Моя истинная

Солнце над Ла-Пушем в этот час напоминало расплавленный апельсиновый джеллато — оно медленно стекало за горизонт, окрашивая верхушки елей в багровый цвет. Кэсси сидела на верхней ступеньке крыльца, прислонившись спиной к перилам, и в который раз перечитывала один и тот же абзац. Книга была старой, потрепанной, найденной в коробке с вещами матери, и пахла пылью и чем-то сладким, напоминающим ваниль. Рядом на досках стояла банка газировки, уже теплая и почти пустая. Вдалеке шумел океан, и этот шум был единственным приличным звуком во всем чертовом Олимпийском полуострове. Кэсси вздохнула и поджала босые ноги. Последние полгода её жизни напоминали плохо срежиссированный фильм ужасов категории Б. Они переехали сюда из суетливого Сиэтла, чтобы отец мог спокойно работать шерифом в Форксе — тихом, дождливом, гробовом Форксе, где главным развлечением были походы в лес и сплетни о странных семейках вроде местных аристократов, которые, по слухам, носили солнцезащитные очки даже в ливень. Но проблемы Кэсси таились не в вампирах. Проблемы Кэсси жили прямо за её забором. Стая оборотней. Она знала, что это звучит безумно. Скажи кому — не поверят. Но когда твои мусорные баки каждую ночь оказываются перевернутыми, а на пластике остаются следы от клыков, которые не принадлежат ни одному известному науке волку, поневоле начнешь верить в местный фольклор. К тому же, эти "собаки" были чертовски умны. Они не выли на луну, не гадили на газоне и вели себя так, словно участок Кэсси был их личной спортивной площадкой. А их вожак... Мысль о Джейкобе Блэке заставила её скривиться так, будто она откусила лимон. Высокий, вечно лохматый, с неизменной повязкой на голове и наглой ухмылкой, от которой хотелось дать ему в морду. Он таскался мимо её дома с таким видом, будто это он тут хозяин. Однажды она застала его, когда он, будучи в человеческом облике, просто стоял на краю её участка и смотрел на дом. Просто стоял. Минут десять. Когда она выскочила и начала орать, он лишь пожал плечами и ушел в лес, даже не извинившись. «Скот», — подумала Кэсси, переворачивая страницу, но текст снова расплывался перед глазами. Она думала о том, что завтра снова в школу. Где, кстати, тоже учился Блэк, предпочитающий, впрочем, домашнее обучение. Наверное, чтобы было удобнее бегать на четырех лапах и пугать туристов. Внезапный треск веток заставил её поднять голову. Из леса, даже не таясь, вышел ОН. Кэсси подавилась воздухом и захлопнула книгу, едва не прищемив палец. Джейкоб Блэк шагал через её газон босиком. Его джинсы, старые и рваные на коленях, болтались на бедрах, а торс был голым, если не считать болтающегося на шее брелока с волчьим клыком. Грудь его тяжело вздымалась, будто он только что пробежал марафон, а лицо... Лицо было таким, что Кэсси невольно вцепилась в книгу, как в спасательный круг. На нем не было ни тени обычной наглости. Ни капли привычного высокомерия. Глаза — темные, почти черные в сумерках — смотрели на неё с такой смесью боли, злости и обреченности, что у неё внутри все оборвалось. — Какого черта ты шастаешь по моему участку, Блэк? — выпалила она, вскакивая на ноги. Голос предательски дрогнул, и чтобы скрыть это, она добавила побольше яда: — У моего отца есть ружье. И он умеет стрелять по бешеным псам! Джейкоб молчал. Он просто стоял и смотрел. Смотрел так, словно видел её впервые. Словно перед ним стояло привидение. Или его собственный смертный приговор. — Эй! — Кэсси сделала шаг вперед, захлопнув книгу с громким хлопком. Сердце колотилось где-то в горле. — Ты меня слышишь? Я сказала — убирайся! У меня и так был хреновый день: в Форксе сломался единственный приличный кофейный автомат, а в библиотеке не оказалось новой книги, и мне не хватало еще для полного счастья созерцать твою унылую физиономию! Джейкоб моргнул. Медленно, словно выходя из транса. — Ты, — выдохнул он. Голос был хриплым, севшим, будто он несколько часов орал или пил ледяную воду. — Это правда ты. — Талантливый вывод, Шерлок. Медаль за дедукцию прислать или сразу на стенку повесить? — Кэсси уперла руки в боки, надеясь, что агрессия скроет её растущую тревогу. — Конечно, я. Мы знакомы полгода, или у волков короткая память? Или у вас там, в стае, амнезия от бега по кругу? Он сделал шаг к ней. Кэсси инстинктивно отступила назад, нащупывая пяткой дверь. Её тело вдруг забило тревогу. Это был не просто Джейкоб, который бесил её своим существованием. Это был зверь. Она видела это в том, как он двигался — плавно, текуче, опасно. В его глазах плескалось что-то дикое, едва сдерживаемое. — Не подходи, — предупредила она, стараясь, чтобы голос звучал твердо. — Я серьезно, Джейк. Отец пристрелит тебя как бешеного пса, если ты только... — Ты моя истинная пара. Фраза повисла в воздухе тяжелым, влажным покрывалом. Тишина. Где-то вдалеке крикнула птица, и этот