На грани снежного вымирания

с очень обесилевшим телом чуть приоткрывая глаза, веки всё ещё тяжёлые и их сложно даже приоткрыть. Как только я открываю глаза я вижу что меня что то или кто то тащит, прям за ногу меня тащит чёрное под два метра ростом с огромным хвостом и оно прямоходящие, ходит на двух лапах. Я конечно пытался встать либо дать отпор ведь неизвестно что может сделать это существо, страх перед неизведанным сильнее, чем страх перед известным. Я чувствовал это каждой клеткой своего обессиленного тела, когда чёрная тварь волокла меня по холодному полу. Моя нога была зажата в её лапе, и я не мог даже дёрнуться — руки онемели, живот горел от ещё не зажившей раны, а голова кружилась после того удара об угол стола. Чёрное существо тащило меня по коридору, и я видел только мелькающие стены с чёрно-белыми пятнами. Они были повсюду. Они пульсировали, дышали, как живая плоть. Я пытался кричать, но голос выходил хриплым шёпотом. — Отпусти... — прошептал я. Тварь не обращала внимания. Она тащила меня в глубь здания, и с каждым метром становилось холоднее. Я чувствовал, как мороз пробирается под куртку, как онемевшие пальцы перестают слушаться. Она остановилась у металлической двери. Открыла её. И швырнула меня внутрь. Я упал лицом вниз, ударившись носом о холодный пол. Из носа потекла кровь, смешиваясь с грязью. Я попытался встать, но руки скользили по чему-то липкому. Я поднёс ладонь к лицу — в темноте я не видел цвета, но запах ударил в нос. Кровь. Свежая кровь. — Нет... — выдохнул я, пытаясь подняться на ноги. Дверь за мной с грохотом закрылась. Я остался в полной темноте, один, с раной в животе и кровоточащим носом. Вокруг стояла тишина. Слишком тихо для этого здания. Я слышал только собственное дыхание — тяжёлое, сбивчивое, полное боли. Я нащупал стену и попытался опереться на неё, чтобы встать. Но стена оказалась скользкой, покрытой той же липкой субстанцией. Моя рука соскользнула, и я снова упал, ударившись плечом об пол. Резкая боль пронзила всё тело. И в этот момент я услышал звук. Мерзкое бульканье, от которого мурашки побежали по спине. Оно доносилось из глубины комнаты. Приближалось. Я замер, пытаясь разглядеть что-то в темноте. Мои глаза привыкли к мраку, но я видел только смутные очертания. Что-то двигалось на полу, прямо ко мне. Оно было тёмным, жидким, пульсирующим. — Нет... только не это... — прошептал я, пятясь назад. Но упёрся спиной в стену. Пути назад не было. Субстанция коснулась моей ноги. Она была тёплой и липкой, как живое тесто. Я дёрнулся, пытаясь отбросить её, но она обвила мою щиколотку и начала подниматься выше. — Пусти! — заорал я, пинаясь свободной ногой. Я ударил по субстанции, и она на мгновение отступила, но затем с новой силой схватила уже обе ноги. Я чувствовал, как она сжимает мышцы, проникает под штаны, касается кожи. Холодная, но почему-то обжигающая. Я начал шарить по карманам. Нож! Мой нож, который я взял из поселения. Я нащупал его и вытащил. Не думая, я вонзил лезвие в субстанцию. Она зашипела, дёрнулась и ослабила хватку. Я рванулся, отбрасывая её с ног. Но она не исчезла — она отползла на мгновение, а затем снова начала расти, набирать форму. Из неё формировались щупальца, тонкие, как нити, но крепкие, как проволока. Они метнулись ко мне. Одно из них вонзилось в мою руку, проткнув куртку и кожу. Я закричал от боли, пытаясь отбросить его, но оно впилось глубже, разрывая мышцы. Я ощутил, как кровь стекает по пальцам. Второе щупальце обвило моё горло. Я не мог дышать. Перед глазами поплыли чёрные точки. Я инстинктивно схватился за него, пытаясь разорвать, но оно сжималось сильнее, сильнее... Я чувствовал, как моё тело слабеет. Мысли путались. Я уже не понимал, где я, что со мной. Только боль. Только холод. И этот мерзкий звук булькающей твари, которая медленно, со вкусом, наслаждалась моими страданиями. А затем — резкая вспышка. Я почувствовал, как щупальце на горле ослабло, и смог сделать вдох. Воздух обжёг лёгкие, и я закашлялся, хватая ртом холодный воздух. Я не знал, что произошло. В темноте я слышал шипение, звуки ударов, как будто кто-то