Ангельский переполох

Его нашли спустя шестнадцать лет. К счастью или к горю, демоны ощутили гнев мальчика в самом закоулке ада, когда тот сбежал из дома из-за ссоры с приёмными родителями. Нет, у него не было плохих отношений с ними, просто сам мальчик был взбалмошным, вздорным и часто устраивал родителям скандалы на пустом месте. Его сила, что сидела внутри годами, желала выплеснуться наружу, но он не знал, что это. Не знал почему он так часто слышал голоса в голове, не знал, почему некоторые люди, выглядят иначе. Странно, страшно. Родители переживали, думали это переходный возраст, или слишком обширная детская фантазия. Да он и сам так думал. Был уверен, что человек и даже не подразумевал, какой мощью обладает. Вся его история, вся его жизнь, оказалась фальшью. Момент, когда мальчик сбежал из дома, всё перевернулось с ног на голову. Демоны, поджидавшие удобного момента, схватили нефилима, что не знал о своей разрушающей силе и доставили прямо в ад, где тот очнулся, подвешенным на цепях. Он не знал, сколько прошло времени, не знал где находится. Но чувствовал боль. Оглушающую, разрушающую его тело по частицам. Его били. Пытали. Резали и истязали, но все его раны, как по волшебству, заживали. Он висел, едва касаясь пола. Кровь стекала по пальцам. Рёбра трещали под ударами. Воздух резал лёгкие. Такой густой и пыльный, что ему начало казаться, будто сейчас он задохнётся. — Ну что, чудо… — прошипел демон, склоняясь к его лицу. — Просыпайся. Удар. Резкий. Сильный. Будто по нему прошлись кувалдой. Кровь потоком вырвалась из его рта и потекла по лицу. — Кто… вы… — каждое слово, каждая буква, каждый вздох, давался парню с таким нечеловеческим трудом, что он удивлялся, как ещё жив. Смех. — Твой ночной кошмар. Нож прошёлся по коже. Медленно. С наслаждением. Крик нефилима разрезал саму реальность. Кажется каждое живое существо ощутило его боль. —Где я чёрт возьми?! — голос вышел рваным, хриплым. Чувство боли медленно начала сменяться гневом. — На границе, — ласково сказал демон. — Между жизнью и тем, что будет после. И снова удар. Хруст собственных костей отозвался где-то на подкорке головного мозга. Мир плыл. Звук тонул. Боль стала единственным, что ещё существовало. — Знаешь, кто ты? Он молчал, лишь тяжёлый хрип вырывался из его груди вперемешку с кровавым кашлем. Его схватили за волосы, заставляя поднять голову. — Повтори вопрос. Парень сплюнул кровь ему в лицо. — Пошёл… нахер… Тишина. А потом — удар. И ещё. И ещё. И ещё. Его били, пока тело безвольно не повисло на цепях. И тогда он ощутил силу. Силу, что была способна уничтожить всё живое на планете. —Знаешь, кто я? Звук послышался откуда-то из-под лобья, тихий, гортанный. Похожий на рык зверя. —Что ты сказал? Демон, по имени Ксаэль, подошёл ближе, поднимая голову мальчика за волосы, так, чтобы его глаза были на одном уровне с ним. —Я тот, кто убьёт тебя, ублюдок! Его глаза, что до того были зелёными как сверкающий камень приобрели совершенно иной цвет. Один глаз стал кроваво ялым, второй небесно голубым. С яростным криком, и звуком ломающихся костей, за его спиной выросли два крыла. Кроваво-белое, а второе чёрное, как сама тьма. Цепи лопнули с сухим треском. Осколки металла брызнули в стороны, будто их выбросило взрывом. Нефилим держал демона за горло одной рукой, прижав к стене так, что камень под его спиной уже пошёл трещинами. Пальцы медленно сжимались. — Не… может… быть… — прохрипел Ксаэль, вцепившись в его запястье. — Может. Голос был низким. Нечеловеческим. Будто говорил не мальчик — говорила сама ярость, принявшая форму. Он усилил хватку. И