Гипокористики

      Мужчины втроём вошли в квартиру, и Дзиген тут же облегчённо выдохнул.       Они едва смогли сбить на машине хвост, но по итогу всё же оторвались и им, вероятно, ничего не угрожало. Пока.       — Фудзико, дорогая, мы вернулись!       Рыжеволосая девушка тут же вышла навстречу, встав из-за стола.       — Достали? — в предвкушении спросила она, с любопытством оглядев всех троих, словно ища заветное сокровище в чьих-то руках.       — Извини, милая, не в этот раз. Нас как-то раскусили, но мы ещё сочтёмся, — легко пожал плечами Люпен и хитро улыбнулся, похлопав себя по карману, где хранилась украденная бумага.       Девушка тут же обиженно и вместе с тем высокомерно хмыкнула, скрестив руки на груди:       — И не стыдно с пустыми руками приходить?       — Ну что ты так сразу… — ласково пробормотал Арсен, попытавшись коснуться девичьего плеча, но Мине ловко увернулась, вновь садясь за покинутое место у стола, на котором лежало несколько листков и открытая книга.       — Не даёт мне покоя то, как нас могли раскрыть, — задумчиво сказал вслух Гоэмон, вглядевшись в воцарившуюся за окном ночную тьму. — Мы были предельно осторожны и всё равно…       — Да уж, в самом деле странно, — кивнул стрелок, а после сунул руку в карман.       Нащупав по выработавшейся за четыре дня привычке фальшивый патрон с микрокамерой внутри, он усмехнулся: жаль, что так и не пригодилось, но весь план с самого начала пошёл по одному месту, так что ничего удивительного. Пожав плечами, Дайсуке полез за пазуху и выудил записку от американского гангстера.       Мужчина вновь пробежался глазами по посланию.       «Значит, хозяин просто уже есть», — прочёл про себя Дзиген, а после поднял взгляд на возлюбленного, пытавшегося что-то доказать Фудзико, которая продолжала отнекиваться.       Не хотелось признавать, но, судя по всему, Каннинг был прав. Хозяин уже был и Дайсуке не пожелал бы иметь другого.       В задумчивости повертев записку в руках, мужчина её перевернул и тут застыл на месте.       Сзади листка оказалась ещё одно послание, всего в одну строчку:

«P.S: Люблю рыженьких, а ты?»

      Стрелок медленно поднял взгляд на всех присутствующих.       — Люпен, — позвал Дзиген и его возлюбленный тут же оторвался от пререканий с Мине.       — М?       — Посмотри.       Вор подошёл и взял записку из чужих рук. Пробежавшись глазами по единственной строчке несколько раз, Арсен задумчиво застучал носком по полу. В следующее мгновение, он вдруг замер и, отдав записку назад, посмотрел на девушку. Рыжеволосую девушку.       — Фудзико, дорогая, а не можешь ли подсказать, где ты гуляла по городу?       Воровка озадаченно обвела взглядом мужчин, невольно чуть вжавшись в стул.       — Хочешь сказать, что это я вас сдала?       Мине обиженно насупилась, напоминая сейчас защищающуюся кошку со вздыбленной шерстью.       — Я ничего не хочу сказать, — тут же миролюбиво поднял руки Люпен, но вдруг стал предельно серьёзен. — Я просто хочу знать: ты же не ходила к порту, как я просил?       Фудзико посмотрела на вора в упор. В её зрачках недобро сверкнула пара искр, но спустя несколько мгновений под тяжёлым напором тёмных глаз, она отвела взгляд. Чёрт знает чем она там занималась, но вот в том факте, что в порте она была, не осталось никаких сомнений.       — Милая, ну как ты… — раздосадовано бросил в сердцах Арсен, потерев пальцами переносицу. — Ну конечно же нас вычислили. В порту Багерии крыс-людей больше, чем крыс настоящих, а информаторы там ушлые, как торговцы на базаре. Информацию обо мне им продавать нельзя, а вот о тебе…       Люпен рассерженно стукнул по стене, а потом вдруг выдохнул, мгновенно приходя в душевное равновесие. Это было его самым поразительным для Дайсуке свойством: брать свои эмоции под контроль с такой скоростью казалось для него невозможным.       — Ну откуда мне было знать? Да и каков был шанс, что меня вообще узнают? — обиженно хмыкнула девушка, накрутив рыжий локон на палец и надув губы.       — В Италии же бледнокожих рыжих японок, как грибов после дождя, — саркастично отметил Дзиген, за что тут же получил сердитый карий взгляд.       — А ты вообще помалкивай. Проторчал четыре дня на роскошной вилле, а мне пришлось сидеть здесь, — воровка обвела рукой небольшое, относительно особняка, помещение квартиры. — Даже заняться толком нечем было. Вон аж решила почитать, что о тебе пишут, так там всё на итальянском. Пришлось словарь покупать, а всё равно чёрт ногу сломит с этим рукописным почерком.       Дайсуке в первую секунду хотел ввернуть едкий комментарий в ответ, но потом до него вдруг дошло, что он только что услышал.       — Что?       