Перед тем как станет тихо

      Это утро оказалось легче, чем все предыдущие. Впервые с тех пор, как я приехала в Бейкон-Хиллс, ночь прошла без кошмаров. Я проснулась не от резкого толчка страха и не от знакомой пульсирующей боли в висках. Просто проснулась. И на несколько секунд даже не поняла, что именно меня так удивляет.       Тишина.       Голова была ясной. Никаких обрывков чужих шёпотов. Никаких тёмных образов, цепляющихся за сознание. Только утренний свет, просачивающийся сквозь занавески. Наверное, именно поэтому я решила немного привести себя в порядок. Не просто натянуть первое, что попадётся под руку, как обычно, действительно… постараться.       Я подкрасилась — совсем немного, лишь чтобы лицо выглядело менее усталым. Потратила несколько минут на свои непослушные кудри, пытаясь укротить их хотя бы частично.       Из шкафа я достала лёгкое белое платье. Оно было простым, почти невесомым, и почему-то делало меня… мягче. Менее колючей на вид. Сверху — тренч. Я задержалась на секунду перед зеркалом. Незнакомая девушка смотрела на меня из отражения, спокойная, обычная.       С этим непривычно хорошим настроением я направилась в школу. Но чем ближе я подходила к зданию, тем сильнее внутри нарастало странное чувство.       В голове стояла тишина. И именно она казалась неправильной. Я привыкла к хаосу мыслей, к напряжению, к ощущению, будто где-то рядом всегда скрывается опасность. А сейчас… ничего. Пустота.       И от этого становилось только тревожнее. Я поймала себя на том, что иду чуть медленнее обычного, словно прислушиваюсь к чему-то внутри себя.       Моё чутьё — то самое, которое столько раз спасало меня — вдруг взбунтовалось. Будто пыталось предупредить. Но о чём? Все ощущения были смазанными, словно кто-то накрыл мир тонкой пеленой тумана. А может я себя просто накручиваю, ведь я забыла, когда все было так хорошо.       Я вошла в коридор школы и машинально оглянулась через плечо. Потом ещё раз. Со стороны это, наверное, выглядело как паранойя. Может, так оно и было.       Я подошла к своему шкафчику, снова бросив быстрый взгляд по сторонам. Шум учеников, хлопающие дверцы, разговоры — всё казалось обычным. И именно это настораживало.       На уроке английского случилось нечто интересное. Прозвенел звонок, и в тот же момент в кабинете раздалась целая какофония звуков. Десятки телефонов зазвенели одновременно. Я нахмурилась и машинально достала свой. Экран загорелся уведомлением.       Сообщение.       От неизвестного номера.       «Чёрная гряда облаков пересекала устье, и спокойный поток, ведущий словно к концу земли, струился мрачный под облачным небом — казалось, он уводил в сердце необъятной тьмы.»       Я перечитала сообщение дважды. В этот момент дверь кабинета открылась. В класс вошла женщина. Высокая, уверенная, с плавными движениями и притягательной внешностью. Она выглядела так, будто сошла со страниц какого-нибудь журнала — тёмные волосы, выразительные глаза, спокойная, почти гипнотическая улыбка.       Разговоры в классе постепенно стихли. Она подошла к столу, оглядела учеников и вдруг вслух повторила строчки.       Женщина положила книги на стол и спокойно продолжила:       — Последняя строка повести «Сердце тьмы» Джозефа Конрада. Именно её мы будем изучать в этом семестре.       При виде Дженифер Блэйк моё чутьё внутри снова напряглось.       Мисс Блейк подняла руку, призывая класс к тишине. Шум постепенно стихал, хотя многие всё ещё держали телефоны в руках, переглядываясь и обсуждая странное сообщение.       — Пожалуйста, выключите телефоны, — спокойно сказала она, оглядывая класс. — И сразу предупреждаю: это последнее сообщение, которое вы получите на моём уроке.       В её голосе не было раздражения. Скорее лёгкая ирония. Несколько учеников тихо хихикнули, кто-то закатил глаза, но почти все послушно убрали телефоны. И всё же интерес к новой учительнице мгновенно вырос.       