Печать сгинувшего рода

«И явится Праматерь в сновидениях к тому, кто не жаждет её гласа, к тому, чья кровь не имеет себе подобных. И скажет она: ступай во мраке вслепую, ибо проложенной тропы нет. Прими суть свою до последней капли, и тогда падут преграды. Когда две враждующие тени станут одним целым, расколотые небеса исцелятся».

— Книга Бытия, Глава II, стих 6

Холодный, пропитанный сыростью воздух с каждой секундой становился все тяжелее, заставляя кожу и без того дрожащих ведьм покрываться мурашками. Багровые лучи проникали сквозь длинную, сводчатую арку и ложились на каменные стены неровными кровавыми полосами. В этом тусклом освещении две приближающиеся фигуры казались до ужаса пугающими, словно были самим воплощением кошмара. Впрочем, так и было. Они были самым настоящим кошмаром. Кайзер двигался расслабленно, немного хаотично. Его походка была ленивой, а на лице красовалась вселенская скука. Происходящее не доставляло ему удовольствия, бесконечные бессмысленные патрули утомляли. Но унылость испарилась, стоило ему заметить два хрупких силуэта. Клыки тут же обнажились, выдавая ни с чем не сравнимое предвкушение. Люцифер же шел чуть впереди, его плечи были расправлены, а внимательный, пронизывающий до костей взгляд алых глаз был устремлен на Вики с хищной жадностью. Он смотрел так, будто наконец отыскал добычу и теперь не знал никаких преград. Вики то и дело оборачивалась, отчаянно пытаясь найти пути к отступлению. Но надежда на побег с треском разбивалась о каждый шаг, об очередной стук подошвы о землю, вызывающий новую волну липкого, ледяного страха, прокатившегося по спине. Девушка слишком хорошо, слишком отчетливо и детально помнила свою предыдущую встречу с наследником. Но сейчас, столкнувшись с его пристальным ужасающим взором, прошлая ночь и укус острых клыков казались детской, почти невинной шалостью. И если тогда держать лицо ей помогала ярость глубоко спрятанной магии, то сейчас, после недавно выпитой дозы зелья, магия упрямо молчала. Она не рвалась наружу, не затмевала разум, не пыталась перенять власть и заполонить собой свое нутро. Она сидела так тихо, будто ее и не существовало вовсе. Но больше всего Вики пугало не безумное бушующее пламя в глазах Кайзера, и даже не грозная походка Люцифера. Больше всего ее пугало состояние Авроры — она стояла у самой стены, словно надеялась срастись с ней, а рука до боли сжимала запястье сестры. И сердце Вики сжималось от мысли, что из-за собственного безрассудства, из-за глупого, импульсивного желания найти драконицу, теперь может пострадать и Аврора — самое чистое и невинное существо во всем чертовом Эйрене. Вампиры остановились совсем близко, оставляя между ними ничтожные крохи расстояния, не оставляющего ведьмам ни единого шанса. Люцифер не спешил приступать к угрозам — он молчал, намеренно растягивая момент, и наслаждался запахом страха. Вики почти физически ощущала на себе его взгляд, медленно скользящий с ее лица к шее. К тому самому месту, где до сих пор были видны две тоненькие раны от его клыков. Наследник тягуче растянул губы в улыбке, будто гордился проделанной работой, а затем вновь поднял сверкающие красным блеском глаза к ее мертвенно-бледному лицу. — Попалась, беглянка, — сухо протянул он. — Неужели думала, что сможешь сбежать? Его голос был пропитан таким превосходством, от которого Вики чуть не задохнулась. Но на этот раз не от страха, а от жгучей несправедливости. Почему она, будучи потомком создателей всего Эйрена, вынуждена стоять, вжимаясь в пол, и выслушивать унижения от какого-то жалкого кровопийцы? — Я не бегаю от таких, как вы, — выплюнула она с явным отвращением, куда быстрее, чем успела обдумать собственные слова. Кайзер за спиной Люцифера издал короткий смешок и, обойдя племянника, встал чуть сбоку. Его янтарные глаза прошлись по Вики, с вялым любопытством оценивая ее опрометчивую дерзость, а затем переместились на Аврору. В глубине его зрачков мелькнула странная, тяжелая тень, объяснить которую было невозможно, а ухмылка на его лице вдруг дрогнула, сменяясь на нечто куда более опасное. Вики, заметив эту перемену, напряглась всем телом. Ей показалось, что именно таким взглядом смотрел на нее Люцифер перед тем, как впился зубами в ее тонкую кожу прошлой ночью. — Ты только погляди, — хмыкнул Кайзер, — а человечка-то у нас с характером. С такими куда веселее. Люцифер никак не отреагировал на его слова. Казалось, в эту секунду его не интересовало ничего, кроме этой странной, до глупости бесстрашной девушки, которая даже сейчас умудрялась грубить. Он склонил голову набок, пытаясь понять, как поступить дальше. Эта девчонка совершенно не вписывалась в привычные схемы, и от этого внутри него поднималось глухое, саднящее раздражение, смешанное с особым охотничьим азартом, который он испытывал лишь тогда, когда добыча оказывалась достойной усилий. — Говори, — приказал Люцифер. — Что вы здесь делаете? Вики инстинктивно отступила назад. — Гуляем, — ответила она тихо, стараясь придать себе максимально невинный и уверенный вид. — Разве это запрещено? Люцифер усмехнулся, но в его глазах не было и тени веселья. Он сделал еще один шаг, и теперь между ним и Вики оставалось не больше пары сантиметров. Она чувствовала исходящий от него холод, пробиравший до самых костей, и этот холод высасывал из нее последние остатки решимости. — Забавно. Люди все так же путают смелость с глупостью, — хмыкнул он, а затем произнес уже серьезнее: — Я могу сделать наш разговор короче. Он сказал это с пугающим спокойствием, без малейшего повышения тона, но в этой ровной интонации было куда больше угрозы, чем во всех выкриках и яростных вспышках, которые ей доводилось слышать прежде. Она вдруг поняла: еще одно неверное слово будет стоить ей не только своей жизни, но и жизни сестры. — Я не повторяю дважды, — отрезал он. — Имя. Мысли заметались с такой скоростью, что у Вики болезненно закружилась голова. Назвать настоящее имя значило добровольно вложить оружие ему в руки. Имя сделало бы ее не просто странным человеком, а кем-то понятным, уязвимым и заметным. Солгать тоже было безумием: он уловит ложь мгновенно, а тогда все станет только хуже. Она лихорадочно искала хоть какой-то третий путь, хоть крошечную лазейку, но перед ней стояла стена из алых глаз и ледяной уверенности. Если тянуть, он разозлится. Если соврать, убьет сразу. Если сказать правду… возможно, удастся выиграть хотя бы несколько минут. — Вики, — выдохнула она наконец, понимая, что только что собственноручно лишила себя спокойной и размеренной жизни. — И что же ты, Ви-ки, — протянул он, словно пробуя имя на вкус, — уже вторую ночь делаешь в подворотнях? Она не