Гипокористики

      Получив этот конверт, Люпен долго не решался его открыть. Он сверлил взглядом жёлтый запечатанный пергамент с самого утра, периодически порываясь его распечатать и тут же кладя назад на стол.       В попытке отвлечься, Арсен даже взял книгу по итальянской архитектуре, постаравшись окунуться с головой в бельведеры и анфилады комнат, но и это не помогло. Гениальный мозг так лихорадочно «отвлекался», что поглотил четырёхсотстраничную книгу за несколько часов, из-за чего к вечеру вор остался один на один с полученным искушением. Даже на Фудзико отвлечься было нельзя — девушка опять упорхнула гулять, заявив, что «ей тесно в четырёх стенах».       В очередной раз подойдя к столу и просверлив в пергаменте взглядом дыру, Люпен устало вздохнул.       — Что в том конверте? — наконец подал голос Гоэмон, весь день наблюдавший за этой картиной. — Ни одна вещь не выводила тебя из душевного равновесия так, как эта.       Арсен оглянулся на товарища, а после издал ещё один вздох, ещё тяжелее предыдущего.       — Это…       Взяв в руки конверт, мужчина покрутил его в руке, подбирая нужные слова.       — Я запросил информацию на Дзигена.       Самурай, до этого выглядевший спокойнее камня под водопадом, удивлённо поднял брови. В его чёрных глазах Люпен прочитал растерянность и вместе с тем лёгкую ноту осуждения.       — Спросишь зачем? — озвучил он вместо Ишикавы повисший немой вопрос. — Я…       Арсен сжал губы и подошёл к столу, встав к нему спиной и оперевшись рукой позади себя.       — Я хотел узнать, какая именно была у него тут работа раньше. Какие кланы могут представлять угрозу и вообще…       Получив в ответ пристальный молчаливый взгляд, Люпен взмахнул рукой с конвертом в жесте возмущения:       — Да знаю я, что это неправильно! Нельзя копаться в его прошлом без разрешения и всё-такое. Ну, а если это поможет? В плане, вдруг его всё-таки раскроют? Мафия не папаша, они церемониться не станут, а так я хотя бы буду знать где искать или…       «Или кому мстить» отказалось сорваться с языка, но вор внутреннее содрогнулся. Он старался даже не рассматривать подобный вариант, но подсознание с упёртой настойчивостью напоминало, что забыть о такой возможности — значит приблизить её к реальности.       — Есть нераскрытые тайны, которые должны таковыми и остаться, — заметил Гоэмон, наполовину вынув катану из ножен и всмотревшись в лезвие. — Никто из нас не пытался узнать о тебе больше, чем ты дозволял сам.       — Это ради вашей же безопасности, — вдруг холодно и уверенно отозвался Люпен, а после расплылся в ухмылке. — И про «никто» ты немного преувеличил. Фудзико с некоторой периодичностью как раз-таки пытается копнуть туда, куда не стоит.       Арсен пожал плечами и скользнул глазами по конверту, улыбнувшись своим мыслям.       — Как ей, наверное, жаль, что информаторы боятся меня сильнее, чем любят её личико и деньги.       Вор не удержался от негромкого смешка, а после посерьезнел. Подходил к концу третий день операции, а его нервы уже были на пределе.       Бумага конверта откровенно жгла руку, от чего становилось не по себе. Внутреннее «я» разрывали муки выбора: открыть ради безопасности или выбросить ради доверия?       Оба варианта, в сути своей, были равнозначно вредны и полезны. Однако, чего будет стоить доверие, если Дайсуке умрёт? Правда, если выживет, оно останется бесценным.       Бесценным и потерянным.