в тот же миг внутри что-то хрустнуло. Не у демона. У него. Боль вспыхнула в рёбрах — острая, как стекло в лёгких. Позвоночник словно прошило раскалённым прутом. Крылья за спиной дёрнулись, и белое перо окрасилось алым. Он даже не сразу понял, что это его кровь. Тело не выдерживало силы, которую он в себя впустил. Но пальцы всё равно сжимались. Ксаэль захрипел сильнее, глаза полезли из орбит. — Убей… — выдавил он сквозь удушье, и вдруг… улыбнулся. — …и никогда не узнаешь… Железная хватка нефилима дрогнула на долю мгновения. — …кто приказал убить твоих родителей. Тишина. Слово родителей ударило сильнее любого клинка. Он понял, что речь не о тех, кто растил его все эти годы. Он говорил о тех, кто до последнего сражались, чтобы спасти его жизнь. Пальцы нефилима не разжались — но и не сжались сильнее. — Что… ты… сказал… Демон закашлялся кровью, но улыбка только шире растянула его лицо. — Думаешь… это моих рук дело? Ха... Наивный глупый мальчик... Ещё один хруст — на этот раз в плече нефилима. Крыло судорожно дёрнулось. Он не заметил. Не обратил внимания — Кто. Не вопрос. Приказ. Ксаэль наклонился ближе, насколько позволяла хватка. И прошептал имя. Мир под ногами качнулся. В ушах зазвенело. И вдруг его сознание разрезали слова. Нежные, ласковые... материнские. — Тише… тише… я с тобой… Голос. Тихий. Тёплый. Далёкий. Руки. Мягкие. Нежные. Ласковые. Запах кожи и чего-то небесного. Воспоминание не вспыхнуло — оно разверзлось внутри, как рана. Хватка ослабла. Демон шумно втянул воздух. — Вот видишь… — прошептал он. — Ты даже убить не можешь. Потому что ты не монстр. Ты всего лишь ребёнок, которой оказался у чужого порога. У которого жестоко отобрали родителей. Твоих родителей. Зрачки нефилима дрогнули. Внутри ярость рвала его на части, требовала закончить начатое. Сила бурлила в венах, давила изнутри, ломала кости, разрывала мышцы. Но поверх неё — голос. Всё тот же, ласковый, тихий и нежный. — Я здесь… Пальцы разжались. Демон рухнул на пол, хватая воздух. Нефилим сделал шаг назад. И второй. Колени подломились. Крылья за спиной распались рваными тенями — одно почернело до угля, второе побелело, как кость. По спине потекла кровь. Свет в глазах погас. — Мы… найдём тебя… — прохрипел Ксаэль с пола. — Всё равно… Он не договорил. Потому что нефилим рухнул. Свет в глазах погас, будто лампочки лопнули от перенапряжения. Сила сорвалась. Но не наружу, а внутрь. Всеобъемлющая, уничтожающая. Тишина схлопнулась. И мир исчез. Он очнулся уже не в аду. Вернее — не очнулся, а просто оказался посреди пустынного поля. В сухой траве, где-то в глуши, куда не доходили дороги. Небо было серым, тяжёлым, без птиц, без звуков. Его дыхание было тяжёлым, сломанным, тихим. Но живым. Кровь после пыток и всплеска силы, засохла на его теле тёмными, почти чёрными узорами. Крыльев за спиной не было, только рваные следы, будто их вырвали с корнем. Тишина стояла тяжёлой, почти видимой завесой, но её нарушили. Где-то вдали, или совсем рядом, послышались что-то шаги. Шаг. Потом второй. Кто-то остановился, совсем рядом с мальчиком, нависая грозной фигурой над ним. —Не уже ли это он... В сознании Серафима вспыхнули воспоминания прошедшие в тот день. Младенец. Плач. Вспышка света. Боль. Его исчезновение. Шестнадцать лет они не знали о нём ничего, не могли найти, а сейчас он лежал перед ним, ни живой ни мёртвый, с засохшей кровью на коже. Кастиэль спустился на одно колено пред ним, поднося пальцы к его лицу. —Живой... И замер. На мгновение. Он знал, что его прикосновение, может изменить всё. Его ладонь потянулась дальше, пальцы, почти бережно, заправили