успела ответить. Ей не удалось даже придумать достойный ответ, когда Люцифер резко выпрямил плечи, подаваясь корпусом вперед. — Вчера тебя спасло само небо. Трещина появилась так вовремя, правда? Жаль, что второй раз этого не случится. Люцифер протянул руку и коснулся ее волос. Он отодвинул мешающую прядь, и его пальцы, спрятанные под кожаными перчатками, обвели следы вчерашнего унижения. — Ты не ответила, — в его голосе проступил металл, характерный наследнику королевства. — Либо ты самостоятельно скажешь мне правду сейчас, либо я вытрясу ее из тебя в подвалах Мортелии. Выбирай. Но учти, что там я уже не буду так терпелив. Вики молчала, ощущая как на лбу проступает пот. Магия внутри нее по прежнему спала мертвым сном, не давая даже крошечной искры для защиты, и Вики не понимала, что хуже: если она пробудится и выдаст их с потрохами, но поможет сбежать, или же продолжит молчать, лишая единственной возможной защиты. Люцифер, видя ее оцепенение, вдруг потерял к ней интерес и медленно перевел взгляд на Аврору. Он шумно втянул воздух, будто пытался принюхаться. — Может, твоя подруга окажется более сговорчивой, как думаешь? — Не трогай ее, — произнесла Вики с твердостью, ничуть не уступающей вампирской. Ведьма шагнула в сторону, намереваясь закрыть собой сестру, но Люцифер ловко перехватил ее за плечо и пренебрежительно отшвырнул назад с такой легкостью, словно она ничего не весила. — Интересно, — прошептал Люцифер, разглядывая лицо дрожащей перед ним Авроры. — Ее кровь такая же, как твоя? Вики хотела закричать, снова броситься между ними, но ее крик застрял в горле, когда Кайзер, до этого скучающе наблюдая за устроенным цирком, внезапно резко выступил вперед. Он бесцеремонно оттеснил Люцифера, нарушая его охотничий ритм. — Не жадничай, племянник, — расплылся он в хищной улыбке, и в его голосе прозвучала та самая ленивая жестокость, которая заставляла содрогаться весь Эйрен. — Ты уже попробовал одну. Дай и мне полакомиться. Люцифер недовольно сощурился, его кулаки сжались, но Кайзер уже не смотрел на него. Он подошел к Авроре вплотную, нависая над ней всей своей массивной фигурой, полностью перекрывая ее от взора Люцифера. Аврора вскинула на него глаза, полные первобытного ужаса, и в этот миг Кайзер перехватил ее лицо ладонью, заставляя смотреть только на него. — Тебе стоило лучше выбирать дороги, маленькая дурочка, — прорычал он вслух, и его голос эхом отразился от сводов тоннеля. — В Эйрене неосторожность всегда оплачивается кровью, и если ты думала, что сможешь безнаказанно играть в прятки с патрулем военачальника, то ты сильно ошибалась. Безрассудность всегда наказывается, запомни это. — Пожалуйста… — прошептала Аврора. Она опустила взгляд в пол, а Кайзер наклонился к самому ее уху, и его губы почти коснулись нежной кожи. Со стороны это выглядело как жест безжалостного зверя, наслаждающегося страхом жертвы перед последним, смертельным ударом. Аврора вздрогнула всем телом, и ее ресницы затрепетали, но она не издала ни звука, лишь сильнее вжалась в холодный камень, надеясь замуроваться в нем навсегда и бесследно исчезнуть. Кайзер что-то прошептал — едва слышно, одними губами, так, что даже Вики, находившаяся в нескольких шагах, не разобрала ни слова. Дыхание вампира коснулось шеи Авроры, и по ее телу пробежала дрожь, которую она не смогла скрыть. А затем он впился клыками в самую вену. Аврора сдавленно вскрикнула, и этот крик ударил Вики в самое сердце. Она попыталась подойти, но ноги не слушались, а воздух все еще трудом проходил в лёгкие после удара о стену. Ей оставалось только смотреть, чувствуя, как по щекам катятся злые, горячие, полные бессильной ярости слезы. Вопреки ожиданиям Вики, Кайзер не стал растягивать страдания ее хрупкой сестры. Этот кошмар продлился недолго — всего несколько мучительных секунд, наполненных только тихим дыханием Авроры. Затем вампир отстранился и небрежно вытер рот тыльной стороной ладони, совершенно не обращая внимания на красные пятна, оставшиеся на королевских доспехах. — Пустая трата времени, — он пожал плечами. — Обычная девка с обычной кровью. Твои инстинкты тебя подвели, племянник. Люцифер замер, переводя взгляд с Кайзера на Вики. Его азарт на мгновение угас, сменившись холодным расчетом. Он явно был недоволен тем, что его триумф прервали, но слова военачальника имели вес. — И почему вы так дрожите, раз вам нечего скрывать? — Потому что они люди, — коротко рассмеялся Кайзер. — Ты взгляни на них! Одна несет ересь, другая чуть ли не сознание теряет. Люцифер медленно повернулся к нему, и напряжение между вампирами стало почти осязаемым. — Ты сегодня слишком часто меня перебиваешь, дядя, — процедил он сквозь зубы. — Я просто экономлю наше драгоценное время, — закатил глаза Кайзер. — Ты возишься с бесполезными людишками, пока небо трещит по швам. Если хочешь, забирай их в темницу, но Самаэлю сам будешь объяснять, почему мы бросили патруль ради двух испуганных крестьянок. К тому же, Зепар наверняка нашел на рынке нечто, куда более стоящее. Люцифер сжал челюсти, и Вики видела, как напряглись желваки на его скулах. Он не хотел отпускать ее. Она чувствовала это так же ясно, как чувствовала холод, исходящий от его тела. Но слова Кайзера, подкрепленные только что проведенной проверкой, звучали разумно, и это раздражало его еще больше. — Я не закончил с ней, — ответил он наконец, и его голос прозвучал глухо, почти угрожающе. — Закончишь позже, — отмахнулся Кайзер. — Сейчас у нас есть дела поважнее. Люцифер помедлил. Его глаза все еще сверлили Вики, и в них читалось обещание, от которого кровь стыла в жилах. Затем он медленно, неохотно выдохнул и отступил на шаг. — Вам повезло, что мой спутник сегодня необычайно добр, — усмехнулся он обманчиво ласковым тоном. — Убирайтесь обе. Он развернулся и зашагал прочь, не оглядываясь. Кайзер задержался на мгновение дольше, чем требовалось. Он бросил короткий, почти неуловимый взгляд на Аврору, а затем недовольно фыркнул. — Вы слышали его, — бросил он. — Убирайтесь, пока я не передумал. И не дожидаясь ответа, Кайзер направился следом за Люцифером. Вики наконец смогла перевести дыхание и бросилась к сестре. Аврора стояла, привалившись к стене, и прижимала ладонь к кровоточащей ране. Ее лицо было бледным как полотно, но в глазах, устремленных в темноту, туда, где только что скрылись две фигуры, теплилось что-то странное, что Вики не могла разобрать. — Уходим, — прошептала она, подхватывая сестру под руку. — Скорее, Рора! Аврора молча кивнула, и они побрели к выходу из тоннеля, спотыкаясь о неровные камни. Позади остались только мрак, сырость и эхо шагов двух вампиров, прятаться от которых теперь будет сложнее.

