5 dates

Минхо стоял у входа в ресторан и ощущал себя музейным экспонатом. Для этого вечера он специально вытащил лучший костюм из гардероба, погладил рубашку и вспомнил, как завязывается галстук. На запястьях – дорогие часы, которые он надевал только на деловые встречи, а сейчас был совсем другой повод. Первое за два года свидание. Чан две недели назад надоумил скачать приложение для знакомств и стряхнуть уже с себя пыль. Друг что-то слишком давно не рассказывал кринжовых историй, не пересылал идиотских сообщений, от которых хотелось удалить не то что профиль, но и выкинуть телефон к черту и никогда больше не видеть уведомлений из дейтинга, но в первую очередь, конечно, Чан хотел, чтобы Минхо был счастлив.  За всеми веселыми историями скрывалось искреннее желание увидеть улыбку, когда рассказывают про человека, с которым что-то да получается, и ты понимаешь – наконец-то.  Минхо не страдал от одиночества, не жаловался на жизнь и не завидовал, когда Чан делился планами на четырнадцатое февраля с Чонином, об их совместном отпуске и грядущем предложении. Просто пока не получалось в личной жизни, и в этом не было ничего такого, что заставляло бы проводить холодные вечера в квартире со слезами в подушку и отсутствием чужого тепла под боком. Минхо было почти тридцать, и он научился жить без отношений, а теперь ждал парня из того самого приложения, которое вновь скачал спустя два года и остановился на первом же мэтче. В пятницу вечером в ресторане была полная посадка. Место достаточно дорогое, со средним чеком, который мог позволить себе далеко не каждый, но цены Минхо не волновали. Ему было достаточно рекомендаций от друзей, чтобы назначить первое свидание в этом заведении. Тем более парень из дейтинга произвел впечатление глубокой, утонченной натуры: интересовался искусством, часто пропадал в мастерских, рисовал и лепил из глины. Место должно было ему понравиться. Минхо сел за отведенный на вечер столик с видом на вечерний Сеул. Белоснежная скатерть без единого пятнышка, начищенные бокалы, в которых отражалась окружающая обстановка, отражали статус ресторана. За застекленной верандой на крыше просматривался весь город с освещенными линиями дорог, более оживленными районами с неоновыми подсветками и неспешными жителями – маленькими точками, проходящими мимо. Он успел только открыть меню, чтобы ознакомиться с кухней, как вдруг бесшумно подошел Хенджин. Тот, кого он ждал. В черной обтягивающей водолазке, поверх которой изящно лежала тонкая серебряная цепочка, узких джинсах и чуть завитыми волосами он выглядел хрупко и аристократично. Минхо даже не сразу встал с места, завороженный нежной и в то же время статной фигурой, чтобы помочь расположиться на столиком, как истинный джентльмен. – Извини, что задержался. Там лифт... долго ехал, – парень неловко улыбнулся, заправляя прядь за ухо, и взял маленький буклетик с ассортиментом блюд. Лицо поменяло выражение, и вместо легкой улыбки он теперь поджимал губы, судорожно пробегаясь глазами по одностраничному меню. – Не переживай. Я только подошел, – успокоил Минхо и подметил смену настроения. Нетрудно догадаться, что вызвана она была ценником на блюда. Для него не было проблемы оплатить ужин на двоих, но Хенджин, кажется, сталкивался с таким впервые, явно не желая оставлять финансовую дыру в кошельке мужчины на первом свидании. Минхо для себя выбрал классику – салат и жаркое, которые здесь стоили необоснованно дорого, а Хенджин все так же нервно кусал губы, за все время не подняв взгляд. Чувствовалось, как ему хотелось осторожно признаться, что такое для него в новинку, что он закажет просто воду, и Минхо уже собирался его успокоить, предложив взять что угодно, как парень прикрыл рот рукой и начал тихо смеяться. Ли непонимающе, без всякого осуждения смотрел, как тот сдерживался, чтобы окончательно не податься эмоциям и рассмеяться в голос, а потом и вовсе довольно хрюкнул, еле подавляя новый порыв. – Ой, прости, – быстро извинившись, смахнул слезы, текущие от смеха. – У них тут есть трюфельное ризотто с золотой пылью. Это очень смешно, – пояснил он и вмиг стал серьезным. – Я похож на дурака, ладно. – Мне это нравится, – Минхо довольно откинулся на спинку стула и, наклонив голову, стал разглядывать своего спутника. – Ризотто? – с опаской поинтересовался Хенджин, не желая задеть чужой вкус в еде. – Нет. – Что я дурак? – еще тише.  – Что тебе смешно с этого пафоса. – А я тебя не обижаю? Я просто как будто не вписываюсь и выставляю себя не в лучшем виде, а это наверняка твое любимое место. Мне было неловко отказывать тебе во встрече, зная, куда ты приглашаешь. Удивительно, как Минхо, будучи уверенный в своей проницательности, выбрал ресторан под Хенджина, но облажался по всем пунктам. – Честно? Я здесь впервые, – притворяться больше не было смысла. – Тогда почему решил пойти именно сюда? – прозвучал совершенно резонный вопрос, потому что Хенджин до этого момента был уверен в чужом выборе. Минхо создавал впечатление серьезного человека, для которого подобная обстановка была привычной, каждодневной. Весь его образ говорил об этом, и Хван собирался на свидание с дрожащими руками, хотя понимал, что, скорее всего, после они разойдутся и не вспомнят друг друга. Чудо, что они вообще смэтчились.  