На грани снежного вымирания

Ночь встретила меня холодом, но я больше не чувствовал его. Моё новое тело, покрытое белой короткой шерстью, светилось изнутри, отражая лунный свет, который пробивался сквозь тяжёлые облака. Снег скрипел под моими лапами — теперь я ступал мягче, увереннее, почти бесшумно. Хвост, длинный и пушистый, вился за мной, оставляя на снегу едва заметный след, который тут же заметала позёмка. Чёрный щенок бежал рядом, то и дело тыкаясь носом в мою ногу, проверяя, не исчез ли я. Он смотрел на меня снизу вверх своими белыми глазами, и в них читалось доверие. Единственное живое существо во всём этом мёртвом мире, которое верило мне. Которое осталось со мной. Город простирался передо мной — бескрайнее кладбище бетона и стекла. Разрушенные высотки тянулись к небу, как пальцы мертвецов, цепляющиеся за облака. Ветер завывал между домами, создавая жуткую, похоронную симфонию. Снег падал крупными хлопьями, оседая на ржавых каркасах машин, на разбитых витринах магазинов, на вывесках, которые когда-то обещали людям счастье, а теперь просто ржавели в одиночестве. Я шёл медленно, вглядываясь в темноту. Мои глаза теперь видели лучше — даже в густой ночи я различал очертания зданий, следы на снегу, движение теней. Внутри меня пульсировало нечто чужое, но родное — белый латексный щенок, который стал частью меня. Его инстинкты смешивались с моими, подсказывая, где опасно, а где можно спрятаться. Мы прошли мимо старого кинотеатра. Его фасад был обрушен, афиши выцвели до серого цвета. На одной из них я всё ещё мог разобрать лицо актёра, который когда-то улыбался миру. Теперь он улыбался пустоте. Щенок заскулил, прижимаясь ко мне. — Не бойся, — прошептал я, погладив его по голове. — Всё позади. Но я врал самому себе. Всё было только впереди. Мы завернули за угол, и я остановился. Передо мной возвышался супермаркет — огромное здание с выбитыми окнами и сорванной дверью. Вывеска "Продукты" висела на одном шурупе, скрипя на ветру. Внутри было темно, но мой новый взгляд различал очертания поваленных стеллажей и рассыпанных товаров. Я толкнул дверь и вошёл внутрь. Запах ударил в нос — смесь плесени, засохших соков и старой бумаги. Где-то в углу хлюпала вода — прорванная труба всё ещё напоминала о себе. Я прошёл мимо касс, которые были пусты и покрыты пылью. В одной из них лежала пожелтевшая фотография — женщина с ребёнком. Я положил её обратно. Щенок бегал между стеллажами, обнюхивая углы. Он остановился возле отдела с консервами и заскулил. Я подошёл и присел на корточки. Там, почти заваленные мусором, лежали несколько банок с тушёнкой, пачка сухарей, бутылка воды — и даже банка сгущёнки. Я улыбнулся, чувствуя, как внутри разливается тепло. — Хорошая находка, — сказал я, гладя щенка. Я сложил всё в найденный пакет и уже хотел выходить, как вдруг услышал звук. Тяжёлые шаги. Они раздавались из глубины магазина, оттуда, где был отдел с бытовой химией. Я замер, прислушиваясь. Щенок прижался к моим ногам, его тело дрожало. — Кто здесь? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Ответом была тишина. Но шаги продолжались. Они становились громче. Ближе. Я медленно развернулся, готовясь к любой опасности. — Не бойся, — раздался голос. Глубокий, басовитый, с металлическим отзвуком, который пробирал до мурашек. — Я не собираюсь причинять тебе вред. В дверном проёме стоял он. Чёрный кристальный дракон. Я замер, не в силах отвести взгляд. Он был огромным — почти два с половиной метра ростом, с массивным телом, которое переливалось в тусклом свете, проникающем через разбитые окна. Его тело было выточено из чёрного обсидиана, каждая грань которого ловила свет и отражала его миллионами крошечных бликов. Длинные рога вились вокруг головы, как корона, а хвост, покрытый кристаллическими шипами, медленно двигался из стороны в сторону. Его глаза горели ярко-красным, как раскалённые угли, и они смотрели прямо на меня. Щенок заскулил и спрятался за моими ногами. — Тише, — сказал я, прикрывая его рукой, хотя рука дрожала. — Всё хорошо. Дракон медленно шагнул вперёд. Его когти звенели по бетонному полу. От него исходил странный холод — не такой, как от снега или ветра. Глубинный, какой-то иной, словно он нёс в себе зиму, которая была старше самого мира. — Ты не из здешних, — сказал он, наклоняя голову и разглядывая меня. Его голос вибрировал, словно каждая нота проходила через струны. — Ты пахнешь лесом, снегом и кровью. Но что-то в тебе изменилось. Белый латексный щенок. Интересно. Я давно не встречал тех, кто выжил после