Она умела держать внимание класса — это было заметно сразу. Но я почти не слышала её. Что-то внутри не успокаивалось. Наоборот. Тревога, которая появилась по дороге в школу, теперь разрасталась, как тёмное пятно, расползающееся по сознанию.       Сначала это было просто неприятное ощущение. Потом — напряжение. А теперь… страх. Он накрыл меня резко, словно холодная волна. Сейчас. Что-то случится сейчас.       Сердце забилось быстрее. Я резко огляделась по классу, будто могла найти источник опасности среди обычных лиц. Я искала любую зацепку — жест, взгляд, движение. Что угодно. Но всё выглядело… обычным. Мой взгляд метнулся к знакомым лицам.       Скотт. Он сидел через несколько рядов и в этот момент смотрел прямо на меня. Наши глаза встретились.       Элисон.       Лидия.       Стайлз.       Где Айзек? Мысль мелькнула и тут же исчезла. Плевать. Хорошо, что его нет.       Скотт заметил мои беспокойные, бегущие по классу глаза. Его выражение лица мгновенно изменилось — он напрягся. Он чуть наклонил голову и едва заметно нахмурился. Мимика была понятна без слов. Что-то не так?       Я не знала, что ответить. Потому что сама пока не понимала.       — Мисс Риверс? — голос Дженнифер Блейк вырвал меня из мыслей. — С вами всё в порядке?       Я резко повернула голову к учительнице. Она смотрела на меня внимательно, но без упрёка.       — Если да, попрошу вернуть своё внимание к повести.       И в этот момент что-то ударилось в окно. Глухой, тяжёлый звук. Я машинально повернула голову. Птица. Она вращалась в воздухе перед стеклом, будто потеряла ориентацию, и через секунду с силой врезалась в окно.       На стекле осталась тёмная полоса крови. Мир качнулся. Меня словно ударили по голове. Клянусь… в тот момент я будто оказалась на месте этой птицы. Голова резко закружилась. В висках вспыхнула боль. Внутри что-то закричало. Сейчас.       — На пол! — закричала я, хватаясь за виски. — Все на пол!       На секунду в классе повисло непонимание. Ученики замерли, не понимая, что происходит. Но затем… Удар. Ещё одна птица врезалась в окно. И ещё. И ещё. Стайлз вскочил со своего места.       — На пол! Все на пол! — громче повторил он мои слова. И на этот раз его послушали. Скрип стульев, испуганные крики, суматоха.       Дженнифер выглядела совершенно ошеломлённой. Она явно не понимала, что происходит, но, увидев очередную птицу, ударившуюся о стекло, быстро среагировала. Вовремя пригнувшись. И в этот момент окна взорвались. Стекло разлетелось на сотни осколков. В класс ворвалась стая. Сотни чёрных птиц. Крылья, крики, перья, хлопанье — всё смешалось в один оглушительный хаос.       Кто-то закричал. Кто-то пытался закрыть голову руками. Птицы метались по кабинету, словно обезумевшие, врезаясь в стены, потолок, людей. Когти царапали кожу. Крылья били по лицу.       Я почти ничего не видела — только чёрные силуэты, мелькающие перед глазами. Скотт оказался рядом почти мгновенно. Он прикрыл меня и Элисон, наклонившись над нами, защищая от ударов крыльев и когтей.              — Пригнитесь! — крикнул он.       Я сжалась, закрывая голову руками. Где-то рядом кто-то плакал. Кто-то кричал от боли. А где-то вдалеке… Я услышала крик Лидии. Он был пронзительным. Почти нечеловеческим.       И на секунду мне показалось, что птицы начали отступать от него, будто этот звук их отпугивал. Но, возможно, мне просто показалось. Через несколько бесконечно долгих минут всё закончилось.       Так же внезапно, как и началось. В кабинете стало тихо. Только тяжёлое дыхание, тихие всхлипы и шорох перьев по полу. Птицы лежали повсюду. Чёрные вороны. Мёртвые.       Некоторые ещё подёргивались, но большинство просто… разбились. Я медленно подняла голову. Стая словно убила сама себя. Такое поведение могло быть вызвано только одним. Страхом. Но что могло напугать сотню птиц настолько, что они в панике бросились на стекло?       — Вы в порядке? — тихо спросил Скотт. Я посмотрела на него. Элисон рядом со мной подняла голову. Мы синхронно кивнули.       Постепенно ученики начали подниматься с пола. Осторожно, словно всё ещё ожидали новой атаки. Кто-то держался за поцарапанную руку. У кого-то на лице была кровь. Кто-то уже набирал номер скорой. Шум снова начал заполнять помещение.       Через несколько минут в школе появились медики. За ними — полиция. Потом начали приходить родители. Но даже среди всей этой суеты у меня не проходило ощущение, что опасность всё ещё рядом. И что это… было только начало.       Мы стояли чуть поодаль от остальных — в конце коридора, у стены, где шум казался немного глуше. Медики всё ещё суетились возле кабинета, полицейские задавали вопросы, а родители встревоженно переговаривались между собой. Но здесь, на расстоянии, будто образовался маленький остров тишины.       Мы просто молчали. Каждый был погружён в свои мысли. Даже присутствие Стайлза рядом со мной — обычно шумное и беспокойное — сейчас было тихим. Он не отпускал привычных комментариев, не шутил, не перебивал. Это настораживало почти так же, как и произошедшее.       Скотт стоял напротив меня, опираясь плечом о шкафчик. Его взгляд был внимательным, слишком сосредоточенным. Наконец он нарушил тишину.              — Одри… — он слегка кашлянул, будто подбирая слова. — Как ты поняла, что это случится?       Вопрос повис в воздухе. Конечно. Они заметили. Я отвела взгляд, будто обдумывая ответ, хотя на самом деле просто пыталась выиграть несколько секунд.       — Я такое в фильмах видела, — сказала я как можно спокойнее. — Птица редко врезается одна. Обычно в фильмах за одной следует… сотня.       Ложь. Она возникла в голове почти мгновенно — удивительно быстро и удобно. Настолько, что даже я сама на секунду поверила в её правдоподобность. Но тишина после моих слов стала только тяжелее.       Стайлз провёл рукой по волосам — резко, нервно. Я уже успела заметить, что он делает так, когда злится… или когда пытается понять что-то, что никак не укладывается в голове. Интересно, какой из вариантов сейчас? Он чуть сощурился. И тут же поморщился — пальцы коснулись свежей раны у виска. Кровь уже почти остановилась, но кожа всё ещё была рассечена.       Скотт все еще не отвёл взгляда.       — Одри… — сказал он медленнее. — Ты начала паниковать ещё до того, как птица ударилась в окно.       Я резко подняла глаза.       — С чего ты…       — Блять, Риверс, — внезапно перебил Стайлз. Его голос сорвался, стал громче, чем нужно. — Я тебя прошу. Умоляю. Просто ответь на чертов вопрос!       Его вспышка прозвучала настолько резко, что несколько человек в коридоре обернулись. В том числе и шериф Стилински. Он стоял в нескольких метрах от нас, разговаривая с одним из офицеров, но тут же перевёл на сына тяжёлый, осуждающий взгляд.Стайлз заметил это, но, похоже, сейчас ему было совершенно всё равно. Элисон мягко шагнула ближе.       — Тебя никто не будет считать сумасшедшей, если ты ответишь, — тихо сказала она. — Поверь, это действительно важно.       Её рука осторожно легла мне на плечо — жест поддержки. Но от этого мне стало только хуже. Потому что внутри меня самой не было ни одного ответа.       — Твою мать… — выдохнула я, чувствуя, как внутри поднимается злость вперемешку со страхом. — Я не знаю, ясно? Не знаю!       Слова вырвались слишком резко. Голоса вокруг будто снова стали громче.       — Не знаю! — повторила я уже тише, но с той же яростью. И, не дожидаясь их реакции, развернулась и пошла прочь.       Я чувствовала их взгляды спиной. И от этого становилось мерзко. Холодно. Потому что где-то глубоко внутри сидела мысль, которую я боялась сформулировать даже для себя.       Мне самой было страшно. Я действительно не понимала, почему предвидела это. Когда я говорила про обострённое шестое чувство… я имела в виду совсем не это.