засохшие кровавые пряди волос, что свисали на лице, за ухо. Движение. Дёрганное, почти резкое. Мальчик схватил Серафима за руку, распахнув глаза. — Ты кто? Голос сорвался на хрипе. Он сам не узнал его — слишком тихий, слишком слабый для того, кем он был ещё совсем недавно. Пальцы судорожно сжимали чужое запястье, будто это был последний якорь, удерживающий его в реальности. Кастиэль не вырвался. Это было первое, что он сделал не по уставу. Он просто смотрел. В эти глаза — разные, невозможные, слишком знакомые. Один — холодный небесный, второй — тёмно-алый, как запёкшаяся кровь. В них не было ярости. Не было силы. Не было угрозы. Только боль. И страх. — Отпусти, — сказал он ровно. Не приказ, больше просьба. Спокойная, но настойчивая. Хватка ослабла не сразу. Мальчик дышал часто, поверхностно, будто каждое движение отдавалось в теле ломотой. Когда пальцы наконец разжались, рука бессильно упала обратно в траву. — Где… — он сглотнул, засохшая кровь во рту, стала поперёк горла. — Где я? Кастиэль выпрямился чуть-чуть, но не поднялся. Он оставался рядом — на расстоянии вытянутой руки. Как хищник, который решил не делать последний шаг. — На земле. — В аду… — мальчик нахмурился, моргнул. — Я был в аду. — Был. Тишина снова навалилась, но теперь она была какой-то другой напряжённой, живой. Ветер прошёлся по сухой траве, зашуршал где-то совсем близко. Мальчик попытался пошевелиться и тут же застонал, выгнувшись от боли. Его рука инстинктивно метнулась за спину… и замерла. Пусто. Он резко сел, почти задыхаясь. — Где… — голос сорвался окончательно. — Где они?! Он судорожно ощупывал спину, словно не веря. Пальцы наткнулись на рваные рубцы, ещё тёплые, болезненные. Реальность накрыла его волной. — Нет… — выдохнул он. — Нет, нет, нет… Кастиэль наблюдал молча. Он видел это уже однажды. Другие крылья. Другой крик. Другую кровь. И в этих движениях мальчика, узнавал его мать, которая так же отчаянно хваталась за жизнь, умоляя не убивать. — Они вернутся, — сказал он наконец. Мальчик резко поднял голову. — Врёшь. В этом слове было слишком много уверенности для того, кто только что очнулся среди поля, избитый и сломанный. — Ты не знаешь, кто я, — продолжил он тише. — Ты не знаешь, что они сделали. Они… — он замолчал, стиснув зубы. — Они не должны были… Гнев снова зашевелился где-то глубоко. Слабо. Как тлеющий уголёк. Кастиэль почувствовал это сразу. — Именно поэтому я здесь, — сказал он. — Поэтому? — мальчик горько усмехнулся. — Ты пришёл добить меня? Он посмотрел прямо в лицо серафима. Внимательно. Слишком внимательно. — Ты… странный, — прошептал он. — Я тебя знаю? Вопрос повис между ними, как лезвие. — Да, — он должен был соврать, должен был сказать что-то другое, но отчего-то решил, что мальчик должен знать правду, здесь и сейчас. Мальчик замер. — Откуда? — С той ночи, — сказал Кастиэль. — Когда ты исчез. Воздух словно стал тяжелее. — Ты… — мальчик нахмурился, и вдруг в его глазах мелькнуло что-то острое, инстинктивное. — Ты был там. Это не было обвинением, это было фактом. Кастиэль медленно кивнул. — Был. — Тогда где они? — голос дрогнул. — Где моя мать? Где отец? Дин уже знал ответ, но всё равно спросил. Кастиэль встал, медленно, без резких движений. И посмотрел на него не как судья, а как приговор, который вынесли давно и его уже нельзя было отменить. — Мёртвы. —Это ты? — голос дрогнул. Он не плакал, не кричал. Просто вопрос. —Да. Дин закрыл глаза. Без криков. Без слёз. Впервые за долгое время, он позволил себе сломаться. Мальчик рухнул на землю плашмя и закрыл лицо руками. Вздохи стали рваными, почти