звук показался Кэсси оглушительно громким. Она моргнула. Потом еще раз. И еще. — Чего? — выдохнула она одними губами. — Сама знаешь закон, — Джейкоб процедил эти слова сквозь зубы так, будто они имели привкус яда. Он запустил пятерню в свои и без того лохматые волосы, сжимая их в кулак, словно хотел сделать больно самому себе. — Для волков есть одна. Единственная. И сегодня... — он запнулся, сглатывая, кадык дернулся на горле. — Сегодня я почувствовал запах. Твой запах. — Мой запах? Запах моего шампуня?! — Кэсси чувствовала, как внутри закипает истерический смех. — Не перебивай! — рявкнул он, и от этого рыка у неё подкосились колени. — Я думал, это ошибка. Я прибежал к Саму. Он подтвердил. Улёт, старейший волк, он знает. Он сказал, что это... необратимо. — Подтвердил что? — голос Кэсси сорвался на визг. — Что я, мать твою, твоя судьба? Ну уж нет, Блэк! Я в этом не подписывалась! Я вообще против! У меня есть план: закончить школу, поступить в колледж в Калифорнии, подальше от этого медвежьего угла, и забыть, что такое вечный дождь и соседи-оборотни! А ты мне тут про «истинную пару» заявляешь?! — А кто спрашивает? — прорычал он, и в этом рыке слышалась такая дикая, неприкрытая тоска, что Кэсси на мгновение стало его жаль. Лишь на мгновение. — Думаешь, я в восторге? Думаешь, я мечтал, чтобы после Беллы... — он осекся, сжав челюсти так, что на скулах заходили желваки. — Думаешь, я мечтал, чтобы моей парой стала ты? Вечно недовольная, острая на язык девчонка, которая ненавидит меня и всю мою стаю? Которая шарахается от моих друзей и поливает нас грязью при каждой встрече? — Я ненавижу не всех! — выпалила Кэсси, делая шаг к нему. Её трясло. — Я ненавижу тебя лично! — она ткнула пальцем ему в грудь, в горячую, влажную от пота кожу. — За твой скотский характер! За твою манеру ломать мои заборы, когда у тебя плохое настроение! За то, что ты смотришь на меня как на пустое место, когда мы сталкиваемся в городе, как будто я какая-то плесень на обочине! А теперь, оказывается, я твоя «судьба»?! Это шутка? Это какой-то дурацкий розыгрыш? — Если бы это была шутка, — он перехватил её запястье, и в ту же секунду Кэсси будто пронзило разрядом тока. Тепло от его пальцев побежало вверх по руке, разливаясь в груди тяжелым, пульсирующим жаром. Она дернулась, но он держал крепко, не больно, но намертво. — Если бы это была шутка, я бы сейчас валялся в мастерской и пил пиво с Коллинзом, а не стоял тут, выслушивая твои вопли. — Он говорил тихо, но каждое слово вбивалось в сознание. — А я стою здесь и чувствую, как моя волчья половина воет от счастья. Это отвратительно. Она вырвала руку. Отдернула её так быстро, будто обожглась. Но след от его пальцев всё ещё горел на коже. И этот жар, концентрируясь где-то в груди, никак не хотел униматься. — Замечательно, — выдохнула Кэсси, пятясь к двери. Дрожащими пальцами она нашарила холодную металлическую ручку. — Просто замечательно. Поздравляю, Блэк. Тебе достался главный приз — язва из Сиэтла. Слушай... — она попыталась взять себя в руки, заставляя голос звучать ровно и холодно. — Слушай, Джейкоб. Я сейчас зайду в дом, закрою дверь, лягу спать и сделаю вид, что этого разговора не было. А ты проваливай обратно в лес и найди себе там другую «истинную». Медведицу. Или особенно крупную рыбу. Лосося, например. Он будет тебя понимать лучше, чем я. — Никак не выйдет, не получится. Три слова. Тихих, усталых, и от этого бесконечно страшных. Кэсси замерла на пороге, сжимая ручку так, что побелели костяшки. — Истинная связь не рвется, — продолжил Джейкоб, глядя куда-то мимо неё, в темнеющее небо. — Ни расстояние, ни время, ни смерть. Это навсегда. — Прекрати, — прошептала она. Он перевел на неё взгляд. В его глазах больше не было злости. Только выматывающая усталость и тень той самой тревоги, что заставила Кэсси вцепиться в дверь мертвой хваткой. — И... Кэсси. — Что? — выдохнула она. — Будь осторожна. — Это еще почему? — голос прозвучал глухо. Джейкоб поднял на неё глаза. Темнота уже почти скрыла его черты, но Кэсси видела, как напряглись его плечи, как сжались кулаки. — Потому что слухи о тебе уже разлетелись, — произнес он медленно, словно выталкивая каждое слово. — В стае нет секретов. А в наших краях истинные пары — это не просто красивая легенда для туристов. Это... трофей. — он сглотнул. — Для некоторых это значит больше, чем жизнь. И меньше, чем честь. — Трофей? — эхом повторила Кэсси. — Спокойной ночи, — вместо ответа бросил он. Джейкоб развернулся и, не оглядываясь, растворился в лесу. Бесшумно, как тень. Как зверь. А Кэсси так и осталась стоять на крыльце, вцепившись в дверную ручку, чувствуя, как в груди всё еще пульсирует чужой жар, а пальцы горят огнем в том месте, где час назад их сжала его ладонь. Где-то в лесу завыл волк. Протяжно, тоскливо, обреченно. Или ей просто показалось.