От лица автора:

      — Ну и зачем ты сорвался на неё? — осуждающе спросила Лидия, скрестив руки на груди и пристально глядя на Стайлза.       Её голос был спокойным, но в нём отчётливо слышалось недовольство. Стайлз нервно провёл рукой по волосам — уже в который раз за последние несколько минут. Его взгляд метался по коридору, будто он всё ещё пытался найти в происходящем хоть какую-то логику.       На самом деле всё произошло почти непроизвольно. Он не собирался кричать на Одри. Но страх иногда вырывается наружу быстрее, чем успеваешь его остановить. И дело было не только в птицах. Это был не первый случай, когда животные вели себя странно. Олень, внезапно выскочивший на дорогу. Мигрирующие волки, которых раньше никогда не было в Бейкон-Хиллс. Природа будто сходила с ума. А в этом городе такие вещи редко происходят просто так.       Это означало только одно — приближается новая опасность. И Одри каким-то образом могла это предсказать, либо быть причиной.       Её ложь про фильмы была настолько неубедительной, что это было почти оскорбительно. Любой дурак понял бы, что она врёт. Но не каждый дурак знает, что мир гораздо опаснее, чем кажется. И уж точно не каждый знает о существовании сверхъестественного. Стайлз резко выдохнул и посмотрел на остальных.       — Вы реально не понимаете? — тихо, но напряжённо сказал он. — А что если всё это из-за неё?       Лидия нахмурилась.       — Что именно?       — Всё! — он почти сорвался на шёпот. — Она появилась — и всё началось! Природа сходит с ума. Розы цветут с того дня, как она приехала. Животные ведут себя ненормально. Она предчувствовала птиц, которые ворвались именно в тот кабинет, где была она!       Он сделал паузу, пытаясь говорить тише, но голос всё равно иногда срывался.       — Вы правда думаете, что это совпадение?       Повисла тяжёлая тишина. Если раньше Одри казалась им просто замкнутой новенькой, то теперь… компания не знала что думать и во что верить.       И мысль, которая появилась в голове у Стайлза, становилась всё настойчивее. Если раньше она не была угрозой… то теперь вполне могла ею оказаться.       — Стайлз! — резко сказала Элисон. Он повернул голову к ней.       — Даже если ты прав, — продолжила она спокойнее, — ты правда думаешь, что если будешь на неё орать, она тебе хоть что-нибудь расскажет?              Её слова прозвучали логично. И, к сожалению, она была права. Стайлз закрыл глаза на секунду и тяжело вздохнул.       — Ладно… — пробормотал он. — Мне не стоило кричать. Вы правы. — Он опёрся спиной о шкафчик и снова провёл рукой по лицу.       — Но если она действительно… новая убийственная нечисть, — сказал он уже тише, — что мы будем делать?       Ответ прозвучал сразу же. Прямо за его спиной.       — Ничего.       Голос был холодным и жёстким. Все обернулись. Крис Арджент стоял в нескольких шагах от них. Его лицо было серьёзным, почти каменным.       — Вы ничего не будете делать, — повторил он грубо. Он перевёл взгляд с одного подростка на другого. — Постарайтесь хотя бы раз не лезть в это. Не рисковать своими жизнями. И, чёрт возьми, попробуйте просто быть нормальными подростками.       Его голос стал чуть тише, но от этого не менее жёстким.       — Если причина действительно в сверхъестественном, охотники разберутся.       Стайлз тихо фыркнул.       — Простите… нормальными? — сказал он с явным сарказмом. — Среди нас, на минуточку, как минимум два оборотня, предвестник смерти — она же банши — и профессиональная охотница.       Он выразительно посмотрел на меня.       — Очень нормальная компания подростков, правда?              Арджент не ответил. Он просто медленно перевёл взгляд на Стайлза. Тот самый взгляд. Холодный. Опасный. Убийственно серьёзный. Но за этим взглядом скрывалось кое-что ещё.       Беспокойство. Крис Арджент действительно говорил серьёзно. У этих детей и так были проблемы с учебой, с нормальной жизнью, с будущим. И, несмотря ни на что, он искренне хотел для них хотя бы иллюзию обычного подросткового существования, ведь для этого и существует охотники. Хотя прекрасно понимал, что в Бейкон Хиллс это почти невозможно.       После этого разговора компания разошлась, но напряжение никуда не исчезло. Наоборот. Оно только усилилось. Каждый из них чувствовал одно и то же. Будто что-то надвигалось. И это было только начало.

