Гипокористики

      От того, как пристально на него смотрели, Дзигену даже стало смешно. Виду он не подал, но неужели они в самом деле думают, что, просто поиграв в гляделки, проверят его хоть на что-то?       Коренастый итальянец с небритой щетиной и зализанными назад волосами наконец решил прекратить это представление и, затушив сигарету о пепельницу, сосредоточенно вздохнул.       — Говоришь, уже работал в Италии?       Сицилийский диалект вкупе с прокуренным голосом давали такую термоядерную лингвистическую смесь, что Дайсуке был искренне благодарен Богу, как за хороший слух, так и за то, что пусть он и учил итальянский в Венеции, но работал в своё неспокойное время именно на сицилийцев.       — Да, было дело.       — На кого?       Вот и главный вопрос, который мужчине нужно было замять всеми возможными способами. Естественно, что они хотели знать его работодателя, но признаться в этом было равносильно тут же разрушить всю конспирацию. Пробить его тогда не составило бы особых проблем и всё бы пошло насмарку.       — Профессиональная тайна.       — Ты мне зубы не заговаривай, — с лёгкой нотой раздражения надавил сицилиец, но Дзиген даже не шелохнулся.       Переведя взгляд на двух остолопов по углам комнаты допроса, которые, вероятно, должны были служить для устрашения, он вернулся к собеседнику.       — Я — наёмник и моё дело — убивать, не задавая лишних вопросов, — стрелок сверкнул глазами из под полей шляпы, от чего допрашивающий чуть поостыл. — Равно как и не отвечать на лишние вопросы.       Итальянец настороженно свёл брови к переносице и в этот момент вошёл молодой парень. Совсем ещё юнец, он тихо подошёл к интервьюеру и протянул ему конверт.       Он, еле шевеля губами, что-то прошептал главному на ухо, но Дайсуке всё равно смог это прочесть и внутри всё чуть расслабилось от облегчения.       «Всё чисто».       Значит, они ничего не нашли ни на его рентгеновском снимке, ни на снимке его револьвера, который точно также конфисковали для досмотра ещё на входе. Пока всё шло отлично.       — Знаешь, ты не выглядишь, как тот, кому эта работа вообще нужна, — вдруг заявил интервьюер, впрочем, пробежавшись глазами по снимкам и оставшись, видимо, ими удовлетворённым. — Сюда обычно шпана приходит, которая только на то и годна, что конуру стеречь. Ты же…       Итальянец красноречиво смерил собеседника взглядом, кивнув на костюм и также на шрам от пулевого ранения на правой кисти.       — Каковы твои мотивы? — спустя напряжённую паузу спросил сицилиец, но Дзигену было что ответить.       — Быстрые деньги. Вы же часть авансом выдаёте.       — Вот оно как?       Итальянец удивлённо поднял бровь и даже посмотрел на пришедшего юношу и двух шкафов за спиной, словно ища поддержку своему удивлению.       — И на что, позволь спросить? Карты? Рулетка?       У мужчины самого от этих слов чуть вздрогнули руки и Дайсуке про себя саркастично хмыкнул.       — А, понял!       Итальянец хитро сощурился с какой-то довольной ухмылкой, от которой стрелку стало не по себе.       — Девочки, да? Они ж у нас здесь втридорога дерут, по себе знаю.       Все местные мужчины, как один, понимающе заулыбались и переглянулись.       Сказать, что Дзиген не ожидал такого поворота — ничего не сказать. Алиби было заготовлено заранее: Арсен под подставным именем приплатил одному ростовщику, чтобы тот вручил долговую расписку, в красках описывавшую всю острую потребность стрелка в деньгах, однако…       У мужчины начали краснеть уши, но он постарался сделать самое непроницаемое лицо, ответив вопросом на вопрос:       — Ну а что может интересовать мужчину на Сицилии?       Стрелок обвёл взглядом собравшихся и слегка пожал плечами, давая своим собеседникам самим всё додумать. Такой приём работал замечательно сам по себе, но особенно это было необходимо потому, что если бы Дайсуке начал думать об этом сам, то безусловно бы просто сгорел со стыда.       — Мне нравится твой подход, — внезапно заявил сицилиец, хлопнув ладонью по столу. — Нам нужны парни, которые держат язык за зубами. Считай, на следующие две недели у тебя есть работа. Если, конечно, твои навыки хоть чего-то стоят.       Мужчина усмехнулся и кивнул молодому подчинённому, который тут же сделал пару шагов к стрелку и со стуком положил перед ним его револьвер. Родная гравировка .357 Магнум сверкнула в искусственном свете лампы, висевшей под потолком, и Дзиген забрал оружие, тут же заткнув его за пояс. С пистолетом под боком ему всегда становилось спокойнее. Особенно, когда рядом не было Арсена.