***

      Тревогу посреди вечера подняли столь внезапно, что даже Дайсуке, и так до сего момента пребывавший начеку, вздрогнул от неожиданности. За четыре дня он, невольно, привык, что ничего не происходит, так что переполох заставил встрепенуться.       Часть охраны тут же отозвали к противоположной от места, где караулил стрелок, стене. Все собравшиеся были озадачены не меньше Дзигена, выглядывая друг у друга из-за плеча, чтобы в закатных лучах солнца рассмотреть происходящее.       По толпе гуляло шёпотом всего одно слово:       — Cicciolo.       Шакал, мелкий воришка без чести. Значит, на территорию пробрался вор?       Марцио встал посреди устланной брусчаткой площадки рядом с фонтаном и поднял за шкирку измусоленное тело. На голову пойманного уже успели натянуть мешок, так что лица было не увидеть, но, судя по загорелой коже рук и одежде, это был кто-то из местных. Правда, разобрать во что нарушитель был одет представлялось той ещё задачкой: под слоем пыли, грязи от отпечатков ботинок охранников и общей потрёпанностью, воришка уже представлял из себя больше куклу для битья. Однако, Дзиген знал, что это лишь начало.       — Поглядите, парни. Нашёлся-таки идиот, что решил к нам сунуться. Мы, впрочем, оказали ему должное гостеприимство.       По толпе прошёл довольный едкий смех, напоминавший лай гиен, и Дайсуке поморщился. Показные казни и игра с жертвой его всегда отвращали, однако для коллектива из бандитов это было необходимой практикой. Ничто так не сплочало стаю кровожадных идиотов, как вывешенный перед носом кусок мяса, на котором можно было спустить тормоза.       Стрелок на секунду перенёсся в свои ранние годы, когда и его захлёстывала временами ярость толпы и он мог поддаться общему порыву, оставив пинок-другой на беззащитной жертве провинившегося. К горлу подступило презрение к самому себе, но было тут же подавлено стальной волей.       «До утра он не доживёт», — пронеслось у мужчины в голове и он поправил поля шляпы. Ему, по большому счёту, было всё равно, что будет с болваном, который решил в одиночку сунуться в осиный рой. Он должен был знать, на что идёт.       «Прямо как я», — не смог не подметить Дайсуке и даже усмехнулся своей иронии.       — Что за шум?       Как только на площадке появился хозяин виллы, все мгновенно умолкли. Каннинг, выделявшийся своим белым костюмом среди как смоль чёрных у итальянских охранников, подошёл к Марцио.       Тот почтительно потупил взгляд в землю, а после чуть поднял за шкирку пойманного воришку:       — Нарушитель, босс.       Глава пристально осмотрел сначала тело, судя по всему, пребывавшего без сознания вора, а после посмотрел на своих подчинённых.       Голубые глаза холодом обожгли всех присутствующих, заставив многих неуютно отвести взгляд под таким напором.       Дзиген же, помня их недавний разговор, наоборот ни на миг не переставал смотреть на американца. Не давал ему покоя этот человек, что одновременно умудрялся и источать угрозу и при этом быть таким доброжелательным в разговоре, что бдительность усыплялась сама собой.       «Кого-то напоминает, не так ли?» — подкололо подсознание, на что стрелок про себя лишь отмахнулся.       Седовласый гангстер тем временем заметил на себе чужое пристальное внимание и, встретившись взглядом с Дайсуке, едва улыбнулся уголками губ. По спине стрелка пробежал холодок.       — Хорошо, что отловили. Осталось только распорядиться его судьбой.       — Так точно, босс. Обычно мы… — начал было Марцио с разгорающимся в глазах пламенем жестокой расправы, но его бесцеремонно оборвали.       — У меня свои обычаи.       Итальянец тут же замолчал, а Каннинг тем временем оценивающе осмотрел пойманного человека. Внезапно, на его лице промелькнул хищный оскал.       — Хотя они иногда и могу пересекаться с вашими. «Крещение кровью» тебе о чём-то говорит?       Марцио тут же встрепенулся и поднял голову.       — Мы это так не зовём, но я вас понял, босс. Хотите «сделать кости» кому-то из наших парней?       Американец загадочно улыбнулся, а после повернул голову на всех собравшихся. Когда его взгляд упал на Дайсуке, тот понял, что этот «кто-то» — это он сам.       — Чёрный Пёс, не окажешь ли честь?       