От лица Одри:

      Иногда мне кажется, что Бейкон-Хиллс живёт по каким-то своим, извращённым законам. Здесь могут разбиться окна от стаи обезумевших птиц, ученики могут получить порезы и ссадины, а через час… все просто возвращаются к обычному расписанию. Словно ничего не произошло. И, возможно, именно это бесило меня больше всего.       Дальнейшие занятия проходили будто в густом тумане. Я сидела на уроках, слушала учителей, даже делала вид, что записываю что-то в тетрадь, но на самом деле мысли постоянно возвращались к одному и тому же. К птицам. К тому, что я почувствовала до того, как всё случилось. И к тому, что я сама не могла объяснить.       Администрация школы, похоже, решила, что несколько разбитых окон и куча мёртвых ворон — недостаточная причина для отмены занятий. Учителя продолжали вести уроки, словно сегодняшний день ничем не отличался от остальных.       Я шла по коридору, погружённая в мысли, когда рядом вдруг раздался знакомый голос.       — Одри, с тобой всё в порядке?       Я даже слегка вздрогнула. Лидия Мартин появилась рядом так внезапно, словно материализовалась из воздуха.       — Да, всё в полном порядке, — неуверенно ответила я. — Учитывая, что на нас напала орава птиц.       Я замедлила шаг, чтобы идти с ней рядом. Лидия посмотрела на меня внимательно.       — Я не об этом, — её голос стал чуть строже. Она смотрела так, будто я сама должна была понять, о чём идёт речь. И я поняла. Стайлз.       — Всё нормально, — легко сказала я. — Это было вполне в его стиле.       — Вот именно, Одри. В том-то и дело, что нет, — она нервно поправила волосы — жест, который выдавал её раздражение. — Это на него не похоже.       Я скептически приподняла бровь.       — Серьёзно?       — Да, — уверенно ответила она. — Почему вы так стараетесь задеть друг друга?       Я пожала плечами.       — Он меня просто бесит. Без всяких сложных объяснений, — я слегка усмехнулась. — И, поверь, это взаимно.       Я подмигнула Лидии и, не дав ей продолжить разговор, скрылась за дверью кабинета. Даже спиной я почувствовала, как она закатила глаза.       Наши со Стайлзом отношения — исключительно наше дело. Я понимала, почему Лидию это волнует. Она изо всех сил пыталась сделать меня частью их компании. Скотта, Элисон, Айзека, Стайлза… Но я к этому совершенно не стремилась. Хотя для неё, похоже, это было почему-то странно важно.       Когда мистер Уильямс начал вызывать учеников к доске, я мысленно молилась всем существующим богам, чтобы он каким-то чудом обошёл меня стороной. Но, видимо, небожителям было абсолютно плевать на мои желания.       — Мисс Риверс.       Я медленно подняла голову. Вот чёрт. Я попыталась возразить, пробормотала что-то про то, что не готова, но, кажется, и учителю было совершенно всё равно.       — Всё совершенно элементарно, мисс Риверс, — бодро сказал он. — У вас получится. Эта тема — из наших предыдущих заданий.       Его оптимизм никак не помогал. Я медленно подошла к доске. Мел оказался неожиданно тяжёлым в руке. Глубоко вдохнув, я начала решать уравнение. Но сосредоточиться было трудно. Голова начала слегка болеть. Горло пересохло. Цифры на доске будто начали плыть перед глазами.Я сжала пальцы. Нет. Только не сейчас.       Я резко впилась ногтями в ладонь, стараясь переключить боль. И, кажется, это помогло. Мысли стали чуть яснее. Шаг за шагом я вывела решение. Когда последняя цифра оказалась на доске, я отступила на шаг назад. Я была уверена, что всё сделала правильно. Но реакция учителя оказалась совсем другой.       — Это, по-вашему, смешно?       Я резко повернула голову. Рука мистера Уильямса неожиданно легла мне на плечо. Я непонимающе посмотрела на него.       — Вернитесь на своё место, — холодно сказал он. — И останьтесь после занятий, мисс Риверс. А теперь, может быть, кто-нибудь наконец-то решит это уравнение?       Я села за парту, все еще не понимая, что именно натворила и чем заслужила эту отработку. Мысли путались, будто кто-то перемешал их в моей голове и оставил только обрывки. Но стоило мне поднять взгляд на доску с последних парт, как по коже пробежал холод. Я… испугалась, опять.       