тихими. —Ещё раз спрошу. Ты пришёл меня убить? —Да. —Так чего же ты ждёшь? —Я не... — Кастиэль замялся. Почему же? Отчего возникло ощущение, будто это не правильно? В районе груди что-то защемило, если бы у него было сердце, он бы подумал, что это именно оно. —Что ты не? Не можешь? Не хочешь? Не должен? Да брось. Если бы ты не хотел, то оставил бы моих родителей в покое! —Они нарушили закон. —Да чтоб тебя! Парень, преломляя адскую боль в теле, поднялся на ноги и посмотрел на Кастиэля. В эти голубые стеклянные глаза. В них был вековой холод, возможно страх, но ни капли сочувствия или стыда. —Мне плевать кто ты! Плевать для чего ты здесь, но ты ведь понимаешь, что только один уйдёт отсюда живым, верно? —Да. Дин закрыл глаза, выставив руку вперёд. Кончики его пальцев озарились ярким светом. Он концертрировал не силу, а злость направленную на этого ангела, что убил его родителей. Та ночь, стала отрывками всплывать в его памяти. Вновь. Крики. Хруст ангельских крыльев. Запах серы. Яркий свет. Ему казалось, что этого хватит, чтобы убить его. Чтобы стереть Серафима в порошок. Кастиэль стоял на месте. Замер. Он не бежал, не сопротивлялся, не пытался ударить в ответ. Лишь наблюдал. Почему-то он знал, что это не конец. Это лишь начало. И оказался прав. Парень, в котором гнев кишил, как черви в трупе, почему-то не раскрывал глаз, свет, исходящий из его пальцев начал гаснуть. Рука, что прежде висела в воздухе, будто оббесилив упала, а следом за ней упал и нефилим. Кастиэль вновь оказался рядом, в голове сложилась дилемма. Убить изувеченного ребёнка, что не смог уничтожить своего палача или нарушить приказ, который, вероятнее всего, повлечёт за собой не мало последствий. —Что же мне с тобой делать? Мимолётно пронеслось в его мыслях. Через мгновение, израненный ребёнок, что до этого считался лишь ошибкой природы, оказался на руках Серафима, укрытый одной из пар его крыльев. —Не сейчас. Не сегодня. И это был уже второй раз, когда Кастиэль нарушил приказ. Он не убил его как только увидел, он позволил ему себя коснуться и, не отдёрнул руку. Его мучало странное чувство... Ему было его... жаль? Но об этом позже. Почему-то увидев его, Кастиэль за мгновение проникся к нему какими-то человеческими чувствами. До того холодный, беспристанный солдат, что убивал людей, ангелов и демонов лишь по одному приказу, не смог убить существо, что по силе превосходило его во много раз. Он его не боялся. Во взгляде мальчика, не было враждебности. В них был страх. Боль. Потерянность. Он был ребёнком, у которого он собственноручно отобрал родителей и теперь... Кастиэль чувствовал перед ним какой-то необъяснимый долг. Укрыть. Защитить. Сберечь. Ангел взмахнул крыльями, и оказался в каком-то одиноком холодном домике, в глубине леса. Кастиэль уложил мальчика на кровать, укрывая его одеялом, а после разжёг камин. Сам же сел в кресло-качалку и, взяв книгу в руки, просто начал читать. Не вслух, про себя. Оставить его одного, он не мог. Нефилим слишком силён, не способен управлять собственной мощью, да и без его защиты, Дин становится очень лёгкой мишенью. Пусть и убить его не выйдет, но он снова вернётся к пыткам. Не важно где. В аду или на небесах, мальчика будут пытать, пока тот не сломается окончательно, чтобы можно было пользоваться его силой, как марионеткой. Прошло несколько часов, прежде чем нефилим снова очнулся. Он чувствовал тепло. Слышал тихий скрип половиц, под креслом, что неустанно покачивались, слышал тихое потрескивание дров из камина. Дин попробовал пошевелиться и тут послышался тихий стон из-под одеяла. Кастиэль отреагировал