Все охранники, как один, уставились на стрелка, пытливо испещряя его взглядами.       Не подав и виду, что случилось что-то неожиданное, мужчина спокойно вышел вперёд, становясь рядом с хозяином виллы и его подчинённым, держащим бессознательное тело «шакала».       Марцио с подозрением и какой-то потаённой завистью посмотрел на Дзигена, но вслух ничего не сказал.       — Вы же знаете, что даже после этого я всё равно уйду, сеньор? — спокойно спросил Дайсуке, доставая из-за пояса револьвер.       — Убивавшего однажды убийством к себе не привяжешь, — легко усмехнулся хозяин виллы, заведя руки за спину. — Я просто хочу посмотреть на тебя в работе, парень. Мало ли, может твои слова громче твоих дел.       Стрелок почувствовал, как к горлу подступило раздражение от полученного оскорбления. Что бы там из себя седовласый гангстер не строил, на деле, видимо, его самолюбие всё-таки оказалось задето отказом и он решил немного «отыграться».       «На закате дня все власть имущие капризны, когда не получают то, что хотят», — цинично отметил про себя Дайсуке, но внешне не повёл и бровью. По сравнению с открытыми провокациями Люпена, американец был ничем не лучше дразнящегося детсадовца.       Глянув на связанного по рукам воришку с мешком на голове, стрелок спокойно подошёл ближе. Давно его не просили кого-то казнить, тем более прилюдно.       На одно мимолётное мгновение Дзигену стало от себя тошно: он специально перешёл под эгиду Люпена, чтобы больше таким не заниматься, и где он теперь? Опять станет проливать кровь по чужой указке без права решать самому?       «Кого ты обманываешь? Как был убийцей, так им и останешься. Кровь с рук не смоешь, так не всё ли равно сколько её там? Ты же сам уже давно сбился со счёта», — процедил голос по ту сторону сознания, змеёй оплетая шею и отравляя мысли.       Стрелок уже почти был готов согласиться с внутренним «я», как тут в голове невольно вспыли чужие слова, выжженные на подкорке сознания: «Ты — не мой инструмент. Ты — мой партнёр. Запомнил?»       Дайсуке про себя даже невольно усмехнулся. Да, всё так. На закате дня, он всё ещё способен на расправу, но устанавливать правила может и будет только он.       Мужчина внезапно со средней силой ткнул кулаком обмякшее тело нарушителя в районе грудины и сделал с усилием пару поворотов. Через мгновение безжизненная кукла «ожила», тут же промычав, судя по всему, через кляп, что-то нечленораздельное, и попробовала встать на непослушные ноги.       — Сидеть, — холодно приказал стрелок и резко надавил пришедшему в сознание на плечо, вырывая его из рук Марцио.       От гулкого удара коленей о землю некоторые из охранников даже невольно поморщились чисто на уровне инстинктивного сопереживания, но в основном все замерли в предвкушении.       Главный сицилиец удивлённо посмотрел на методы «Чёрного Пса», но лишь отошёл и начал наблюдать. Прямо как и Каннинг, что с любопытством смотрел на развёрнувшееся представление. На время он, видимо, решил попридержать все свои комментарии при себе. Дзиген вдруг глянул на Марцио, параллельно отщёлкивая барабан револьвера и проверяя наличие там патронов.       — Снимите с него мешок.       — Это ещё зачем? — не удержался от вопроса итальянец, возмущённый приказным тоном в свой адрес.       — Делай, что говорят, — вдруг властно подал голос хозяин виллы и сицилиец мгновенно стушевался. Он послушно подошёл к пленному и снял джутовую ткань с чужой головы.       Дайсуке глянул на местного воришку, которому хватило глупости полезть грабить виллу, полную вооружённых до зубов людей.       Смуглое итальянское лицо разукрасили не так знатно, как стрелок предполагал: скулы были рассечены, на щеке осталась ссадина, вскоре грозившая перейти в синяк, да, собственно, и всё. Видимо, большая часть ударов пришлась всё-таки по телу.       «Легко отделался», — подумал про себя Дзиген, впрочем, понимая, что сейчас это самое «легко» по его воле перейдёт в «не отделался вовсе».       И тут стоявший на коленях уверенно вскинул укрытую чёрными кудрями голову с перевязанным тряпкой ртом и заглянул стрелку в глаза. Ровно на одно мгновение, но этого хватило.       