❁ ✻ ❁ ✻ ❁ ꧁🩸꧂ ❁ ✻ ❁ ✻ ❁

Могильный холод мортелийских подземелий безжалостно пробирал до самых костей, въедаясь в кожу ледяными иглами. Воздух здесь был густым, тяжелым, насквозь пропитанным застарелой сыростью, плесенью и металлическим привкусом въевшегося в стены страха. Каменные своды камеры утопали в вязком мраке, и лишь высоко под потолком темнел узкий прямоугольник окна, перечеркнутый толстыми ржавыми прутьями. Сквозь эту тесную щель внутрь пробивался резкий ночной сквозняк, приносящий с собой запахи паникующего города, а вместе с ним на грязный, покрытый склизким налетом пол ложился зловещий багровый отсвет. Небесная расщелина, разорвавшая небосвод над Эйреном, тянула свои кровавые лучи даже в эту забытую всеми дыру. Впрочем, стоявшей посреди мерзкого запустения Ашкарии было абсолютно плевать на удручающий антураж. Ее огненно-рыжие волосы разметались по плечам вызывающим, ярким пятном на фоне серых стен, а на лице застыло непоколебимое спокойствие. Лишь едва заметная морщинка, упрямо залегшая между бровями, выдавала напряженный ход ее мыслей. Покорность совершенно не вписывалась в ее характер. В ее венах бурлила первозданная огненная стихия, дикая и разрушительная. Она была драконом — вольным, гордым созданием, не признающим никаких клеток и цепей. И прямо сейчас, полностью игнорируя давящую атмосферу темницы и тяжесть зачарованных наручников, девушка усиленно просчитывала каждую деталь, планируя вырваться из этой зловонной ловушки. Мертвую тишину камеры разорвал резкий, лязгающий щелчок тяжелого замка. Массивная железная дверь с протяжным, режущим слух скрежетом отворилась, впуская в сырую мглу бледный коридорный свет. Вслед за этим раздались размеренные, уверенные шаги абсолютного хищника, загоняющего добычу в угол. Расправив плечи, в тесное пространство камеры неспешно вошел Зепар. На его лице медленно расцвела хищная улыбка, обнажая в полумраке острые белые клыки. Предвкушение. Выбивание секретов всегда было для вампира особым видом искусства, изощренным развлечением, от которого стыла кровь в жилах пленников. Их животный ужас и надрывные мольбы о пощаде звучали для него слаще любой симфонии. Пожалуй, больше, чем ломать чужую волю в этих подземельях, Зепар любил только красивых женщин. И сегодня удача явно благоволила ему, решив объединить две его главные страсти в лице одной строптивой, огненной девчонки. Услышав шаги, Ашкария даже не подумала отступить вглубь камеры. Она лишь слегка, с небрежной грацией повернула голову в сторону вошедшего. В ее гордой осанке, во вздернутом подбородке и насмешливом взгляде зеленых глаз читалось такое колоссальное превосходство, будто это зловонное подземелье являлось ее личным тронным залом. Девушка вела себя как полноправная властительница, в чью обитель только что без приглашения ввалился нерадивый гость. — Я, конечно, понимаю, что манеры у вас в Мортелии давно сгнили вместе с совестью, — протянула драконица с ядовитой, снисходительной усмешкой. — Но ты мог бы хотя бы постучать, прежде чем заявляться в мои покои. Зепар издал бархатистый смешок, эхом отразившийся от влажных каменных стен. Он неторопливо провел языком по острым клыкам, словно уже ощущая на них вкус ее сопротивления, и сделал плавный шаг навстречу. — Твои покои? — его голос прозвучал обманчиво мягко, обволакивая слух тягучим бархатом, но за этой ласковой интонацией отчетливо пульсировала смертоносная угроза. В желтых глазах вампира разгоралось то самое неконтролируемое безумие, не сулящее пленникам ничего хорошего. — Боюсь, огонек, местное гостеприимство покажется тебе весьма специфическим. Но я лично прослежу, чтобы каждая минута твоего визита стала совершенно... незабываемой. Зепар начал медленно сужать круги вокруг нее. Грязный багровый свет из высокого окна, смешиваясь с вязким мраком камеры, ложился на фигуру Ашкарии, превращая копну ее рыжих волос в подобие застывшей лавы. Вампир намеренно вторгался в ее личное пространство, давя своим присутствием, своей древней, хищной аурой, ожидая увидеть хотя бы тень, хотя бы мимолетный проблеск страха в этих невероятных зеленых глазах. Но Ашкария лишь звонко рассмеялась, когда он оказался в непозволительной близости. Кандалы на ее запястьях тихо звякнули, и она дерзко подалась вперед, едва не касаясь грудью его кожаного камзола. В ее зеленых глазах плясало абсолютное безумие. — Выглядишь на удивление бодро для той, чьей следующей остановкой станет дыба, — промурлыкал Зепар, склоняясь к самому ее уху. — А ты выглядишь на удивление самоуверенно для пиявки, чье главное достижение в жизни — подавать плащ Люциферу, — парировала драконица, гордо вздернув подбородок и глядя прямо в его светящиеся желтые глаза. Вампир издал низкий, вибрирующий смешок. Его пальцы скользнули по ее плечу, обманчиво ласково очерчивая линию ключицы. — Осторожнее со словами, огонек. Мои руки годятся на нечто большее, чем держать чужие вещи. Ими, например, очень удобно ломать хребты таким строптивым ящерицам. — Какая скука, — Ашкария театрально закатила глаза, полностью игнорируя холодную хватку на своем плече. — Я-то думала, у высших вампиров фантазия побогаче. Или весь твой творческий потенциал ушел на дизайн этой нелепой золотой вышивки? Зепар резко подался вперед, вжимая ее спиной в холодный, покрытый склизким налетом камень стены. Это был извращенный, горячечный танец, где каждый пытался ударить больнее, упиваясь взаимной ненавистью и обжигающим электрическим напряжением. Вампир шумно втянул воздух возле ее виска, наслаждаясь густым, сводящим с ума ароматом терпкой вишни, и позволил себе растянуть губы в плотоядной улыбке. — Обычно я вырываю такие острые языки вместе с гортанью, — прошептал он, откровенно скользя взглядом по ее губам. — Но ты слишком забавная игрушка, чтобы ломать тебя в первые же минуты. — Смотри не подавись этой игрушкой, кровосос, — она вызывающе подмигнула ему, плавно облизнув пересохшие губы. В ту же секунду веселье испарилось. Зепар жестко перехватил ее за подбородок, заставляя смотреть строго перед собой. Его пальцы безжалостно сдавили нежную кожу, а голос упал до ледяного, угрожающего тона, лишенного всяких намеков на флирт. — Повеселились, и хватит. Назови имя ведьмы, которой ты помогаешь скрываться в Эридане. Для кого предназначался Зубчатый корень? Несмотря на причиняемую боль, Ашкария шире улыбнулась и невинно захлопала длинными темными ресницами. В ее взгляде читалось искреннее, мастерски сыгранное недоумение. — Какая ещё ведьма? Уважаемый, вы определенно перегрелись под этим вашим красным небом. А Зубчатый корень мне нужен исключительно для травяного чая. Вы, вампиры, такие