сражался с этой субстанцией. А потом — чья-то рука схватила меня за плечо и потащила к двери. Я не видел лица. Я не мог сфокусироваться. Меня тащили по полу, и я слышал только чей-то голос: — Живой? Дышит! Твою мать, он живой! Я потерял сознание. --- Я очнулся в другой комнате. Маленькой, с тусклым светом, который шёл от старой лампы. Я лежал на чём-то мягком — старом матрасе, брошенном прямо на пол. Моя рука была перемотана какой-то тряпкой, наспех, но кровь всё ещё сочилась через неё. Нос был разбит, губы потрескались. Живот горел от незажившей раны. Я с трудом повернул голову. Рядом сидел человек. Мужчина, лет сорока, с бородой, в грязной куртке. Он смотрел на меня усталыми глазами. — О, очнулся, — сказал он. — А я уж думал, ты отдашь концы. Та тварь чуть не высосала тебя до суха. — Где я? — прохрипел я. — В этом же здании. На втором этаже. Тот латексный питон сожрал бы тебя целиком, но я успел вытащить. Ты шумный, парень. Я услышал твой крик и прибежал. — Спасибо... — выдохнул я. — Не благодари, — мужчина усмехнулся. — Мы тут все друг друга спасаем. Но учти — это здание смертельная ловушка. Тут полно латексных тварей, почти все они часть эксперимента "Тринадцать". Я попытался встать, но острая боль в руке и животе скрутила меня. Я застонал, закусив губу. — Лежи, — сказал мужчина. — Ты потерял много крови. Та царапина на руке глубокая, мог задеть сухожилие. Не знаю, будет ли твоя рука работать так же, как прежде. Я посмотрел на свою перемотанную руку. Через грязную ткань проступала тёмная кровь. Я попробовал пошевелить пальцами — они еле двигались. — Чёрт... — прошептал я. — И это ещё не всё, — мужчина посмотрел на мою ногу. — Я снял твой ботинок. Та субстанция оставила на твоей лодыжке глубокий ожог. Если инфекция попадёт — всё, ампутация. Но до этого мы не дойдём, потому что скоро все твари этого здания пойдут на охоту. И мы должны уйти отсюда до наступления темноты. Он встал и протянул мне руку. — Вставай, Чел. Или как тебя там зовут. У нас есть час, чтобы убраться отсюда. Я сжал зубы и, превознемогая боль, взял его руку и встал. Моя нога горела, рука отказывалась слушаться, но я стоял. Я был жив. И я собирался выжить. — Веди, — сказал я. Мужчина кивнул и направился к двери. Я, хромая, с окровавленной рукой и разбитым носом, пошёл за ним. Мы вышли в коридор. Лампы мигали, отбрасывая длинные тени. Из-за угла доносилось тихое бульканье. Мужчина поднял палец к губам и жестом показал — тихо. Мы двинулись вдоль стены, стараясь ступать бесшумно. Но каждый шаг отдавался болью в ноге. Я прикусил губу, стараясь не издавать звуков. Мы прошли несколько комнат, спустились на первый этаж. Света становилось больше. Я уже видел выход. Ту самую дверь, через которую я вбежал, когда истекал кровью. — Мы почти ушли, — прошептал мужчина. И в этот момент из шахты лифта донеслось громкое шипение. Что-то огромное двигалось в темноте. Что-то, что занимало всю шахту. Мужчина побледнел. — Бежим! — заорал он. Но я не мог бежать. Моя нога подкосилась, и я упал на колени. Мужчина обернулся, хотел схватить меня, но в этот момент из шахты вырвалось чёрное щупальце и вцепилось в его ногу. — А-а-а! — закричал он. Его потащили назад. Он пытался ухватиться за пол, но щупальце было сильнее. — Беги! — крикнул он мне. — БЕГИ! Я поднялся, хромая, чувствуя, как кровь стекает по руке. Я видел, как мужчину затаскивают обратно в шахту. Я слышал его крик, который оборвался глухим хлюпающим звуком. А затем из шахты начало вылезать ОНО. Огромное, чёрное, с белыми пустыми глазами. Его тело переливалось фиолетовыми прожилками, и оно смотрело на меня. Прямо на меня. Я развернулся и, не чувствуя боли, не чувствуя холода, побежал к выходу. Я влетел в дверь, выбежал наружу и упал в снег, чувствуя, как метель бьёт в лицо. Я лежал на снегу, тяжело дыша, чувствуя, как кровь из разбитого носа капает на белый снег, окрашивая его в красный. Я выжил. Но я остался один. С раненой рукой, с обожжённой ногой, посреди мёртвого города окружённого лесом , зимой, практически без еды, без воды. И где-то позади, в белом здании, ревел Тринадцатый.