Это была я? Я это написала? На доске тянулись строки — неровные, ломаные, будто выцарапанные. Это был не английский. Совсем не английский. Паника мгновенно сжала грудь.       Я вглядывалась в буквы, пытаясь понять смысл, но чем дольше смотрела, тем сильнее росло ощущение, что они… смотрят в ответ.       Я клянусь, еще минуту назад я решала уравнение. И была уверена, что делаю это правильно. Но символы на доске говорили об обратном. Это был даже не мой почерк.       Я знала свой почерк. Знала каждую кривую букву, каждую привычную линию. А это… Это писала не я. Шепот в голове стал громче. Сначала едва различимый — как ветер между деревьями. Теперь он звучал отчетливее. Слова. Или что-то похожее на них.       Руки начали непроизвольно дрожать, дыхание сбилось, будто в легких резко стало слишком мало воздуха. Я резко поднялась. Стул с грохотом отъехал назад. Мне было плевать на отработку, на учителя, на все. Я схватила вещи и буквально вылетела из кабинета.       Коридор школы расплылся перед глазами. Люди что-то говорили, кто-то смеялся, хлопали шкафчики, но все звуки доносились будто через воду. Я почти бегом добралась до туалета и захлопнула за собой дверь. Тишина.       Я подошла к раковине, включила воду и несколько раз плеснула ледяную воду в лицо. Холод должен был привести меня в чувство. Я уперлась руками в край раковины, пытаясь выровнять дыхание. Вдох. Выдох. Сердце все равно колотилось так, будто пыталось вырваться из груди.       — Соберись… — прошептала я самой себе. Но ничего не помогало. И тогда накрыла новая волна боли. Резкая. Слепящая. Будто кто-то вонзил раскаленный нож прямо в череп.       Я не могла закричать — горло будто сжало невидимой рукой. Слезы сами собой выступили на глазах. Я схватилась за голову.       — Нет… нет, нет!       Мир начал трещать. И в буквальном смысле тоже. Раздался резкий звон — зеркало передо мной вдруг покрылось сетью трещин… а в следующую секунду разлетелось на осколки. Я застыла. Это произошло… само.       — Я схожу с ума… — хрипло прошептала я. Это не по-настоящему. Я сплю. Это просто сон. Боль стала невыносимой. Голова будто разрывалась изнутри.       Раньше мне помогала физическая боль. Она возвращала меня в реальность. Я опустилась на пол, дрожащими пальцами взяла из раковины острый кусок стекла. Ладони дрожали.       — Это должно сработать… — прошептала я. Я провела стеклом по бедру. Резкая боль полоснула кожу. Теплая кровь сразу выступила на коже.       Но прежде чем я успела сделать что-то еще, стекло внезапно вылетело из моей руки. Кто-то выбил его. Я даже не смогла открыть глаза. Слишком больно.       — Одри! Слушай мой голос! — кто-то отчаянно пытался пробиться сквозь шум в моей голове. Чьи-то руки схватили мои запястья.       — Держи её руки!       — Твою мать, Риверс, для девушки ты слишком сильная! — раздался знакомый голос прямо у моего уха. Я пыталась вырваться, но силы вдруг резко закончились. Сопротивление исчезло так же внезапно, как началось.       — Голоса… — только и смогла выдохнуть я.       — Эй, Одри! — голос стал ближе. — Не отключайся. Слышишь? Сосредоточься на моем голосе.       Чьи-то ладони оказались у меня на плечах.       — Дыши со мной, ладно? Вдох… и выдох.       Кто-то действительно начал дышать рядом, медленно и ровно. Я машинально повторила. Вдох. Выдох. И вдруг… Головная боль исчезла. Просто… исчезла. Мгновенно. Будто её никогда и не было.       Я открыла глаза. Первое, что я увидела — встревоженное лицо Скотта прямо передо мной.       — Твою мать… — выдохнула я.       Потом взгляд опустился ниже. На полу вокруг меня расплывалась лужа крови. А мои руки были вывернуты за спину в железной хватке. Я повернула голову. Стайлз. Конечно же. Он держал меня так, будто я могла в любой момент кого-нибудь убить. И, судя по выражению его лица, отпускать он меня не собирался.       — Я в норме! — резко сказала я, пытаясь вырваться. — Убери от меня свои руки, Стилински!       — В норме? — Стайлз фыркнул прямо у меня над ухом. — Ты минуту назад пыталась вспороть себе вторую ногу.       Я бросила взгляд на бедро. Ну…Почти царапина. Ничего драматичного.       — Ты преувеличиваешь. — я скривилась.       — О, конечно, — пробормотал он. — Люди, которые в порядке, обычно сидят на полу в луже собственной крови.       — Это просто порез. Стилински, отпусти меня. — я попыталась вырваться сново.       — Неа.       — Я не шучу.       — Я тоже.       Я резко повернула голову, встретившись с ним взглядом.       — Если ты сейчас же меня не отпустишь…       — То что? — тут же перебил он.       Я на секунду задумалась, потом тихо сказала:       — То я вскрою на этот раз твою ногу. — проговорила я ядовито.       Стайлз на мгновение замолчал.       Скотт устало потер переносицу, все ещё сидя передо мной на корточках.       — Одри… — осторожно сказал он. — Посмотри на меня.       Я посмотрела.       — Ты помнишь, что произошло?       — Головная боль, — коротко ответила я. — А потом вы двое решили устроить драму.       Стайлз тихо хмыкнул.       — Ага. Мы, значит, виноваты.       — Стилински. — я снова дернула руками.       — Риверс.       — Отпусти. — Он выдержал паузу, потом немного ослабил хватку, но руки не убрал. Я снова посмотрела на кровь на полу. В голове все стало намного тише. Может все-таки это помогает?       — Я же сказала, — тихо проговорила я. — Со мной всё нормально.       Стайлз наклонился ближе и пробормотал почти у самого уха:       — Люди, которые нормально себя чувствуют, обычно не пытаются доказать это осколком стекла.       Я повернула голову к нему, но не нашла что ответить. Он отпустил меня раньше.       Я сразу схватилась за край раковины и попыталась подняться. Пальцы скользнули по холодному фарфору, оставляя на нем красные следы. Нужно уходить. Нечего мне здесь делать. И уж точно нечего оставаться рядом с ними.       Они слишком много видели. Мне совершенно не хотелось отвечать на их вопросы. Ни сейчас. Ни потом. Ни вообще когда-либо.       Я сделала попытку встать, но мир тут же качнулся. Пол поплыл под ногами, голова закружилась так, будто меня только что несколько раз прокрутили на карусели.       — Черт… — выдохнула я.       Нога отозвалась резкой болью, и прежде чем я успела удержаться, тело повело вперед. Я почти рухнула на плитку. Но меня кто-то поймал. Стайлз.       Он подхватил меня за плечи и локоть почти рефлекторно, будто сам не успел подумать, зачем это делает. Хотя выражение его лица ясно говорило — наблюдать, как я ползу до медпункта, ему бы, возможно, даже понравилось.       — Все, я стою, — поспешно сказала я, стараясь отстраниться. — Мне пора. Надо зайти в медпункт.       Когда я вырывалась из его хватки, я тут же сделала шаг вперед, намереваясь как можно быстрее исчезнуть из поля зрения этих двоих. Но, разумеется, все пошло не по плану.       Не успела я сделать и двух шагов, как земля снова качнулась под ногами. И в следующую секунду меня просто подняли. Я резко дернулась.       — МакКолл, ты что, черт возьми, себе позволяешь?! — возмутилась я. — Немедленно поставь меня на землю!       Скотт даже не замедлил шаг.Он держал меня крепко, но аккуратно, будто боялся причинить еще больше боли.       — Ты еле на ногах стоишь, — сказал он спокойно, но в голосе звучала непривычная жесткость. — Прими помощь и не выделывайся.       Я замолчала. На секунду. Потому что… Скотт редко говорил со мной так. Обычно он старался быть максимально вежливым. Добродушным. Осторожным. А сейчас в его голосе прозвучало что-то такое, что заставило меня невольно насторожиться.       Я подняла голову и встретилась взглядом со Стайлзом, который шел рядом. Он выглядел недовольным. Очень. Впрочем, это его обычное состояние рядом со мной.       Коридор школы расплывался перед глазами. Я чувствовала запах крови, металла и слабый запах школьного антисептика.       Скотт аккуратно опустил меня на кушетку в медкабинете. Медсестры, конечно же, не было. Как обычно. Чудесно. Я медленно выдохнула. Теперь они точно от меня не отстанут.              Только сейчас я заметила, что оба испачкались в моей крови. На руках Скотта были темные пятна. А белоснежная футболка Стайлза выглядела так, будто он только что побывал на месте преступления. И почему-то… Меня это рассмешило. Сначала тихо. Потом сильнее. Стайлз резко провел рукой по волосам, взъерошив их еще сильнее.       — Ты точно чокнутая, — раздраженно сказал он. — Боже, Риверс, ты вообще ненормальная.       Он уставился на меня.       — Какого черта ты смеешься?       Я посмотрела на него и едва сдержала новую волну смеха.       — С тебя, — сказала я с истеричной улыбкой. — Тебе идет красный.       Он замер. Я отчетливо видела, как его челюсть напряглась. Кулаки медленно сжались. На руках выступили вены. Кажется, я его реально злила.       — Где-то здесь должны быть бинты…       Стайлз достал упаковку ваты, бинты и несколько пузырьков с антисептиком. И протянул всё это Скотту. Я медленно перевела взгляд с одного на другого.       — Подождите… — протянула я. — Вы что, собираетесь меня сами лечить?       Стайлз фыркнул.       — Если мы оставим это на тебя, ты через десять минут снова попробуешь вскрыть себе что-нибудь острым предметом.       Я закатила глаза.       — Это была царапина.       — Это была плохая идея, — отрезал он.       Скотт сел передо мной на корточки, осторожно беря мою ногу.       — Может немного щипать, — предупредил он. Он поднял на меня взгляд. Слишком серьезный.       — Одри, — тихо сказал Скотт. Я перевела взгляд с ноги на него.       — Расскажи, что произошло, — продолжил он мягче. — Что значат те слова, которые ты написала на доске?       Пауза.       — Почему ты это написала?       Я пожала плечами.       — Это прикол. Шутка, — добавила я. — Просто бессвязный бред. Хотела позлить препода.       — Да? Бессвязный бред, Одри? — Стайлз усмехнулся, глаза блеснули смесью раздражения и любопытства. — Кажется, ты сама не до конца поняла, что сделала.       Он присел на корточки напротив и показал экран телефона. Я замерла. На экране… то, что я написала. Паника охватила меня мгновенно. «Впусти меня», «Отпусти меня», «Тьма», «Открой глаза» — каждая фраза была отзеркалена.       Я перевела взгляд на парней. Они смотрели на меня внимательно. Не с удивлением, как будто видят сумасшедшую. А с… пониманием?       — Я же говорила, это просто прикол, у меня… своеобразный юмор, — пробормотала я, пытаясь взять себя в руки.       Парни одновременно закатили глаза. И это выглядело так синхронно, что внутри что-то защемило.       — Прекрати врать, иначе мы не сможем тебе помочь, — сказал Стайлз, его голос стал грозным. Я скривилась.       — Так парни… — начала я, раздражение нарастало с каждой секундой. — Я вашей помощи не просила. Да и вам самим помощь не помешала бы.       Скотт покачал головой, будто пытаясь донести что-то невысказанное, Стайлз, хмурясь, сверлил меня взглядом.       — Одри… — голос Скотта был неожиданно прямолинейным. — Ты же знаешь, что врачи тебе точно не помогут.       Я моргнула. Черт… они понятия не имели, что со мной происходит.       — А вы кого из себя возомнили? — моя злость наконец вырвалась наружу. — Типа волшебники? «О, мы настолько круты, что вылечим даже то, что не подвластно медицине и науке»?       Стараясь сдержаться, я добавила с холодной угрозой:       — Знаете что, спасибо за то, что донесли меня до медпункта. Но теперь оставьте меня в покое. Иначе я закричу… и скажу всем, что Стилински вспорол мне ногу.       Стайлз усмехнулся, уголки губ приподнялись.       — Кричи. У меня безупречная репутация в школе. Тебе никто не поверит.       Я глотнула, сердце колотилось, но внутренний протест подсказывал: держаться нужно до конца.       — Хорошо, — наконец произнес Скотт, чуть мягче. — Мы оставим тебя в покое. Но поверь, мы единственные, кто может тебе помочь.       Он вытянул руку, и мой телефон завибрировал. Значит, он отправил мне адрес.       — Если хочешь во всем разобраться… — продолжил он, взгляд его был почти проникающий, — приходи сегодня после школы. Я буду ждать.       Парни развернулись и покинули кабинет, оставляя меня одну. Я осталась на кушетке, сердце всё ещё стучало так, будто хотело вырваться наружу.       Странное ощущение: страх и смешанное любопытство одновременно сжимали грудь. Сейчас они ушли, но их слова — и та таинственная уверенность, с которой Скотт говорил — не отпускали меня ни на секунду.