Стрелок застыл на месте и кинул взгляд через комнату на стол, за которым сидела Мине. На нём лежало несколько исписанных листков, открытый словарь и… распечатанный конверт без опознавательных знаков, слишком хорошо знакомый Дзигену.       — Люпен.       Повисла гробовая тишина, в которой Арсен повернулся на оклик, и в его глазах стрелок увидел то, чего и боялся: вину.       — Дзиген, я могу всё объяснить.       Дайсуке сурово посмотрел на возлюбленного, чувствуя, как грудь стиснуло хомутом.       Этого не может быть. Этого просто не должно было быть. Однако вот они, доказательства, неопровержимые и болезненно жгущие своим видом сетчатку.       — Фудзико, скажи мне честно, ты же видела надпись на конверте «Не открывать!»?       Люпен не отводил взгляда от партнёра, задав вопрос спокойным голосом через плечо.       Зрительный контакт не прерывался ни на миг, но сейчас Дзиген ощущал, что в кои-то веки он сильнее. Правда, вместо триумфа это дарило только очередной приступ болезненной рези в груди.       — Видела, но как будто меня это должно было остановить. Не хотел бы, чтобы я это нашла — спрятал бы.       — Если бы я мог от тебя что-то спрятать, мы бы вместе не работали, — не удержался от комментария Люпен, на что девушка лишь цокнула языком.       — Я, собственно, не понимаю в чём проблема. Ну досье и досье, скучное до боли. Я бросила переводить после первого же абзаца.       — Досье?       Сердце стрелка ухнуло в район желудка и он почувствовал, как язык перестал его слушаться. Неужели в самом деле…       — Дзиген, я…       Люпен стушевался от того, как три пары глаз уставились на него: одни — с любопытством, другие — с сочувствием, а третьи…       Дайсуке не знал той эмоции, которую хотел передать, но Арсен вдруг взял себя в руки.       — Я запросил информацию на тебя. На твою деятельность в Италии.       Голос мужчины стал донельзя спокойным и собранным, почти отстранённым, но бледные ладони крепко сжались в кулаки до белеющих костяшек.       Внутри стрелка всё похолодело. В первый миг он даже искренне растерялся от услышанного, до последнего доселе отрицая очевидное, а потом в груди разлилась боль. Жгучая, всеобъемлющая и сильная до того, что напоминала приступ стенокардии.       В душе что-то надломилось, однако Дзиген из последних сил подал голос.       — Зачем?       — Я хотел знать, что может стать угрозой. Тех, кто может устроить на тебя охоту.       — Ясно.       Дайсуке вдруг развернулся и собрался направиться к двери. В душе разразился такой тайфун, что лишь остатки самообладания не позволяли мужчине или устроить драку или сорваться с места в объятья сицицлийской ночи раз и навсегда, как уже было однажды. Его взгляд на мгновение встретился с Гоэмоном и стрелок с удивлением обнаружил не поддержку в тёмных глазах, а какое-то сочувствие вперемешку с… просьбой остаться?       — Я не прочёл ни слова! — вдруг воскликнул Люпен, заставив Дзигена застыть на месте. — Ты же сам слышишь, что конверт вскрыл не я!       В голосе вора послышалась нота почти отчаяния и у Дайсуке по спине невольно пошли мурашки. Ноги попросту отказались двигаться дальше, пусть голова и утверждала, что сейчас надо уйти. Доверие было тем единственным, что Дзиген имел, и тем немногим, что он отказывался разменивать на предательство, коим дознание о чужом прошлом среди них и считалось. Его избранник не был исключением. Не в этот раз.       — Почему ты его не уничтожил? — глухо спросил стрелок, не желая даже обернуться, а потому говоря с партнёром спиной.       — Я…       Люпен сжал руками плечи и тяжело вздохнул.       — Я хотел просить разрешения прочесть. Ты думаешь, что когда я сказал, что беспокоюсь, я шутил?       Эти слова вцепились в сердце клыками так, что Дайсуке стало тяжело дышать. Руки нервно вздрогнули, а в голове на полноценную секунды не осталось ничего, кроме чужого голоса, отразившегося эхом.       Послышался тихий звон и стрелок удивлённо поднял взгляд на Гоэмона. Тот глянул на лезвие выглянувшей из ножен катаны, а потом и на напарника, едва заметно кивнув.       В такие моменты Дзиген осознавал особенно ясно, что самурай пусть и не умел изъясняться так, как людям было свойственно, но зачастую он умудрялся быть искреннее и доходчивее любого, кто мог завернуть свою мысль в слова.       Дайсуке повернулся к возлюбленному и с удивлением увидел нервно стиснутые губы и тёмные глаза, полные тревоги. Видеть Арсена таким было неприятно, но в то же время внутреннее «я» злорадствовало над открывшейся картиной, словно вор того заслуживал.       Стрелок прогнал это наваждение и тяжело вздохнул:       — Передай мне бумаги.       Люпен тут же подошёл к столу и под взглядом донельзя озадаченной устроенной сценой Мине взял листы вместе с конвертом. Подойдя к возлюбленному, он протянул документы Дзигену и тот заметил, как бледные руки слегка вздрогнули, стоило их пальцам на мгновение соприкоснуться.       