невыносимо душные создания, от одного нахождения рядом с вами голова раскалывается. Рука Зепара медленно скользнула вверх по плечу пленницы, обжигая холодом сквозь плотную ткань куртки. Его длинные пальцы уверенно обхватили тонкую шею драконицы, нащупывая на удивление ровный, совершенно спокойный пульс. Вампир плавно наклонился к самому ее лицу, откровенно обнажая хищные клыки. — Последняя попытка, огонек, — произнес он обманчиво мягким, вкрадчивым шепотом, от которого у любого другого заледенела бы душа. — Пока я еще добрый. Ашкария даже не подумала отстраниться. Она плавно подалась вперед, намеренно стирая оставшиеся миллиметры пространства, и остановилась так близко, что тепло ее дыхания коснулось его лица. — Рассказать тебе рецепт чая? — выдохнула она с дразнящим придыханием, едва ощутимо задевая своими губами его губы. Остатки самоконтроля вампира разлетелись вдребезги. Пальцы Зепара сомкнулись на ее горле стальной хваткой, безжалостно перекрывая доступ к воздуху, и он с глухим стуком впечатал девушку затылком в сырую каменную кладку. — Отвечай, — пророкотал он низким, вибрирующим от ярости голосом, нависая над ней угрожающей темной скалой. — Я заставлю тебя говорить. В этой камере пленники либо выкладывают всё до последнего слова, либо умирают в невыносимых муках. Ответом ему послужил громкий, искренний смех. Ашкария запрокинула голову, совершенно не заботясь о саднящем от грубого удара затылке, и продолжала смеяться. В горящих желтых глазах Зепара на долю секунды мелькнуло глубокое недоумение. Эта рыжеволосая бестия была абсолютно, безнадежно безумна, раз позволяла себе так открыто веселиться, заглядывая в лицо собственной жестокой смерти. Ее хрипловатый, отчаянный смех ломал все привычные сценарии допросов, странным образом дурманил разум и вызывал дикое, неуместное желание слушать эти звуки вечно. Вампир замер, пристально вглядываясь в черты ее лица. Что с ней не так? Любая спесь и напускная расслабленность обязаны были исчезнуть ровно в то мгновение, когда его хватка сомкнулась на ее трахее. Физиология всегда брала верх над бравадой, страх удушья ломал даже самых стойких воинов. Однако драконица откровенно насмехалась над ним, над своим скованным положением и над всем этим проклятым миром заодно. Зепар молча изучал сияющие зеленые глаза и изогнутые в улыбке губы, пытаясь разгадать тайну этой невозможной девчонки, которая медленно задыхалась в его руках с видом абсолютной победительницы. Заметив его пристальный, почти гипнотический взгляд, в котором вместо холодной расчетливости засквозило замешательство, драконица победно ухмыльнулась. — Что, уже влюбился? — прохрипела она сквозь сдавленное горло, ничуть не теряя своей издевательской, бархатистой интонации. — Боюсь, тебе придется встать в самый конец длинной очереди, кровосос. Эта наглая фраза стала последней каплей. Зепар откровенно взбесился, его идеальный самоконтроль с треском разорвался в клочья рядом с этой сумасшедшей. Он с глухим стуком сильнее впечатал ее голову в ледяную каменную кладку, болезненно сжимая тонкую шею. — Я вырву твой болтливый язык и скормлю его гиенам, — прошипел вампир прямо в ее лицо, источая концентрированную, первобытную ярость. Ашкария лишь хрипло рассмеялась, совершенно не впечатлившись его угрозами. — Да ладно тебе, не притворяйся, — ее голос прозвучал дразняще и низко. — Я же вижу, как сильно ты меня хочешь. Но еще больше твой рассудок дурманит моя кровь. Та самая сладкая кровь, от единственной капли которой ты сдохнешь в невыносимых муках. Не разрывая зрительного контакта, девушка намеренно, с извращенным наслаждением впилась зубами в свою нижнюю губу. Она прокусила нежную кожу до самого мяса, и на месте рваной раны мгновенно выступили густые, блестящие в багровом полумраке алые капли. Зепар судорожно, с громким свистом втянул носом воздух. Его кадык дернулся от тяжелого сглатывания, а светящаяся желтизна радужки в один миг затопилась непроглядной тьмой, превратив глаза в два бездонных черных провала. Смертоносный аромат терпкой вишни теперь смешался с горячим, металлическим запахом свежей драконьей крови, и этот коктейль ударил вампиру в голову, лишая рассудка. Он замер, намертво пригвожденный взглядом к ее приоткрытым, искусанным губам, по которым медленно, дразняще скатывалась алая капля. Древний инстинкт хищника взвыл, разрывая сознание на части и требуя немедленно прильнуть к этой ране, слизать этот манящий, запретный нектар. За все века своего существования Зепар еще никогда не испытывал такого всепоглощающего, парализующего голода. Желание попробовать именно ее кровь начисто стирало границы разума, скручивало внутренности тугим, болезненным узлом и заставляло клыки мучительно ныть от нестерпимой жажды, бросая вызов самому инстинкту самосохранения. Тьма внутри Зепара ревела, отчаянно требуя немедленно впиться клыками в пульсирующую вену на ее тонкой шее. Разум заволокло густым туманом, и одновременно появилась дикая, иррациональная потребность грубо смять эти дерзкие искусанные губы поцелуем, просто чтобы ощутить на языке хотя бы единственную каплю ее дурманящей, ядовитой крови. Он балансировал на самом краю пропасти, где тысячелетний инстинкт самосохранения вступал в неравный бой с первобытным, ослепляющим голодом. Резкий и болезненный рывок воли заставил вампира разжать побелевшие пальцы. Зепар отшатнулся назад, словно от раскаленного железа, и грубо, с нескрываемым раздражением отшвырнул девушку в сторону. Ашкария покачнулась, больно ударившись плечом о сырую кладку, а тяжелые цепи на ее запястьях издали протяжный металлический лязг. Тяжело дыша, вампир смерил драконицу потемневшим, полным мрачного обещания взглядом. Его грудь прерывисто вздымалась, выдавая то колоссальное усилие, с которым он удерживал остатки трезвого рассудка. — Я с тобой еще не закончил, — глухо процедил он сквозь плотно стиснутые челюсти. Круто развернувшись, он стремительным шагом покинул камеру, спасаясь бегством от собственного наваждения. Массивная железная дверь захлопнулась за ним с такой сокрушительной яростью, что с каменных сводов посыпалась вековая пыль, а оглушительный грохот заставил содрогнуться стены подземелья. Замок лязгнул, отрезая пленницу от остального мира. Оставшись в вязком полумраке, Ашкария медленно прислонилась к холодной стене. Она кончиком языка провела по раненой губе, слизывая солоноватый вкус крови, и на ее лице расплылась широкая, абсолютно победная улыбка хищника, успешно загнавшего охотника в свою же ловушку. — Ты уже проиграл, вампир, — с непоколебимой уверенностью бросила она в звенящую пустоту камеры.