Слишком разные для образования пары. – Хотел тебя впечатлить, – Минхо пожал плечами, его ответ удивил. – Я не особо люблю подобные места, но тебе оно очень идет. Ты в этом всем очень красивый. Хенджин резко выпрямился, не ожидая так скоро услышать комплимент. Услышать его в принципе. Минхо, вальяжно рассевшись на стуле, бесстыдно разглядывал его, но от давления, которое он буквально оказывал одним присутствием, не хотелось скрыться. В нем не было никакого подтекста, нежелательного внимания. После такого не хотелось смыть с себя всю грязь, полученную одним лишь взглядом.  Это был живой интерес к человеку, а не к объекту. И от этого становилось только сложнее. Хенджин, не привыкший к такому, выдавал себя. Уши покраснели, ресницы нервно дрогнули, и он упрямо смотрел мимо: на сверкающие от полировки столовые приборы, тонкие хрусталики люстры, красиво одетых людей. Он казался себе таким несуразным, неловким, когда только что его назвали красивым, подходящим в атмосферу роскоши, а он высмеял золотую пыль и натягивал водолазку на ладони. – Хочешь сбежать? – молчание сорвалось предложением, звучавшим слишком утвердительно, но Минхо все равно давал время подумать. – К нам уже идет официант, – Хенджин скосил взгляд. В поле зрения уже маячил такой же накрахмаленный паренек, как и белоснежные скатерти на столах. – Так что? Мужчина наклонился, ложась грудью на стол, и было в этом жесте столько манящего и соблазнительного, что рука сама вцепилась в чужую ладонь. Сплетаясь пальцами, они вылетели из зала прямо по ступенькам – лифт в этом чертовом заведении исправно работать не собирался. Они бежали по бесчисленным ступенькам, мимо персонала, других гостей, решивших подняться на веранду и увидеть город свысока, а все, что хотелось двум вмиг сорвавшимся людям – стать теми самыми точками внизу в лице простых прохожих. – Здесь недалеко делают лучшую пиццу, что я ел. Ты какую любишь? – поинтересовался по дороге Минхо, развязывая удушливый галстук. Верхние пуговицы рубашки больше не стягивали горло, а пиджак болтался на одном плече. Деловой, стальной образ разрушился на глазах. – Пепперони. – Отлично. Значит – две пепперони. В местной забегаловке они казались чужими, зашедшими по ошибке. – Что мне еще нужно о тебе знать? – пока они ждали заказ, настала очередь Хенджина бессовестно разглядывать. В новой обстановке было спокойней. Освободившись от оков светского общества, чувствовалась расслабленность в каждом действии. Хенджин, подперев подбородок ладонью, всматривался в лицо напротив, как изучающий ребенок. Минхо это веселило. – Сейчас ты посадишь меня в Теслу, повезешь в свою маленькую квартиру на окраине и расскажешь про запрещенный бизнес, но на самом деле ты всегда мечтал о простой жизни? – Я настолько подозрительный? – он улыбнулся, и улыбка эта была другая. Без сдержанности, как минутами раннее, а честная. Она была без образа человека, окружившего себя пафосом. – Очень. – И ты мне доверяешь? – Обычно после таких вопросов происходит что-то плохое. Минхо был своеобразный, смущающий и немного подозрительный, и, несмотря на настораживающий набор факторов, Хенджин выбрал довериться. Рациональность никогда не была его сильной стороной, отдавая все ходы сердцу и лишая мозг какой-либо способности голосовать. Возможно, однажды это сделает еще больнее. Они дошли до набережной и сели у воды, прямо на камни. Было прохладно, с моря дуло, но кусочек пиццы делал этот вечер лучше. – Что ж, – неловко подступил Минхо, когда молчание свистело в ушах вместе с ветром. – Ты художник? – Что-то типа того. Работаю графическим дизайнером, но по душе мне больше кисти и холсты. – Нарисуешь меня, как одну из своих француженок? – с абсолютно серьезным лицом произнес Минхо, дожевывая кусок острой колбасы. Хенджин смотрел на него взглядом, в котором Ли прочитал "ты такой ебанутый" и не надеялся на ответ. Он звучал хуже парней, отправляющих сообщения "в душ и без меня?", потому что после такого он бы даже простил игнорирование, но Хенджин засмеялся так заливисто, что запрокинул голову и почти упал на спину. – Боже, спасибо. Я думал, этот разговор так и останется неловким.  – У меня давно не было первых свиданий. Забыл, что обычно обсуждают люди при встрече, – звучало даже не грустно, а как факт.  – Прошлые отношения, секс, увлечения? – Хочешь обсудить бывших? – Ни за что, – тут же отрезал Хенджин, удерживая себя от закатывания глаз. – Секс? – Прямо сейчас? Минхо на это никак не ответил. Только улыбнулся на такую же глупую улыбку в ответ и посмотрел с еле уловимой поволокой. В груди нещадно закололо. – Ты забавный, – все, что он произнес спустя несколько прибоев волн, когда стало еще холоднее и пришлось накинуть пиджак на чужие плечи. Хенджин, обнимая себя и кутаясь в чужое тепло, осознал, что разум вновь проиграл.