мгновенно. Книга оказалась на небольшой деревянном столике, скрип половиц затих, а ангел уже сидел на корточках перед его кроватью. —Как ты себя чувствуешь? —Тебе какое дело? — грубо буркнул парень и натянул на голову одеяло. Кастиэль тихо усмехнулся. —Совсем, как ребёнок. —Я всё слышал. И я уже не ребёнок. Лицо Кастиэля вытянулось в удивление. —Ты умеешь читать мысли? —А ты разве нет? Вопрос прошёл мимо ушей и остался без ответа. —Почему ты меня не убил? — Дин стянул одеяло с головы и перевёл взгляд на ангела. Его глаза, вновь стали зелёными, обычными, совсем человеческими. — Почему принёс сюда? Кастиэль замялся. Он не знал, что ответить, потому как сам не знал ответа на этот вопрос. Не знал, почему проникся к нему чувствами, не знал, почему впервые за всё своё существование ослушался приказа. Он просто не знал. Это было не по уставу, не по задаче. Он сделал так, просто потому что захотел. А точнее не захотел. Просто не смог убить. Вэркт был прав. Пусть Дин и не его дитя, но у него рука не поднимется, чтобы лишить его жизни. —Как тебя зовут? —Ты все мои вопросы будешь игнорировать? —Да. —Тогда и я тоже отвечать не буду. —Я не знаю, почему не убил тебя. Я не смог. Да, звучит глупо и скверно, но ты какой-то не такой... —Всмысле? —Не такой как все. Ты хорохоришься и пытаешься казаться смелым, даже при том, что сила внутри тебя разрушает твой организм, бьётся об стенки, как птица, и желает лишь об одном. Чтобы ты выпустил её наружу. Ты силён, безусловно, и вероятно это мне стоит тебя бояться, а не тебя меня. Но ещё я знаю, что если я не помогу тебе, не научу пользоваться этим, ты уничтожишь не только самого себя, но и добрую часть планеты. Ты как бомба замедленного действия, никто не знает, когда рванёт. А принёс я тебя сюда, потому что это моё личное убежище. Я ухожу сюда, когда не хочу, чтобы меня кто-то нашёл. Он скрывает и сдерживает ангельскую силу, так что снаружи, это лишь неприметный охотничий домик в лесу. —Дин. —Что? —Это моё имя. Меня зовут Дин. —Красивое имя. Моё я думаю ты знаешь. —Знаю. Кастиэль, почему ты убил моих родителей? —Так приказали сверху. Да, у нас бывало такое однажды, уже рождался нефилим, но он был ребёнком ангела и человека. А ты дитя ангела и демона. Такое у нас было впервые. Архангелы приказали убить тебя и твоих родителей, а я лишь солдат, исполняющий приказ. —Понятно. А как звали моих родителей? —Отец демон — Варэкт, один из первых палачей ада, мать ангел — Аэлира, хранительница знаний небесных. Дин лишь тяжело вздохнул. Всё это резало, его как ножом по сердцу. Воспоминания о матери и отце, их попытки сберечь самое ценное, что у них было. Он повторил их имена про себя, будто боялся забыть хотя бы ту частичку памяти о них, что сейчас обрёл. Парень захотел отвернуться, но лишь тихо застонал от попытки шевельнуться. —Погоди, я помогу. Кастиэль протянул ладонь к его щеке, бережно, почти по-отцовски, Дин лишь успел глянуть на него с подозрением, как его прохладная ладонь оказалась на его щеке. Мягкий и тёплый свет стал разливаться по его телу, проникая всё глубже. Он почувствовал как его раны затяниваются, а кости, с тихим хрустом и лёгкой болью, встают на место. Боль отступила и стало легче. —Это зачем? —Ты и сам так можешь, но боюсь, если ты вновь попробуешь применить силу, не зная, как с ней обращаться, ты вновь потеряешь сознание. —Спасибо. Дин приподнялся, будто проверяя, всё ли его тело снова в порядке и это оказалось так. Он сел на край кровати, свесив ноги, и вновь посмотрел ангелу в глаза. —Ты научишь меня этим пользоваться? —Только если ты сам этого хочешь. —Хочу.