***

      — Люпен, во имя всего святого, что ты делаешь?       Фудзико вопросительно посмотрела на вора, который тем временем был занят… Чем-то.       Если конкретнее, то мужчина свисал вверх тормашками со спинки дивана, читая бумаги из недавно полученного письма. Распечатанный конверт валялся на столе, не имея ни одного опознавательного знака.       — Читаю то, что успели накопать на нашего владельца бриллиантов здесь, в Италии.       — И это обязательно делать вниз головой?       Мине озадаченно наклонилась, чтобы заглянуть в бумаги, но всё было не только перевёрнуто, но ещё и написано на итальянском.       — Так информация лучше приливает к мозгу! — с видом уважаемого учёного заявил вор, подняв палец вверх, ну или точнее для его положения — вниз.       — Такими темпами ты потеряешь сознание, — заметил Гоэмон, внимательно глядя на наполовину перекинувшееся через спинку дивана тело.       — Да ничего я не потеряю! — возразил Люпен, выпрямившись и вскочив на ноги. — Вот, я в полном…       В глазах в одно мгновение потемнело и мужчина рухнул на диван, почувствовав, как сердце оглушительно заколотилось в груди. В ушах зазвучал назойливый звон, в первое мгновение не давая толком ничего услышать, а дыхание невольно перехватило.       — Люпен!       Фудзико, как и встревоженный Гоэмон, кинулись к вору, а тот в свою очередь дезориентировано оглядел помещение. Увидев знакомые лица, нависшие над ним, Люпен расплылся в глупой ухмылке.       — Видимо, знания немного не усвоились, — неловко пробормотал Арсен и тут же хихикнул.       — Ты как всегда, — закатила глаза Фудзико, скрестив руки на груди. Качнув рыжими кудрями, она развернулась и раздражённо подошла к двери, желая, видимо, уйти на прогулку.       — Милая, главное, не ходи вдоль порта, — кинул вдогонку девушке вор и услышал громкий хлопок двери. Задерживать её он не стал: пока они не получат планы здания от Дзигена, им и так оставалось только ждать.       Люпен посмотрел на Гоэмона, который тут же вернулся на место, где сидел, и смерил вора одним долгим молчаливым взглядом.       — Да знаю я, что ты меня предупреждал. Оставь все комментарии при себе, — сказал на это самураю Арсен, вновь утыкаясь в полученные бумаги.       Ишикава лишь пожал плечами и вернулся к своему излюбленному занятию — чистке Зантетсукена.       Вновь пробежавшись по полученной информации, Люпен вздохнул.       Почти ничего накопать не удалось, разве что тот факт, что виллу не совсем отстроили с нуля, а перестроили какой-то старый особняк, сделав в нём помпезный ремонт.       Мужчина ещё раз перетасовал полученные фотографии: стены из известняка отливали медовым золотом в свете солнца, возвышаясь от земли всего на два этажа. Почти плоская крыша с едва заметным уклоном по периметру была огорожена балюстрадой, кончавшейся по углам античными статуями, нависавшими над сильно выступающим карнизом. К главному входу в центре вели две боковые лестницы, упиравшиеся в портик с коринфскими колоннами. Сам дом казался приземистым за счёт того, что в ширину он был значительно больше, чем в высоту, и сразу становилось понятно, что внутри здания таилась целая сеть комнат и коридоров.       Сохранившийся отпечаток южного барокко с поправкой на неискоренимый колорит итальянского острова оставлял по итогу приятное впечатление за тем только, что подобные сооружения для воровства представляли ту ещё мороку. Особенно вкупе с заросшим зеленью из деревьев и кустов садом, окружённым высокими желтеющими стенами, такие виллы были почти что крепостью, если правильно организовать охрану, а в последнем не приходилось сомневаться.       