – Если мы выпьем, то да. – Изуми отвернулась к окну и начала подсчитывать работников, плетущихся к автомобилям. Наверняка многие из них обзавелись семьями, им было куда спешить и возвращаться. Послышался тихий гул мотора. – Тебе нравится вино? – Я его никогда не пила. Может, и нравится. Бывший Изуми всегда покупал то, что предпочитал сам. Начиная с конфет, заканчивая пивом. Оно горчило, но ей становилось так весело и беззаботно, что поцелуи казались взрывной карамелью на языке. Изуми никогда не жаловалась. Ей было приятно, что кто-то уделял ей внимание. Может, проблема заключалась именно в том, что у неё не имелось собственного мнения. Та девчонка, которую он выбрал, наверное, любила определённые вещи. Марку батончиков или того же спиртного. Хаякава остановился у алкогольного магазина. По радио играла угрюмая песня рок-группы из девяностых. Хоть и Изуми плохо разбиралась в английском, тяжёлый гитарный мотив и заунывный голос солиста пересекались по настроению с её мыслями. Лицо матери в предсмертной агонии, металлический запах крови, пустая квартира, в которой пронеслось всё детство, чувство разочарования. Изуми выключила музыку и опустила окно. Табачный дым сливался с серым небосводом. Во рту всё ещё ощущалось кислое послевкусие рвоты. К моменту, как Хаякава объявился с гремящим пакетом, запах курева пропитал весь салон. Изуми приготовилась к нравоучительной лекции, но Хаякава только прокрутил ключ зажигания и тоже закурил. Тёмные тени залегли под голубыми глазами, как отходы на берегу моря. Если бы Изуми было позволено, она бы провела ладонью по бледной щеке, очертила бы контуры мелких шрамов. Сказала бы, что защитит несмотря ни на что. Он заслуживал жизни, и Изуми отдала бы ему все свои. Уже в квартире молчаливое спокойствие нарушил Хаякава: – Я купил белое сухое и красное полусладкое. – Он аккуратно выставлял на кухонный стол стеклянные бутылки. Изуми приоткрыла губы, чтобы поблагодарить, но вырвалось что-то невнятное. Руки Хаякавы, достающие бокалы из глубин шкафчика над раковиной, тряслись. Контракт с любым демоном влёк за собой последствия. Ценой чаще всего выступало тело. Демон-лис, от которого у Изуми волосы вставали дыбом, пожирал Хаякаву в самом прямом значении. Комнаты постоянно проветривались из-за въедливого запаха крови и перекиси. Его предплечьям и спине доставалось почти на каждой миссии. Изуми не видела свежих ран, Хаякава заматывал их бинтами. Чтобы понять, что Хаякава создавался не из сплошной брони, Изуми нужно было присматриваться, вдаваться в детали. Манжеты рубашки, неровно окрашенные в красный, перманентный тремор, болезненные стоны, доносящиеся из его спальни по ночам. Контроль, который всегда был при нём на миссиях, ослабевал дома. Изуми выхватила посуду из ладоней Хаякавы. – Иди в душ. Я схожу после тебя. – Нет, иди первой. – Он попытался отобрать у Изуми тарелку с вчерашней собой с курицей, но получил лишь тычок в рёбра. – Ты умрёшь, если не будешь командовать хотя бы несколько часов? Хаякава вздохнул, отступая от Изуми. Ей тут же захотелось сократить образовавшееся расстояние, но она сдержалась. Выскребла остатки еды на сковороду и включила плиту. За спиной скрипнула дверь ванной. Изуми смутилась от вопроса, всплывшего из пучины размышлений. «Он тоже пользуется щеколдой?» «Вряд ли», – подумала она, размешивая скворчащую лапшу. Даже если бы Изуми забылась и ворвалась к нему, Хаякава отреагировал бы совершенно ровно. Попросил бы выйти и стучаться, прежде чем входить. Его наверняка не волновало, в каком свете он перед ней предстанет. Включив