трансформации. — Он не убил меня, — ответил я, стараясь звучать увереннее, чем чувствовал себя. — Он стал частью меня. Я сохранил себя. — Да, я чувствую тебя, — сказал дракон, и его голос стал мягче. — Полностью. Твои эмоции, твою боль, твою надежду. Я чувствую, как внутри тебя бьётся две души. Связанные. Ты силён, человек. Или уже не совсем человек. Ты знаешь, как это называется? — он склонил голову, изучая меня. — Как? — Слияние. Трансфур. В лабораториях это называли "интеграцией". Но большинство людей, прошедших через это, теряли себя. Их сознание растворялось, как сахар в воде. — Он замолчал, красные глаза полыхнули. — Ты же держишься. Почему? Я задумался на секунду. Почему я всё ещё здесь? Почему я не потерял себя? — Потому что я не хотел умирать, — ответил я. — У меня не было выбора. И я боролся. Даже когда внутри меня что-то пыталось сломать меня, я цеплялся за себя. За свои воспоминания. За то, что я — это я. Дракон смотрел на меня долго. Затем его пасть растянулась в подобии улыбки. — Ты — редкий экземпляр, Микки. Я вздрогнул. — Откуда ты знаешь моё имя? — Я чувствую тебя, — сказал дракон просто. — Не мысли. Чувства. Ты ищешь ответы. Пищу. Тепло. Ты боишься, что тот, кого ты потерял, мог выжить. Ты надеешься. — Он наклонил голову. — Я не ошибся? Значит, я угадал. Я молчал. Внутри меня поднималось напряжение. — Кто ты? — спросил я. — Ты тоже из лаборатории? — Я — Аргал, — ответил он. — Я был вторым их экспериментом. Но я не трансформировался. Я был создан. Учёные хотели создать идеальное оружее — латексного дракона, который подчинялся бы приказам. Они вживили в меня чип который я со временем выдрал когда сбежал, смешали с латексом, придали форму. Но что-то пошло не так. Я стал неуправляемым. Я стал слишком опасным для них. Поэтому меня заперли в подвале и забыли. Когда лаборатория пала, я выбрался. Я бродил по городу, видел, как мир рушится. Я выжил. — Ты... создан, а не трансформирован? — Да, — сказал он. — Я не был человеком. Я никогда им не был. Но я чувствую. Я помню. Я хочу жить. Я хочу общаться. Я думал, что я единственный, который менее поддался животным инкстинтам. Но потом я почувствовал тебя. Ты идёшь по городу, и я чувствую твои эмоции. Твою боль. Твою надежду. — Зачем я тебе? — спросил я, готовясь к самому худшему. — Затем, что ты не один, — сказал Аргал. — Потому что я тоже устал быть один. Потому что наступила зима, и даже чудовища хотят иметь спутника. Я смотрел на него, чувствуя, как напряжение спадает. Он не хотел мне зла. Я видел это в его глазах. — Где ты живёшь? — спросил я. Аргал развернулся и махнул хвостом, указывая путь. — Следуй за мной. Я взял щенка на руки и пошёл следом. Чёрный дракон двинулся вперёд, и его шаги были уверенными и спокойными. Он вёл меня через разрушенные улицы, мимо мёртвых машин и заснеженных парков, где когда-то играли дети, а теперь лишь ветер гулял меж голых деревьев. Мы шли долго. Мимо высоток, которые всё ещё стояли, но уже не светились. Мимо моста, который рухнул в ледяную реку. Мимо церкви, у которой обрушился купол, и снег засыпал алтарь. Аргал остановился у огромного здания. Это был старый торговый центр — когда-то здесь кипела жизнь, люди покупали одежду и еду, смеялись и спорили. Теперь его фасад был покрыт трещинами, вывески обвалились, а эскалаторы застыли, как кости вымерших животных. Но здание выглядело крепким — стены держались, крыша не обрушилась, и внутри, казалось, было сухо. — Это мой дом, — сказал Аргал. — Здесь я живу. Здесь есть еда, тепло и защита. Ты можешь остаться столько, сколько захочешь. Я смотрел на здание, чувствуя, как внутри меня поднимается чувство, которое я давно забыл. Безопасность. Мы вошли внутрь. Внутри было просторно и тихо. Аргал провёл меня через пустой холл, мимо мёртвых фонтанов и застывших эскалаторов, на второй этаж. Там, в бывшем кафе, горел небольшой костёр — старые деревянные стулья и обломки мебели давали достаточно тепла. Огонь освещал стены, на которых ещё висели меню с выцветшими картинками. Я опустился на пол. Щенок прыгнул мне на колени, и я погладил его, чувствуя, как его тепло разливается по моему телу. Аргал стоял рядом, глядя в огонь. — Ты пройдёшь долгий путь наверное, Микки. Но я буду рядом. До тех пор, пока ты не решишь, куда идти дальше. Я смотрел на огонь, на щенка, на дракона, который спас меня от ночи. — Спасибо, — сказал я. Аргал повернулся и посмотрел на меня. Его красные глаза полыхнули. — Добро пожаловать домой. Мы сидели у огня, и впервые за долгое время я чувствовал себя в тепле.