❁ ✻ ❁ ✻ ❁ ꧁🩸꧂ ❁ ✻ ❁ ✻ ❁

Рассвет едва начал окрашивать горизонт в тусклые, болезненные тона, когда Вики резко распахнула глаза, вырванная из тревожной полудремы. Липкое чувство опасности, сдавливающее грудь всю ночь, никуда не исчезло. Ей чудом удалось выскользнуть из каменного капкана переулка, во второй раз избежав пристального внимания Люцифера и Кайзера. Но эта отсрочка совершенно не приносила облегчения. Холодный, пронизывающий насквозь взгляд Люцифера отпечатался в сознании подобно черной метке. В его багровых глазах Вики отчетливо прочитала безжалостный интерес и твердое намерение докопаться до истины. Высший вампир явно взял ее на прицел, и теперь любой неосторожный шаг мог стать для нее последним. Однако угроза со стороны бессмертных сейчас отступала перед другой, куда более мучительной мыслью. Ашкария так и не вернулась. Вчерашние поиски в застывшем от паники городе завершились полным провалом. Огненная драконица никогда не отличалась благоразумием и слишком часто ввязывалась в смертельно опасные авантюры, играя с судьбой. Вики судорожно мерила шагами небольшую комнату, добела сжимая пальцы. Тишина давила на барабанные перепонки. Неизвестность медленно сводила с ума, подкидывая пугающие образы того, в какую ужасную передрягу могла угодить ее безбашенная подруга. Дверные петли тихо скрипнули. На пороге появилась Аврора, зябко кутаясь в светлую шаль. Ее голубые глаза были сонно сощурены. — Ты что, еще не ложилась? — хрипловатым со сна голосом спросила она, заметив измученное лицо сестры. Вики остановилась посреди комнаты, нервно потирая виски. Тени под глазами ведьмы сейчас были ещё более отчетливыми. — Поспала от силы пару часов. Я просто не могу нормально вдохнуть, пока не узнаю, где она и что с ней случилось, — ее голос дрогнул от сдерживаемого напряжения. — Ашкария рискует всем, чтобы помочь нам. Вдруг кто-то на рынке разгадал ее намерения и она пострадала из-за нас? Аврора устало опустилась на край постели, плотнее запахивая на худых плечах светлую шаль. — А что нам еще остается? — ее голос дрогнул от пережитых эмоций. — Нужно просто ждать. Мы ведь и так обыскали весь рынок и едва не лишились жизней. Если бы Люцифер и Кайзер поняли, кто мы такие на самом деле, страшно даже представить последствия. Вики нахмурилась, внезапно зацепившись за одну важную мысль, которая не давала ей покоя с прошлой ночи. — Кстати об этом. Кайзер ведь попробовал твою кровь, — она внимательно посмотрела на сестру, пытаясь уловить малейшие изменения в ее лице. — Почему он ничего не почувствовал? Светловолосая девушка нервно передернула плечами и поспешно отвела взгляд, пряча глаза. Вики заметила, как ее пальцы судорожно вцепились в шаль, сминая мягкую ткань. И, уловив эту реакцию, она тотчас мысленно отругала себя за этот вопрос и излишнюю бестактность. Аврора наверняка еще не отошла от пережитого ужаса, от воспоминания чужих губ на коже, а Вики своей неуместной подозрительностью заставила ее сознание вновь вернуться в тот злосчастный тоннель. — Я успела выпить большую порцию скрывающего зелья перед выходом, — скомканно пояснила она, явно стремясь как можно быстрее закрыть эту скользкую тему. — Вот он и не учуял ничего. Может, Ашкария просто напилась эля и загуляла с кем-нибудь до утра? Сама знаешь, это очень в ее духе. — Нет! — горячо запротестовала Вики, вскидывая голову. — Когда дело касается нашей безопасности или серьезных поручений, она всегда невероятно ответственна. Девушка резко развернулась к шкафу, распахнула дверцы и принялась вытаскивать уличные вещи. — Я все равно пойду ее искать, — твердо и безапелляционно заявила она, торопливо натягивая плотную одежду. В комнате повисла суета, сопровождаемая стуком падающих вешалок и скрипом деревянных ящиков комода. Внезапно в коридоре раздались тяжелые шаги, дверь распахнулась шире, и на пороге возник Ади. Его рыжие волосы смешно торчали в разные стороны после сна, а зеленые глаза, обрамленные легкой россыпью веснушек, сонно и непонимающе щурились от утреннего света. — Вы почему не спите? — хрипло поинтересовался он, потирая лицо ладонью и переводя взгляд с одной сестры на другую. — И что за погром с самого рассвета? Аврора нервно повела худыми плечами, плотнее укутываясь в свою шаль. — Вики окончательно сошла с ума! Она собирается прямо сейчас идти искать Ашкарию в городе! Лицо Вики мгновенно вспыхнуло от возмущения. Она до боли сжала в пальцах плотную ткань дорожного плаща. — Мы не можем просто бросить ее! — горячо возразила она, сверкая глазами. Сонливость Ади как рукой сняло. Юноша подобрался, вся его расслабленность исчезла, уступая место жесткой, бескомпромиссной тревоге за безопасность семьи. Он шагнул вперед, решительно преграждая сестре путь к выходу. — Никуда ты не пойдешь, — отрезал он тоном, исключающим любые споры. — После вчерашней суматохи рыскать по улицам слишком опасно. Я запрещаю тебе покидать дом. Но Вики лишь упрямо вздернула подбородок. В ее взгляде читалась такая абсолютная, глухая непреклонность, что брат сразу понял бесполезность любых уговоров. Она скорее сбежит через окно, чем послушно останется сидеть взаперти. Ади раздраженно выдохнул и с силой потер переносицу. — Хорошо. Но при одном условии: я иду с вами. Аврора испуганно распахнула свои светлые глаза, удивленно моргнув. — С нами? — едва слышно переспросила она. Вики обернулась к двоюродной сестре, недоуменно изогнув бровь. — А разве ты не идешь? Понимая, что отсидеться в безопасности теплого дома не удастся, светловолосая девушка обреченно, тяжело вздохнула и коротко кивнула, соглашаясь разделить эту авантюру. Спустя несколько минут троица выскользнула в промозглую утреннюю прохладу. Узкие улицы Эридана все еще прятались в густых сумерках, пропитанных сыростью и холодом. Они остановились на ближайшем перекрестке, пытаясь спланировать маршрут поисков в спящем городе. — Раз на рынке следов не оказалось, пройдитесь по тавернам, — скомандовал Ади, внимательно оглядывая безлюдные переулки. — В этот час там должно быть безопасно. Вся буйная ночная публика уже давно напилась и мирно спит под столами. А я проверю окрестности Тиамоса, вдруг ее безумная натура завела ее к границам земель сирен. Условившись встретиться на этом же самом перекрестке через два часа, они разделились и торопливо растворились в утреннем тумане. Вики и Аврора направились в самый центр Эридана, на улицу, забитую пабами. Это место было похоже на жужжащий улей, в котором вместо меда торговали дешевым пойлом и свежими сплетнями. Несмотря на ранний час, из открытых дверей заведения доносился тяжелый гул голосов и звон посуды, а воздух внутри уже был пропитан режущим запахом табачного дыма. Девушки заняли стол в самом неприметном углу и, заказав два стакана хмельного, навострили уши. — И дальше что? — донесся до них грубый мужской голос. — Сожгли ее небось? — Да куда там! — хохотнул второй. — Девка эта рыжая точно с ума сошла! Она как кошка дикая! Ее к столбу, а она смехом заливается. Народ пока хворост тащил, она не затыкалась никак. Ведьмы переглянулись, нахмурившись. Речь об Ашкарии, иначе быть не может. Но разве мог ее убить народ простой? Она бы скорее сама на всех огонь извергнула, чем далась бы зевакам простым. Но куда тогда делась? Не убили же ее в самом деле. — И что, передумали сжигать? — По ней уже огонь пошел, как вдруг этот появился… ну, как его? Приближенный наследника! Зепар, кажись. Он-то толпу и разогнал, девчонку себе забрал. Говорят, в мортелийскую темницу повел. — Да уж, не повезло ей! Если сам Люцифер за нее возьмется, то ей огонь на площади милостью покажется. Вики резко выдохнула, чувствуя, как сердце в пятки уходит. Ашкария попалась. Залпом опрокинув содержимое стакана, Вики прошептала: — Пойдем отсюда. Аврора кивнула, ее глаза были полны немого ужаса. Они почти бегом покинули таверну, стараясь не сталкиваться взглядами с пьяными посетителями. Выйдя на свежий воздух, Вики прислонилась к холодной каменной стене, пытаясь унять дрожь. — Что теперь будет? Она нас выдаст, да?.. — Нет! — отчаянно возразила Вики. — Ашкария точно этого не сделает, я в ней, как в себе уверена. Нам надо ей помочь, Рора. — Как мы ей поможем? В темницу проберемся? Мы же там погибнем сразу! — Мы найдем способ. Ведьма отрезала это слишком резво, давая понять, что настроена решительно, и Аврора не стала с ней спорить. Знала, что сейчас в этом нет толку. — Давай сначала найдем Ади, — тихо попросила Рора. — Придем