телевизор, она плюхнулась на диван. Незамысловатый ужин дымился на кофейном столике, вино пока что оставалось на кухне. Изуми знала, где находился штопор, но боялась напортачить. Всё же Хаякава и так был чем-то недоволен после задания. Новостной телеканал транслировал репортаж о новом получеловеке, которого уже поместили в научный центр. На экране рядом с лицом телеведущей застыло фото школьника, неулыбчивого и слишком серьёзного для своих пятнадцати. Изуми начала быстро щёлкать каналы. Её выбор пал на передачу, где исследовали морских котиков. На блоке об их способах охоты Хаякава вышел из душа. Изуми прожевала собу и неловко вернула незаконченную порцию на столик. Она даже не заметила, как взялась за еду. С румяными щеками Хаякава выглядел более бодрым. С распущенных волос стекала каплями вода, тёмно-серые разводы на светлой кофте заставили Изуми почувствовать холод. Она ненавидела, когда вещи намокали, прилипали к коже как щупальца. Оказавшись в ванной, Изуми быстро расправилась с одеждой. Перед тем, как зайти под поток горячей воды, она придирчиво осмотрела себя в отражении. Покатые плечи, усеянные шрамами, словно иссохшая земля – трещинами, висячая грудь в растяжках, под одной из них она высекла канцелярским ножом «шлюха», мягкий живот, меньше всего пострадавший от её всплесков агрессии. Изуми была рада, что у Хаякавы преимущественно имелась закрытая одежда. Сейчас она, конечно, накупила своей, но Хаякава так и не потребовал пару толстовок и штанов обратно. Изуми носила их дома чаще, чем всё остальное. Поношенная и застиранная ткань была для неё признаком комфорта, свободы от посторонних глаз. Помывшись, она засучила рукава толстовки и слегка посушила волосы. На большее её не хватило. Изуми поспешила обратно в гостиную, где её ждал Хаякава. Растрёпанный и до безумия привлекательный даже в таком виде. – Хочешь выпить? Или позже? – уточнил он, хотя уже откупоривал бутылку красного вина. – Планируешь всё выдуть без меня? – Изуми усмехнулась и уверенно протянула бокал. Они оккупировали диван, заняв противоположные друг от друга углы. – Не думал, что ты так неравнодушна к алкоголю. – Хаякава мельком улыбнулся, разливая вино. Он не сменил канал, из-за чего Изуми фоновым шумом внимала тому, как субантарктические пингвины берегут потомство. – Мне просто любопытно, – уже тише ответила она, скрывая лицо за бокалом. Насыщенный кисловатый вкус забродившего винограда и горечь алкоголя оказались настолько яркими, что её лицо невольно сморщилось. – Не нравится? – Хаякава наклонился к ней. Его округлившиеся глаза напоминали щенячьи, отчего Изуми вообразила, как бы она зарылась пальцами в чёрные волосы, почёсывая кожу головы. – Нет. В целом неплохо, – пролепетала она, делая ещё глоток. Знакомое тепло окутало её, как шерстяное одеяло. – Хорошо. Изуми бездумно наблюдала за колонией пингвинов, вылавливающих рыбу, и наслаждалась тишиной. Слова, которые она желала вызволить из себя, на время стали бессвязным, дурацким бредом, которым она только испортит мнение Хаякавы о ней. – Макима рассказала тебе о родителях? – Изуми чуть не подавилась от чужой прямолинейности. Хаякава сохранял спокойствие. Он понизил звук телевизора, и теперь Изуми ощущала, что заперта в клетке. Она не успела сформулировать внятное вступление, как осознание ударило обухом по голове. – Ты был в курсе? – Хаякава опустил взгляд, сгорбившись над бокалом. – И ничего мне не сказал? – Чтобы ты сбежала и поехала искать их могилы без гроша в кармане? – Да признайся, что Макима поручила тебе сохранить тайну. – Даже