Отложив листы в сторону, Арсен закинул руки за голову и рухнул спиной на диван, уставившись в потолок.       Интересно, как там сейчас Дзиген? Мужчина тоскливо бросил взгляд в окно на ночную Сицилию, теряясь глазами во тьме, где плескалось море. Он был уверен, что стрелок его не подведёт, в конце концов, первая часть плана прошла как по маслу два дня назад. Однако унять беспокойство, как бывало обычно, почему-то не выходило, от чего даже его сон стал нервным и тревожным.       «Неужели потому, что мы теперь не просто партнёры?» — проскочило в голове и Люпен закрыл глаза, задумчиво покачивая носком ботинка.       Выходило что так и от этого внутри Арсена что-то невольно завязалось в узел. Он теряет хватку? В плане, неужели от того, что они стали ближе, вор теперь не может без оглядки положиться на своего верного напарника?       «Можешь, просто цена ошибки стала непомерно высокой», — вдруг отозвалось подсознание и Люпен нервно закусил губу. Он уже начинал сожалеть, что не пошёл сам, однако логика твердила, что так было надёжнее.       Арсен провёл пальцами по своим губам и тихо выдохнул.       «Вернётся — зацелую прямо при всех и пусть только попробует возражать».

***

      Вечеринка была в самом разгаре. Отовсюду слышался пьяный мужской смех, сигаретный дым смогом заполнил всё просторное помещение, а в воздухе так и пахло выпивкой. Вином, портвейном и виски, если быть точным: первые два пили все местные, а вот последний в основном выпивала американская часть присутствующих.       Спустя всего пару дней после начала операции, случилось то, чего никто не предполагал: вернулся хозяин виллы. И не просто вернулся, а объявил, что хочет обмыть пополнение в коллективе, и снял закрытый джаз-клуб, в котором и собрались все присутствующие.       Большинство из тех, кого набрали вместе с Дайсуке, беспечно порадовались такому развитию событий, но вот сам стрелок напрягся, как натянутая струна.       Проверка. Это гарантированно была именно она и была устроена, чтобы посмотреть кто и как из новой крови себя поведёт и что из себя представляет. Расклад знакомый, но лучше от этого ситуация не становилась.       Дзиген знал, что за ним тоже наблюдают. Не смотря на приглушённый свет, играющий живой джаз и целое море людей, мужчина спиной ощущал на себе несколько настороженных взглядов.       Налив себе виски, он выбрал дальний угол и сел в кресло, посильнее натянув шляпу на нос. Он ненавидел такие места и ещё сильнее ненавидел дополнительные проверки от пусть и мнимого, но всё же начальства, однако приходилось терпеть. Пока он не получит хотя бы крупицу доверия у здешних, о том, чтобы добраться до плана здания, можно было забыть. Их же даже толком не пускали внутрь виллы: лишь расставили по периметру, а в самом здании поставили исключительно проверенных людей. С тактической точки зрения всё было правильно, но стрелка безумно раздражали все эти сложности.       В кармане руку жёг фальшивый патрон, который Дайсуке то и дело вертел в пальцах. Одна из задумок Люпена по обходу рентгена, что чудесным образом сработала: вместо пули внутри располагалась микрокамера, на которую и предполагалось сфотографировать планировку здания. Опробовать аппарат в деле очень хотелось, но, тем не менее, торопиться было нельзя. Терпение и только оно могло помочь, от чего Дзиген лишь устало вздохнул и отпил от стакана.       Внезапно, перед ним оказалась девушка. Загорелая блондинка в неприлично коротких джинсовых шортах, наклонилась к нему и игриво взяла за галстук. В её немного замутнённом от алкоголя взгляде всё читалось вполне красноречиво, но Дайсуке лишь настороженно и абсолютно неприветливо посмотрел в ответ.       