домой и придумаем, как поступить. Страх за подругу стремительно брал верх над разумом, но в итоге Вики лишь коротко кивнула, понимая, что это единственный правильный вариант сейчас. В это же время Ади, накинув глубокий капюшон походного плаща, неспешно пробирался сквозь утреннюю дымку. Он внимательно оглядывал каменистые пустоши, пока влажный соленый ветер не возвестил о приближении к скалистому берегу. Вдалеке, у самой линии горизонта, уже мерцали холодные голубые огни пробуждающегося Тиамоса. Вокруг царило абсолютное безлюдье, лишь темные волны с глухим шумом разбивались о прибрежные валуны, а на востоке медленно разгорался бледный рассвет, окрашивая небо в жемчужные и розоватые тона. Юноша тяжело опустился на плоский, покрытый скользким мхом камень, чтобы немного перевести дух. Мысли хаотично метались, пытаясь выстроить логическую цепочку исчезновения Ашкарии. Куда могла запропаститься эта несносная девчонка, если её следов не оказалось ни на рынке, ни в злачных кварталах? Размышления прервал мягкий, вкрадчивый всплеск воды совсем рядом. В следующую секунду над притихшим берегом разлился невероятно мелодичный, дурманящий голос, проникающий в самое подсознание: — Ищешь пристанище, путник? Ади повернул голову и замер. На соседнем мокром булыжнике, грациозно облокотившись на руки, возвышалась девушка. Ее длинные светлые волосы влажными прядями струились по изящным плечам, а на груди мягко пульсировал магическим светом загадочный кулон. Нижняя часть ее тела скрывалась в бурлящей пене, но под толщей воды угадывалось мерцание роскошного бирюзового хвоста. В огромных, бездонных серых глазах плескалась завораживающая нежность, переплетенная с первобытным магнетизмом дочерей моря. Она источала соблазнительный шарм, обещая покой и сладкое забвение любому смертному мужчине. Губы юноши дрогнули в легкой, ироничной усмешке. Он прекрасно чувствовал, как её магия пытается опутать его разум сладкой патокой, затягивая в омут покорности. Но эти смертоносные чары легко разбивались о его внутреннюю силу. Сирена совершенно не догадывалась о том, что пытается очаровать колдуна, искренне веря в давнее предание о полном истреблении ведьминского рода. В ее прекрасных глазах он оставался всего лишь очередной уязвимой человеческой жертвой. — Боюсь, твое подводное пристанище покажется мне слишком сырым, — насмешливо отозвался Ади, лениво откидывая капюшон и демонстрируя копну непослушных рыжих волос. — К тому же, я совершенно не умею дышать под водой. Но спасибо за гостеприимство, рыбка. Серые глаза сирены изумленно расширились. Отсутствие остекленевшего взгляда и слепого повиновения стало для нее полным потрясением, мгновенно разжигая в груди живой, неподдельный интерес к этому дерзкому, зеленоглазому парню, посмевшему противостоять ее чарам. Девушка вкрадчиво скользнула сквозь темные волны, приближаясь к самому краю каменистого выступа. Она обаятельно, с толикой лукавства улыбнулась и изящным движением откинула за спину тяжелые влажные пряди, обнажая хрупкую линию ключиц. — Почему же сразу сырым? — пропела она, и ее голос заструился над водой тягучим, сладким нектаром. — Разве ты никогда не мечтал воочию увидеть сияющие красоты Талассара? Я могу стать твоей проводницей и показать тебе чудеса глубины, стоит тебе только попросить. Ади решил немного поиграть с этой самоуверенной морской девой. Он расслабил плечи, слегка прикрыл веки и позволил своему лицу принять самое безвольное, затуманенное выражение, которое обычно появлялось у очарованных смертных. Воодушевленная успехом, сирена бесшумно подобралась вплотную к валуну. Ее бледные, прохладные руки плавно вынырнули из пены, мягко обвивая лодыжки юноши и ласково скользя по ткани его брюк. Несмотря на абсолютную ясность рассудка и мощный барьер магии, Ади невольно отметил про себя ее невероятную, магнетическую привлекательность — сирена действительно была совершенна в своей неземной красоте. Девушка подалась вперед, заглядывая в его зеленые глаза своими бездонными серыми омутами. — Иди ко мне, — проворковала она, источая дурманящий аромат морской соли и диковинных подводных цветов. — Отдайся волнам, позволь мне забрать твои тревоги на дно. Колдун медленно, словно находясь в глубоком трансе, потянулся к ней, опускаясь все ниже. Сирена уже торжествующе приоткрыла губы для губительного поцелуя, ожидая, что покорная добыча сама рухнет в ее объятия, когда Ади в самую последнюю долю секунды резко и неуловимо выскользнул из ее хватки. Он ловко отпрыгнул назад, выпрямляясь в полный рост, и над тихим берегом раздался его искренний, заливистый смех. Сирена отшатнулась, возмущенно ударив бирюзовым хвостом по воде и подняв веер брызг. Ее очаровательное личико вспыхнуло от негодования, а губы очаровательно и обиженно надулись. — Да кто ты такой? — воскликнула она, с подозрением прищурив глаза. Ее цепкий взгляд скользнул по его взъерошенным рыжим волосам, ярко вспыхнувшим в лучах разгорающегося рассвета, и в голове девушки мгновенно сложилась единственно верная, как ей казалось, картина. — Дракон? Ну конечно, только чешуйчатые ящеры могут устоять перед нашим зовом! Ади лишь весело хмыкнул, стряхивая невидимые пылинки с полы своего плаща. — Мое происхождение — это совершенно незначительная деталь, — уклончиво ответил он, наслаждаясь ее искренним замешательством. — Однако ирония заключается в том, что ищу я как раз дракона. Мне нужна девушка с огненной шевелюрой, зелеными глазами и полным отсутствием хороших манер по имени Ашкария. Не пролетала ли над вашими водами случайно подобная особа? Девушка задумчиво склонила голову набок, изящно скользнув тонкими пальцами по сияющему кулону на груди. В ее бездонных серых глазах мелькнула тень раздумий. — Нет, — мелодично протянула она, качнув серебристыми волнами волос. — Чешуйчатые гости в наших краях появляются крайне редко. На ее губах вновь заиграла лукавая, дразнящая улыбка. Сирена чуть приподнялась над водой, опираясь изящными локтями о влажный камень и подаваясь немного вперед. — А что? — ее голос приобрел бархатистые, интимные нотки. — Это твоя сбежавшая невеста? Огненные девчонки часто славятся совершенно невыносимым нравом. Возможно, она просто устала от твоей тотальной гиперопеки и решила глотнуть свободы? Ади рассмеялся, искренне наслаждаясь этой неожиданной словесной пикировкой. Тревога за сестру и исчезнувшую драконицу на какое-то неуловимое мгновение отступила на второй план, полностью вытесненная живым, искрящимся интересом к этой дерзкой морской диве. — Упаси боги от такой невесты, — фыркнул он, пряча озябшие руки в глубокие карманы плаща. — Эта сумасшедшая ящерица скорее сожжет половину Эридана, чем позволит кому-то назвать себя чьей-то девушкой. Мы просто старые знакомые. — Звучит как весьма скучное оправдание для того, кто бродит по дикому берегу на самом рассвете, — парировала девушка, лукаво сверкнув глазами. — Может, ты просто ищешь повод задержаться у моих скал подольше? — Твоя очаровательная самоуверенность вполне соответствует твоей красоте, рыбка, — в тон ей ответил колдун. Он поймал себя на совершенно непривычной мысли: ему категорически не хотелось прерывать этот легкий диалог и уходить с пустынного берега. Тем временем небо на востоке начало наливаться густым золотом, напоминая о неумолимо убегающем времени. Ади с явной неохотой отступил от влажной кромки прибоя, собираясь накинуть на голову капюшон. — Мне пора возвращаться к поискам, пока моя сестра не разнесла город на кирпичи в приступе паники, — произнес юноша, бросая на сирену долгий, удивительно теплый взгляд. — Скажешь мне свое имя на прощание? Девушка кокетливо взмахнула бирюзовым хвостом, поднимая искрящееся в лучах рассвета облачко брызг, и медленно начала погружаться в пенную воду. — Имена дочерей моря — страшная тайна, безымянный путник, — пропела она, скрываясь по самые плечи. — Узнав его, ты потеряешь покой навсегда. — Я готов рискнуть, — уверенно ответил Ади, делая непроизвольный шаг обратно к воде. Сирена замерла. В ее взгляде отразилось странное, щемящее чувство, совершенно новое для беспечной обитательницы морских глубин. Этот дерзкий, зеленоглазый парень с рыжими волосами притягивал ее с какой-то пугающей, необъяснимой силой. — Лириэль, — выдохнула она, и это слово мягко растворилось в мерном шуме утренних волн. Ади искренне улыбнулся, навсегда запечатлевая в памяти ее образ на фоне разгорающегося рассвета. — До встречи, Лириэль.