если так, я хотел как лучше. Изуми с ехидством фыркнула и метнулась за сигаретами, лежавшими в кармане пиджака. Её шатало, словно она только-только сошла с американских горок, сердце стучало быстро и оглушающе громко. Срочно нужен был свежий воздух, иначе Куро мог появиться и покалечить Хаякаву. Как бы кулаки ни чесались, она не хотела причинять ему вред. Прислонившись к перилам балкона, Изуми подожгла кончик сигареты. От никотина голова кружилась сильнее, но холодный ветер уравновешивал физическое состояние. Внутри же было как никогда погано. Почему она должна исполнять роль жалкой сошки, которую все так и норовят воткнуть в грязь? Отчего нужно сдерживаться, когда с ней обходятся как с не очень-то желанным питомцем? Затянувшись, она почувствовала, как на неё накинули длинный плед с дивана. Хаякава встал рядом и уставился на ночной город, откуда доносились звуки оживлённой магистрали. Изуми выпустила дым прямо ему в лицо. – Заслужил. – Он даже не закашлялся. – Я соболезную тебе. Мои родители тоже мертвы. – Их убил демон-огнестрел? – Изуми обратила внимание, как поникли широкие плечи от её догадки. Она не ощутила удовлетворения, но стало легче от того, что Хаякава испытал что-то похожее. Иногда причинять боль просто необходимо. – Да. Той зимой, когда он напал на несколько стран. – Он вытянул из замёрзших пальцев Изуми сигарету. Когда фильтр коснулся его сухих губ, она прикусила собственные. – Мог свои достать. – Забыла, за чей счёт курила все это время? Изуми играючи пнула его по голени. – Извини. – Она развернулась к перилам спиной. – Мне жаль. И ты не обязан был мне об этом говорить. – Знаю. – Хаякава потушил бычок о пепельницу. – Я бы не делился с тобой этим, если бы не хотел. Сердце, что только утихомирилось, снова подпрыгнуло до самого горла. Изуми вдохнула в лёгкие побольше воздуха. – Кто такая Химено? – Старшая коллега. Раньше она руководила отрядом. Погибла в результате схватки с гибридом, – сухо произнес Хаякава, не глядя на Изуми. – Я похожа на неё? – Нет. Ты ужасна в ближнем бою. Он развернулся к Изуми и убрал часть чёлки ей за ухо. Дрожь всё ещё овладевала его телом. – Если соврёшь, я перекину тебя через перила. – Она притянула Хаякаву к себе за ткань толстовки. – На сегодняшней миссии ты видел меня или Химено, когда говорил, чтобы я тебя не оставляла? Хаякава замешкался. В его глазах мелькнуло сожаление. Изуми получила ответ до того, как он озвучил то, что она так не хотела слышать. – Я видел её. Химено была для меня наставником, старшей сестрой. Я скучаю по ней. – Хаякава сделал паузу. – Но, как я уже сказал, ты – не она. «И никогда ей не буду», – загудело у Изуми в мыслях. Косо выведенная надпись «грязная» на левом бедре начала невыносимо зудеть. Она отпустила Хаякаву и шагнула в сторону двери, но её вернули на прежнее место. Он сжал её плечи, сталкивая их покрасневшие носы друг с другом. – Если ты ещё раз убьёшь себя без моего ведома, будешь покупать выпивку сама, – прошептал он, опалив щёки Изуми горячим дыханием. – И готовить тоже. – Это уже угроза. – Изуми подалась вперёд и коротко чмокнула Хаякаву в губы. Мир не взорвался, она не провалилась в адское пекло. Однако взор голубых глаз смягчился, а дрожащие руки с плеч двинулись к шее и выше. – Мне осталось меньше двух лет. – Хаякава обнял Изуми, зарывшись лицом в волосы. – Демон Будущего сообщил мне об этом полгода назад, когда погибла Химено. Изуми принялась гладить широкую спину, стараясь быть как можно ласковее. – Я в любом случае сделаю всё, чтобы сохранить тебе жизнь. Довериться ей она не просила.