Дайсуке почувствовал, как всё внутри встало вверх дном, к горлу подступил комок, а руки онемели. Про себя чертыхнувшись достаточное количество раз, чтобы получить мастера спорта в отборной брани, он посмотрел на отщелкнутый барабан и внезапно высыпал все патроны в руку, после вставив только один.       — Не слишком ли самоуверенно? — прозвучало голосом американца из-за спины, но Дайсуке лишь защёлкнул барабан на место.       — Мне хватит и одного патрона.       Приставив револьвер к правому сегменту чужой груди и щёлкнув курком, Дзиген ещё раз глянул на пленённого «шакала». Тот замычал в отчаянном испуге, а после стрелок нажал на спусковой крючок.       Раздался оглушительный выстрел и в следующую секунду тело молодого итальянца безжизненно рухнуло на землю. Под смуглой грудью разлилась небольшая лужа крови, тут же растёкшаяся по стыкам брусчатки алой нитью.       На миг повисло молчание, а потом послышался уважительный свист. Некоторые из присутствующих даже похлопали и крикнули что-то подбадривающее, словно Дайсуке только что не убил человека, а забил гол в футбольном матче.       — Хорошая работа, — похвалил Каннинг, осматривая лежащий ничком труп. — Однако, зачем ты привёл его в сознание и уж тем более потребовал снять мешок?       Любопытство гангстера было не только праздным, Дзиген чувствовал это спиной, однако спокойно прокатил барабан по рукаву, а после ответил:       — Тогда бы от показательной казни не было никакого толка. Вам же нужен был не труп, а связанное с ним представление, не так ли?       Американец встретился с холодным тёмным взглядом своим голубым, а после громко рассмеялся.       — Да, ты прав. Было в самом деле эффектно.       Гангстер унял смех и смерил мёртвого взглядом, внезапно донельзя посерьезнев. Хмуро сведя седые брови, он холодно процедил:       — Пусть всякая шпана не думает, что может соваться на мою территорию только потому, что я — не местный.       Каннинг достал сигарету и зажал её между зубами, но прежде, чем успел сделать что-то ещё, перед ним оказалась зажжённая зажигалка.       Дайсуке про себя проклял всё на свете, но виду не подал: эта привычка оказалась так сильна, что пока мысли были заняты проведённой казнью, рука инстинктивно потянулась за огоньком.       Хозяин виллы удивлённо поднял брови, но после прикурил сигарету и довольно улыбнулся. Выпустив струйку дыма, он глянул на Марцио, по лицу которого уже почти в открытую читалась тёмная зависть.       — От трупа надо избавиться.       — Будет сделано, босс, — тут же кивнул итальянец и хотел было кинуться раздавать указания, как тут Дайсуке повернулся к главе.       — Позвольте мне.       Седовласый мужчина изогнул вопросительно бровь и, сделав затяжку, спросил:       — Неужели у наёмников принято заниматься грязью самостоятельно?       — Не без этого, — честно ответил Дайсуке, вспоминая как иногда приходилось заметать следы, чтобы не вывести на себя федералов. — Однако сейчас это дело принципа. Сколь тлетворным бы он ни был.       Американец усмехнулся, оценив иронию, а после беззаботно пожал плечами.       — Как будет угодно. В конце концов, это твоих рук дело. Возьми себе кого-то в помощники из моих и спускайтесь в погреб. Хоронить это отребье здесь я не намерен, так что завтра ночью свезём его куда следует и дело с концом.       Марцио, стиснув зубы, смерил Дзигена таким взглядом, будто того прямо сейчас должна была поразить молния. Про себя усмехнувшись, стрелок глянул на стоящих чуть порознь с итальянской частью охраны американцев, бывших все, как один, в белом, и махнул рукой одному из них. Тот бросил быстрый взгляд на своего босса, который утвердительно кивнул, а после подошёл к трупу.       — Зайди ко мне позже, — многозначительно бросил Каннинг Дзигену, а после зашагал в сторону виллы, по пути докуривая сигарету.       В погребе было холодно. Зал, напоминавший средневековый, пах пылью и сыростью. Сводчатые потолки, поддерживаемые массивными каменными колоннами, терялись в тенях из-за скудного освещения. Стены из крупного булыжника пестрили нишами, обилие винных бутылок в которых поражало воображение.       Дайсуке вместе со своим временным напарником дотащил свежий труп до сумеречного угла, положив его на холодный пол.       — So many problems and all because of one wop.       