❁ ✻ ❁ ✻ ❁ ꧁🩸꧂ ❁ ✻ ❁ ✻ ❁

Люцифер захлопнул очередной фолиант с такой силой, что пыль серым облаком поднялась в воздух и медленно осела на столешницу. Весь вечер он провел в окружении сотен книг, в глазах уже рябило от выцветших чернил и бесконечных трактатов, но нигде не было даже малейшего упоминания о трещине, пронзившей небо. Библиотека в главном замке Мортелии была местом, хранящим все самые древние рукописи, чудом уцелевшие после войны. Среди высоких стеллажей из темного дуба было необычайно тихо. Обычно в этой тишине тонули даже самые громкие мысли, и Люцифер всегда ценил эти редкие минуты полного уединения, но сегодня тишина не помогала. Она лишь действовала на нервы, словно насмехаясь над его тщетными попытками найти хоть крупицу нужной информации. Наследник медленно провел ладонью по лицу, будто надеялся стереть с себя накопившееся за день раздражение, затем откинулся на спинку тяжелого кресла и прикрыл глаза. Ощущение надвигающейся беды, которое преследовало его с того самого момента, как небо раскололось, теперь стало невыносимым, заполнив собой все пространство. Люцифер привык доверять своим инстинктам — они никогда его не подводили. За века, проведенные в Эйрене, он научился распознавать опасность задолго до того, как она успевала подобраться слишком близко. И сейчас все его нутро буквально кричало о приближающейся трагедии, о скором крахе, след от которого уже третью ночь висит над жителями королевства. Самаэль и Моргана в ярости, народ в панике, но Люцифер уверен, что все куда хуже, чем кажется на первый взгляд. Каждая секунда промедления казалась ему шагом навстречу катастрофе. Но хуже всего было то, что никто не знал, как это предотвратить. Вампир резко поднялся с кресла и скривил губы с презрением к самому себе. В его глазах мелькнуло раздражение, мигом принудившее взять себя в руки. Рассыпаться в тревогах было не в его характере, и нынешняя бессильность вызывала физическое отвращение. Если мир рушится, то его следует взять за горло и заставить выстоять. И именно этим он сейчас собирался заняться. Медленно двигаясь вдоль стеллажа, Люцифер внимательно осматривал каждый корешок, пытаясь найти хоть что-то стоящее. Но собственные мысли отвлекали, снова и снова возвращая его к образу той девчонки, чей вкус до сих пор не давал покоя. За долгие годы жизни ему довелось попробовать немало крови, но ее нельзя было сравнить ни с чем. Стоило клыкам коснуться женской плоти, как жидкость тут же обожгла его и пронзила током, заставив задрожать всем телом. Но в этом странном, жгучем привкусе было нечто знакомое и завораживающее. Нечто, что тянуло к себе с неимоверной силой. Люцифер привык считать людей лишь скучным фоном, недостойным внимания, но в Вики было что-то, что заставило его взвыть от первобытного азарта. Может, этим чем-то был дурманящий голову аромат трав, а может, взгляд, которым она смотрела на него. Он видел в ее глазах не рабскую покорность, присущую людишкам, а ненависть, которую при королевской семье не позволяли себе проявлять даже своенравные драконы. И вкупе с необычной кровью это только разжигало его интерес. Тяжело вздохнув, он раздраженно ударил кулаком по полке. Древесина жалобно скрипнула, словно ей стало больно, но выдержала. Однако удар оказался достаточно мощным для того, чтобы несколько старых, потрепанных книг, стоявших на верхнем ярусе, с глухим стуком рухнули на пол. Люцифер выругался сквозь зубы, наблюдая, как фолианты веером разлетаются по каменному полу, поднимая тучи вековой пыли. Он уже собирался пнуть ближайший из них, когда заметил выступающий пожелтевший листок пергамента. Присев на корточки, он выдернул находку из-под разорванного переплета старой книги. Бумага была древней, почти хрупкой, а ее потемневшие обожженные края были неровными, будто кто-то в последний момент вырвал ее из объятий пламени. Нахмурившись, Люцифер вновь вернулся к столу и аккуратно, стараясь не порвать и без того испорченную рукопись, расположил листок под дрожащий свет свечи. Некоторые слова были выжжены, превращены в темные, рваные пятна, но уцелевшие фразы цеплялись друг за друга, образуя странную, тревожную картину.