Дайсуке взял листы и, даже не глядя, согнул их пополам. Вдруг, раздался щелчок зажигалки и комнату озарило непослушным светом пламени, занявшимся на белых страницах. Всполохи догоравшего на бумаге огня отразились в глазах мужчин, стоявших напротив друг друга.       Как только всё обратилось в пепел, стрелок отряхнул руки, а Люпен тихо вздохнул:       — Я в самом деле не…       — Это не важно.       От подобного заявления Арсен оторопел, Фудзико вопросительно изогнула бровь, а Гоэмон, что и не удивительно, оказался абсолютно спокоен. Он лишь прикрыл глаза, дав уголкам своих губ приподняться в незаметной улыбке, а с уст сорваться тихому довольному смешку.       — В смысле? — растерянно пробормотал Люпен, заставив своим потерянным видом Дайсуке усмехнуться.       — Сколько бы ты меня не убеждал, я просто не смогу выкинуть это из головы, — Дзиген вдруг легко пожал плечами и подошёл к напарнику ближе. — Поэтому я просто расскажу всё сам. Тогда уже не будет важно читал ты или нет, я просто буду точно знать, что ты в курсе, вот и всё.       Стрелок вдруг улыбнулся и нахлобучил свою шляпу вору на голову, да так, что та полностью закрыла ему пол лица       Арсен тут же приподнял руками головной убор над глазами и, судя по виду, окончательно запутался.       — Значит, всё в порядке?       Дайсуке не удержался и вдруг рассмеялся. Этот вопрос звучал до того наивно и по-детски, что мужчина окончательно уверился — вор ничего не читал. Не мог он так себя вести, хоть немного зная то, о чём там писали. Облегчение наполнило лёгкие до краёв, и стрелок широко улыбнулся.       — Capo, credo che tu ti preoccupi troppo.       — Вот и хорошо… — вдруг ослабевшим голосом пробормотал Люпен, начав заваливаться прямо стоя.       — Арсен!       Дайсуке успел поймать мужчину в воздухе, тут же опускаясь на колено и придерживая его за плечо.       Фудзико и Гоэмон тут же подскочили и обеспокоенно выглянули из-за плеч стрелка, заставив Арсена улыбнуться подобному зрелищу.       — Чёрт возьми, ты в порядке? —спросил стрелок, глядя на возлюбленного с нарастающей тревогой.       — Да в целом… — хотел было начать по привычке отнекиваться Люпен, но под пристальным тёмным взглядом сдался. — Ну может быть не совсем. Во-первых, когда я перелез через стену виллы, отметелили меня вполне себе по-настоящему.       Мужчина болезненно поморщился. Судя по всему, после нескольких потрясений подряд, адреналин схлынул почти в одно мгновение, оставив вора наедине с полученными побоями.       — Во-вторых, можно было стрелять холостым патроном и не в упор, — с лёгким укором в голосе заметил Арсен, потерев грудную клетку в районе выстрела.       — В следующий раз воспользуюсь боевым и уже ничего не заболит, — парировал Дайсуке, впрочем, всё также с беспокойством глядя на побледневшее лицо.       Люпен весело усмехнулся, но вновь поморщился от боли.       — Ну а в-третьих… Я почему-то последние пару дней не мог…       — Он не спал последние двое суток, — закончил неуверенное предложение вора Ишикава, поправляя ножны катаны на поясе.       Дзиген удивлённо поднял брови и посмотрел на возлюбленного, а тот лишь слабо пожал плечами, насколько это было возможно, будучи удерживаемым в чужих руках и лёжа на полу.       — Не спалось. Наверное, я и в самом деле «слишком беспокоюсь», да?       Дайсуке почувствовал, как к горлу подступил комок и он чуть крепче сжал партнёра.       После всего случившегося, он даже не думал, что услышит что-то подобное. Чтобы всегда беззаботный и беспечный Люпен Третий, да беспокоился? Причём так, что даже не смог спать? Видимо, не только стрелок начал перенимать чужие дурные привычки.       Дзиген вдруг усмехнулся и с разлившейся в груди теплотой наклонился к самому уху возлюбленного и прошептал:       — Sei proprio un idiota, amore mio.       Арсен залился краской и растерянно посмотрел на Дайсуке, видимо, даже забыв о том, что на слово «идиот» принято обижаться.       — Как ты сказал? — тихо переспросил он, заставив самурая и воровку за спиной Дзигена озадаченно покоситься на стрелка.       — Amore. Amore mio, — неслышно произнёс одними губами Дайсуке, но Люпен прочёл. Прочёл, счастливо улыбнулся и в тоже мгновение отключился от истощения, видимо, дав себе наконец расслабиться окончательно.       Дзиген поднял возлюбленного на руки. Сколько же проблем умудрялось принести это лёгкое тело — уму непостижимо. Мужчина усмехнулся и бросил взгляд в окно на плещущуюся в дали тёмную бездну ночного моря.       Поудобнее перехватив возлюбленного в руках и собравшись отнести его в спальню, Дайсуке улыбнулся и напоследок про себя подумал:       «Извините, сеньор, но он — дело принципа.»