Американец вздохнул и почесал затылок. Подойдя к трупу, он несильно пнул его ногой, тихо усмехнувшись.       Стоило мужчине повернуться к Дзигену спиной, как тот выхватил револьвер, и один прицельный удар приземлился гангстеру прямо в основание черепа. Мгновение и вот он безвольным телом уже валялся без сознания на полу.       Оттащив тело за бочки с вином, Дайсуке подошёл к трупу и присел на корточки рядом с расслабленным в посмертной маске лицом, слегка разукрашенном побоями.       — Подъём, Спящая Красавица, — раздражённо бросил стрелок на японском и ощутимо ткнул мертвеца под рёбра дулом пистолета.       Словно по велению некроманта, труп не просто ожил, а сразу болезненно замычал через кляп, схватившись за место тычка и поморщившись.       — Чёрт возьми, Дайсуке, из тебя прекрасный принц, как из меня — проповедник в церкви, — наконец возмутился новоявленный «зомби», сняв со рта мешавшую говорить ткань повязки.       — Ты несколько месяцев был священником в Мексике.       — Да иди ты. Больно говорю… Ауч…       Вор приподнялся на руках и ещё раз потёр ударенное место, а после стянул маску итальянца. На стрелка уставилось знакомое, пусть и недовольное лицо возлюбленного.       Посмотрев на Дайсуке с пару секунд, Люпен не удержался и залился смехом.       — Да что ж ты такой напряжённый, mon cher?       — И ты ещё спрашиваешь?!       Дзиген красноречиво указал на грудь партнёра, залитую искусственной кровью, а также на помещение, где они оказались в компании тела американского гангстера без сознания.       — Что ты, чёрт подери, вообще здесь забыл?!       Дайсуке не на шутку рассердился, прекрасно осознавая, что пойди хоть что-то не так и его избранника бы в самом деле казнили. Хуже всего было то, что этим самым палачом мог стать даже он сам. От этой мысли ярость вперемешку с тревогой и вовсе захлёстывали с головой, от чего мужчина лишь титаническим усилием воли не принялся душить виноватого в этом поганца голыми руками.       Арсен усмехнулся, а после щелчком поднял поля шляпы над глазами собеседника. В его зрачках сверкнул хитрый азарт, не предвещавший никакого вразумительного ответа.       — Если скажу, что просто беспокоился, поверишь?       — Тебе верить — себя не уважать, — сердито проворчал под нос мужчина, потирая свободной от револьвера рукой переносицу.       Творившееся было форменным безумием, но он почему-то уже даже не был удивлён.       — Да ладно тебе, — отмахнулся вор, пожав плечами. — К тому же я правда беспокоился и не просто так: поступило сообщение, что завтра утром сюда прибудет сынишка нашего бриллиантового коллекционера.       Дзиген тут же посерьезнел, помогая возлюбленному подняться на ноги.       Вор отряхнулся, глянув на американца в отключке.       — Если завтра этот шкет тебя увидит и опознает после того случая в Лос-Анджелесе — тебе конец, как и нашему плану. Поэтому надо работать быстро.       Люпен снял с бессознательного тела одежду, состоявшую из белого костюма двойки и красной рубашки, а после натянул её на себя, сбросив истерзанное охраной тряпьё.       Оглядевшись, мужчина нашёл в углу кусок пыльного брезента. Положив тело человека, чью одежду он одолжил, на место своего недавнего упокоения, вор накрыл его и удовлетворённо отряхнул руки.       — Это даст нам немного времени. Пойдём.       Дзиген не сдвинулся ни на шаг и его избранник тоже застыл на месте, вопросительно подняв бровь.       — Что?       — Как только выберемся отсюда — я тебя в самом деле четвертую.       Арсен ухмыльнулся, сделав пару шагов, и взял возлюбленного за галстук, выправив его из чёрной жилетки.       — Да хоть свяжи и отдери до красных коленей, mon amour, но сначала — пойдём и заберём то, что нам причитается.       Вор хмыкнул и перебросил галстук собеседнику через плечо, уходя вперёд к выходу из погреба.       Дайсуке на мгновение подавился воздухом, а после посмотрел вслед своему избраннику. Французский в такие минуты казался ему самым красивым и при том самым опасным языком на земле, чьё звучание в устах любимого приобретало почти гипнотический эффект.       Встряхнув головой, стрелок ринулся следом, а в его мыслях пронёсся всего один вопрос, потерявший актуальность ещё много лет назад:       «Твою мать, на что я подписался?»