Ах да, как же он мог забыть. Главным «подарком» от хозяина виллы стали девицы лёгкого поведения, которых сюда пригнали в пропорции чуть ли не один к одному. Молодые, лёгкие на подъём и безусловно по стандартам журналов красивые, они сновали между столиками и то и дело оказывались на чьих-то коленях.       Незнакомка поправила рубашку, что на подобие топа была завязана на её груди, и наклонилась ближе, второй рукой упираясь в спинку кресла.       Как же стрелку хотелось сказать что-то едкое и с силой одёрнуть женскую руку от его одежды. Нельзя. Устраивать стычку, когда на тебе сразу несколько пристальных испытывающих взглядов, было сродни безумию, так что и здесь мужчине приходилось сдерживать самого себя.       Тем временем блондинка положила ладонь на чужую широкую грудь и наклонилась совсем близко, так что её горячее, пахнущее вином и мартини дыхание обожгло губы.       Устало сдвинув брови, Дзиген вдруг поднял на неё суровый взгляд и отнял загорелую руку от себя, спокойно, но чётко сказав:       — Уходи.       Девушка удивлённо подняла брови, а после обиженно надула губы и, выхватив свою руку из чужой ладони, скрылась в толпе. Когда синева её шорт перестала маячить перед глазами, Дайсуке залпом осушил рокс с виски и встал.       Его изнутри колотило до того, что хотелось поскорее куда-нибудь деться. Было шумно, людно и чересчур душно, а появление девицы и вовсе стало последней каплей. Голова шла кругом и осталась лишь одна мысль: «Прочь отсюда. Прочь и как можно скорее.»       Дайсуке почти на ватных ногах вошёл в туалетную комнату, тут же встав у раковины и всполоснув водой лицо.       «Твою мать, Люпен, как это вообще может нравиться?» — подумал про себя мужчина, вспоминая множественные рассказы партнёра о том, как хороши в его понимании были подобные вечеринки.       Внезапно, дверь в санузел снова открылась и зашёл мужчина сильно за средний возраст. Седые короткостриженные волосы были аккуратно уложены назад на итальянский манер, но отсутствие загара и голубые пронзительные глаза мгновенно выдавали в нём иностранца.       Дзиген с секунду обрабатывал облик незнакомца и вдруг внутри него всё похолодело: это был не кто иной, как владелец виллы. Его имя, Фокс Каннинг, всплыло в голове не сразу, но отпечаталось-таки в памяти.       Дайсуке даже не знал, как реагировать — то ли поприветствовать, то ли как можно быстрее ретироваться, но его опередили.       — Поплохело?       Вошедший подошёл к писсуару и начал диалог, параллельно расстёгивая ремень. После едва разборчивого сицилийского диалекта, слышать академически чистую итальянскую речь Дзигену было даже непривычно.       — Душновато… сеньор, — чуть погодя ответил он, внимательно глядя на американца.       — В самом деле. В Италии всегда душно, даже не знаешь куда деваться.       Мужчина глянул на стрелка из под сени густых седых бровей.       — Хотя тебя, судя по всему, не воздух спёртый смутил.       Дайсуке насторожился ещё сильнее, впрочем, виду не подал. В комнате начала витать очень опасная атмосфера, будто это был не санузел, а комната допросов.       Каннинг тем временем отвёл взгляд, чтобы заняться уместными для этого помещения делами, но всё равно продолжил:       — Марцио доложил мне, что ты здесь за быстрой наличкой, чтобы порезвиться с девочками на Сицилии.       Говорил хозяин виллы спокойно и вдумчиво, даже несколько мягко, но Дзиген нутром чуял, что одно неверное движение и ему конец. Очень знакомое чувство: в его бытность наёмником по-настоящему серьёзные клиенты так себя и вели.       — Так чего же сейчас бесплатно дают, а не берёшь?       Голубые глаза рентгеном уставились на Дайсуке, но тот не повёл и бровью.       — Воспитанный пёс не берёт с хозяйского стола, даже если кусок мяса сам на него свалится, сеньор, — парировал Дзиген и поправил шляпу, прерывая зрительный контакт первым.       — О? Так вот оно как…       Седовласый мужчина басовито рассмеялся, застёгивая штаны.       — Хочешь сказать, раз не дали прямого разрешения трогать приглашённых девочек, то ты и не тронешь? И даже если они сами на тебя вешаться будут? Интересно.       Американец подошёл к раковине и включил воду, через зеркало бросая взгляд на собеседника.       — Мне нравится такой подход. Напомни, как твоё имя?       — Чёрный Пёс.       Каннинг снова не смог удержать смешка.       — Символично… Значит, работаешь под псевдонимом? От чего же?       — Я — наёмник, сеньор. Моё имя это и моя репутация и последствия за эту репутацию. Будь это заказ — одно дело, но когда перебиваешься подработкой, лучше именем не светить.       Дайсуке глянул на своего «клиента», давая понять, что вполне серьёзен.       — То есть не хочешь хвост из вендетты сюда притащить, да? Разумно. А длинный ли он?       — У каждого свои скелеты в шкафу.       Собеседник стрелка довольно усмехнулся, намыливая руки.       — И то верно. Никогда я вас, наёмников, не понимал. В постоянном движении, берётесь за всё, что оплачивается… Серьёзно нравится такая работа?       — Работа не должна нравиться, сеньор, — сказал Дайсуке, поправив рукав пиджака. — Она должна приносить деньги. И в этом вопросе мне жаловаться не на что.       Хозяин виллы вновь рассмеялся, параллельно вытирая руки полотенцем.       — Вот оно что. «Это не личное, это просто бизнес», да? Что же, понимаю, но вот взгляд такой не разделяю, увы. Жизнь должна нравиться во всех аспектах, иначе какой от неё толк?       Гангстер вновь кинул взгляд на наёмника, впрочем, уже без былого пронзительного холода.       — Поэтому и платных девочек предпочитаешь, да?       — Что?       Дзиген настолько удивился подобному вопросу, что даже забыл на мгновение про приличия и сдержанность.       — Ну как же. Если от работы — только деньги, то и от девушек — только секс. И никаких лишних эмоциональных проволочек.       От растерянного вида стрелка хозяин виллы не удержал очередного смешка.       — Неужели не понимаешь почему чему-то отдаёшь предпочтение? Ладно, бывает.       — Это больше дело принципа, сеньор… — несколько неуверенно пробормотал Дайсуке, старательно пытаясь скрыть свою растерянность.       — Принципы, да… Мне это напомнило тех юнцов, что заявляют «звать проституток "любимая" и "любовь моя" — значит обесценивать понятие любви». Очень принципиальные в своих взглядах мальчишки, на самом деле.       Каннинг посмотрелся в зеркало, оправляя пиджак и галстук.       — Мысль, конечно, не дурная, но не для нашей профессии. Вкладывать в слова то, что думаешь, на самом деле очень опасно. Даже из принципа.       Внезапно, хозяин виллы повернулся к собеседнику, смерив его взглядом. Дзиген на мгновение подумал, что сейчас его и раскроют, но американец лишь усмехнулся.       — Нельзя у нас просто взять и звать «любимой» какую-то одну. Выбрав фаворитку, очень быстро поплатишься тем, что у тебя её украдут для выкупа или используют как инструмент для мести.       Каннинг вдруг стал чуть серьёзнее, а Дайсуке застыл на месте.       — Так что уж если и зовёшь «моя любовь», то всех и сразу. В противном случае, рот лучше вообще не открывать.       Мужчина с седыми волосами вновь издал смешок.       — Слава Богу хоть эту мысль я своему оболтусу донести-таки смог. Из-за него проблем и так не оберёшься, так хоть это усвоил.       Американский гангстер вдруг устало вздохнул, потерев переносицу, и стрелок отчётливо почувствовал запах выпитого им виски.       — Вон недавно умудрился где-то посеять подаренные часы. Говорит «в клубе украли», да кто ж в такое поверит? В Лос-Анджелесе его и пальцем тронуть боятся, к тому же рядом был самый доверенный мой человек. Не нашлось бы вора, что смог бы умыкнуть подобную вещь из под его носа. Бьюсь об заклад: в карты проштрафился, а колоться не хочет, засранец.       Дзиген на упоминание кражи про себя невольно усмехнулся:       «Один вор-таки нашёлся, но вам знать об этом не обязательно.»       — Ну да и чёрт с ним, научится когда-нибудь головой, а не хером думать, — в сердцах бросил отец молодого гангстера, а после снисходительно пожал плечами. — Молодой он ещё просто, вот и дурной. И ты, на самом деле, тоже.       Дайсуке удивлённо поднял бровь, но Каннинг только усмехнулся.       — Не смотри на меня так. Для меня вы все юнцы так или иначе. Как-никак недавно шестой десяток разменял.       Дзиген удивился пуще прежнего. Его собеседник внешностью совсем не отвечал заявленной цифре.       — Американская косметология и не на такое способна, парень, — ответил на незаданный вопрос хозяин виллы. — Я это к чему: бросай ты разграничивать жизнь на сегменты и себя от них отстёгивать. Сам не заметишь, как на лоскуты её раздерёшь и жить, по большому счёту, уже будет нечего. По опыту говорю.       Дайсуке стушевался, а Каннинг на это лишь рассмеялся.       — Впрочем, не моё это дело. Вы, наёмники, живёте по-своему. Может и лучше для вас эмоции все в себе держать, да видеть в мире функции. Проживёте дольше.       Американец вновь глянул на стрелка, оправляя запонки на рукавах.       — Нравишься ты мне, Чёрный Пёс. Не хотел бы на меня поработать? Не как подработка, а как что-то серьёзное. Деньгами не обижу, сам видишь.       Хозяин виллы развёл руками и сверкнувшие в свете люстры золотая цепь и часы говорили сами за себя.       — Марцио, конечно, может и имеет голову на плечах, но там немного пустовато. Мне бы пригодился кто-то вроде тебя. К тому же в Италии мне свои люди нужны позарез: мои ребята ничего в здешней кухне не смыслят, а итальянцы своих людей почти не дают. По итогу даже не знаю толком кто в каких отношениях и на кого зуб точит.       «Если бы знали, мы бы с вами сейчас не разговаривали», — подумал про себя Дайсуке, но вслух ответил:       — Вынужден отказаться, сеньор. Я покровителя себе не ищу.       — В самом деле? Ну хорошо, как скажешь.       Каннинг повернулся и уже направился к выходу, а по пути добавил:       — Значит, просто я не подхожу.       Заявление был столь странным, что Дзиген не удержался от вопроса:       — Что вы имеете в виду?       Американец вновь усмехнулся и глянул через плечо, берясь за ручку двери.       — Все псы рано или поздно ищут себе постоянного хозяина. Не может пёс иначе, суть у него такая. Если не я, так кто другой найдётся, кому служить захочешь. Увидишь ещё.       С этими словами мужчина вышел, оставив Дайсуке в полной растерянности. Всё сказанное кашей осело в голове, лишь постепенно выстраиваясь во что-то связное. Последнее, на что стрелок рассчитывал, так это пьяная беседа-проверка с хозяином виллы, закончившаяся внезапными нравоучениями. Возраст у него что ли такой, когда поучать всех хочется?