«… ибо остов бытия держ... двенадцати столпах, и кажд… от плоти…

горды… одних понес… крах цел… мира

когда склоне… чаша, узор … сам себ… пожирать

проли… кровь создат… помните — ею залье.. весь Эйр…

страх, дет… мои, не возвыша…

он убив…»

Наследник замер, пытаясь переварить написанное. Он прочитал текст снова. Затем еще раз. Слова были туманными, лишенными ясного смысла для того, кто привык к четким приказам и военной стратегии. Однако в самой недосказанности этих фраз таилась угроза, от которой кровь в жилах застывала медленнее обычного. Вампир провел кончиком пальца по обожженному краю листа. Кожа ощутила легкое покалывание, едва заметный разряд энергии, словно пергамент все еще хранил тепло того огня, который пытался его уничтожить. «Кровь создат…» — эхом отозвалось в его голове. — «Создателя? Создателей? Речь о Праматери? Или о ведьмах? Или о чем-то ином?» И в очередной раз, вопреки воле, перед глазами всплыла Вики. Ее образ стоял за каждым прочитанным словом. Эта девчонка не вписывалась в общую картину мира, как и этот листок не вписывался в вылизанную библиотеку Самаэля. Ее кровь… — Чушь, — выплюнул он в пустоту. Сдерживая нарастающую тревогу, Люцифер пытался внушить себе, что не следует обращать внимания на эту бессвязную ересь, походившую на бред сумасшедшего. Но какая-то неведомая сила, поднявшаяся из глубин души, все же заставила его бережно свернуть пергамент и спрятать за пояс. Он покинул библиотеку, когда свечи уже догорали, оставляя после себя лишь запах воска. Его шаги гулко разносились по бесконечным коридорам замка, и, казалось, даже воздух под ними содрогается. Мысли не утихали. Они по прежнему крутились вокруг обрывков фраз, которые застряли в сознании, как заноза, и никак не хотели собираться воедино. Он почти не замечал, куда идет — ноги сами несли его по привычному маршруту к личным покоям. Вокруг не было ни души. Слуги давно разошлись, факелы догорали в настенных канделябрах, отбрасывая длинные, пляшущие тени на каменные своды. Люцифер уже почти свернул в восточное крыло, как вдруг доносившийся откуда-то снизу звук пригвоздил его к месту. Он был тихим, почти неуловимым, но отчего-то въедался в самую душу. Переведя взгляд на массивную железную дверь, ведущую в темницы, вампир поморщился. Подвалы всегда были полны криков и стонов. Заключенные рыдали, проклинали своих палачей и молили о пощаде, которой никогда не получали. Он тысячи раз слышал эти звуки. Они стали для него таким же фоном, как завывание ветра за окном. Он привык к ним, перестал замечать, научился не слышать. Но этот... он был другим. В приглушенном женском плаче таилось настоящее горе, полное болезненного отчаяния. Словно тот, кто его издавал, давно забыл, как плакать по-настоящему. Люцифер не слышал его прежде, не знал этого голоса. И все же… что-то в нем казалось до жути знакомым. Он резко тряхнул головой, отгоняя наваждение. Мало ли там тех, кто ревет по ночам, кто скорбит о семье и свободе? Наверняка это Кайзер с Зепаром перестарались в своих угрозах. Люцифер постоял еще несколько секунд, чувствуя, как странная, абсолютно непривычная тоска сжимает грудь. Затем резко развернулся и зашагал вперед, оставляя позади и подвал, и этот чертов звук, и липкое чувство, которое никак не хотело отпускать. Ворвавшись в свои покои, он грубо захлопнул дверь и запер ее на все засовы. Люцифер рухнул на кровать прямо в одежде. Усталость, перемешанная с паранойей, наконец взяла свое, веки постепенно слипались, и он провалился в забытье. Сон накрыл его мгновенно, но и в нем не было покоя. Вокруг было темно, пусто и тихо. Не было ни земли, ни воздуха, ни городов, ни лесов. Лишь одинокая бескрайняя тьма. Люцифер витал в этой пустоте, не падая, но и не чувствуя под ногами опоры. Он медленно обернулся вокруг себя, всматриваясь в мрак, но даже его острое вампирское зрение не находило границ этой бездны. Тогда вдалеке дрогнул свет. Сначала слабый, как искра, случайно вспыхнувшая среди золы. Затем он начал разрастаться, расползаясь по темноте серебристыми прожилками. Пространство дрогнуло, будто просыпаясь от долгого сна. Из ничего начали собираться облака. Они двигались медленно, и в самом центре этого белоснежного водоворота начала проступать фигура — женщина, сотканная из света и огня. Люцифер никогда с ней не встречался, но одного взгляда было достаточно, чтобы понять, кто перед ним стоит. Такого яркого света не удостоен никто, кроме самого великого создания. Лишь божество могло обладать таким сиянием. Праматерь, закутанная в объятия облаков, держала в руках горящее перо. Она не смотрела на мужчину, что потревожил ее покой. Все ее внимание было направлено лишь на раскрытую перед ней книгу. Праматерь писала. Ее пальцы скользили по бумаге, оставляя за собой золотистые буквы, которые тут же вплетались в страницы. Они пульсировали, дышали, жили своей собственной жизнью. Но чем дольше Люцифер наблюдал за этой прекрасно-пугающей картиной, тем яснее понимал, что что-то не так. Строки, которые она выводила, начинали мерцать, а затем гасли и рассыпались в прах, не успев закрепиться. Она пыталась снова, но каждый раз результат был одним и тем же. Книга умирала прямо на глазах. Люцифер хотел крикнуть, спросить, что происходит, но голос не слушался. Он открывал рот, но из горла вырывалось лишь беззвучное, хриплое дыхание. И вдруг Праматерь взглянула на него. Ее губы растянулись в нежной , почти материнской улыбке, а затем она без сожалений начала вырывать страницы, беспорядочно бросая их вниз. Они летели в разные стороны, скрывались под облаками и неслись в неизвестном направлении. Стоило затеряться последнему куску, как за ним пропала и Праматерь. Она исчезла так же внезапно, как и появилась, а на месте белоснежных облаков образовалась густая, пылающая трещина. Наследник проснулся в холодном поту. Он присел на кровати, тяжело дыша, и первым делом потянулся за листком дрожащими пальцами. Тот был на месте, и уже не казался бессмыслицей. Теперь в нем проступал иной смысл. Слова цеплялись друг за друга, складываясь в туманное, неясное, но очевидное предупреждение. Люцифер медленно поднялся с постели и подошел к окну. За стеклом серело утро, а над Мортелией по-прежнему висела расколотая рана небес. Он сжал листок в ладони, отчетливо понимая, что это был не просто сон. И если страницы действительно рассеяны по Эйрену, значит кто-то должен собрать их прежде, чем мир окончательно начнет пожирать сам себя.