Моя истинная

Кэсси всегда считала, что худшее утро в её жизни — это то, когда она пролила кофе на белую блузку перед важным экзаменом. Или когда соседский петух орал под окнами с пяти утра. Или когда она узнала, что в Форксе нет нормальной пиццерии. Это утро побило все рекорды. Она спустилась в гостиную в пижаме — растянутых спортивных штанах и футболке с дурацкой надписью «I survived Seattle», с торчащими во все стороны волосами и единственной мыслью о кофе. Глаза слипались, потому что ночью она практически не спала — всё думала о вчерашнем разговоре, о странном жаре в груди, о том, как Джейкоб смотрел на неё сквозь сумерки. Спросонья она не сразу поняла, почему в их маленькой гостиной так тесно. За столом сидел отец — напряженный, в форме, с кружкой остывшего кофе в руке. Напротив него расположились двое. Билли Блэк в инвалидном кресле, с неизменным пледом на коленях и тяжелым, мудрым взглядом. И Сэм — огромный, серьезный, с лицом, которое не предвещало ничего хорошего. — Так, народ, — Кэсси моргнула, пытаясь убедиться, что это не сон. Кофе. Ей срочно нужен кофе. — Либо я еще сплю, либо в моем доме устроили собрание стаи. Она прошествовала к кухонной стойке, чувствуя спиной три пары глаз. Руки слегка дрожали, когда она наливала себе черный напиток — покрепче, без сахара, чтобы проснуться и понять, что происходит. — Кто-нибудь объяснит мне, что здесь происходит? — она сделала большой глоток, обжигаясь, но даже не поморщилась. — Садись, дочка, — голос отца звучал так, как бывало только в самые серьезные моменты. Например, когда он сообщал ей о смерти матери. Кэсси похолодела и послушно опустилась на краешек дивана, вцепившись в кружку как в спасательный круг. Сэм подался вперед, опираясь локтями о колени. Его темные глаза смотрели на неё с тяжелым сочувствием, от которого хотелось провалиться сквозь землю. — Кэсси, вчера вечером Джейкоб говорил с тобой? — Ага, — она усмехнулась, стараясь скрыть нервную дрожь. — Пришел, весь из себя драматичный, обрадовал, что я его «истинная», и ушел в закат. Очень романтично. Прямо как в дешевых сериалах. Только музыки не хватало. — Дело не в романтике, — Билли покачал головой, и в его голосе прозвучало что-то такое, от чего улыбка сползла с лица Кэсси. — Дело в защите. Ты знаешь, кто мы. Знаешь, что мы не просто индейцы с бабушкиными сказками. Кэсси кивнула. За полгода в Ла-Пуше она наслушалась всякого. От пьяных туристов, от местных стариков, от случайных знакомых. Легенды племени Квилетов были частью здешней жизни, как дождь или запах хвои. — Мы хранители, — продолжил Билли. — Это наша земля, наша обязанность. И для нас истинные пары — это не просто красивая сказка про любовь до гроба. Это источник силы. Для своих — защита. Для чужих — цель. — Цель? — переспросила Кэсси. Кофе во рту вдруг стал горьким. — Вчера ночью наши следопыты заметили следы на северной границе, — вступил Сэм. Голос у него был ровный, но в глазах читалась тревога. — Это не наши волки. Это пришлые. Изгои. Оборотни, которые по разным причинам потеряли свои стаи или были изгнаны. — И что им надо? — отец Кэсси машинально положил руку на кобуру с пистолетом. Жест привычный, но сейчас он выглядел почти беспомощным. Сэм и Билли переглянулись. — Они ищут именно таких, как Кэсси, — тихо сказал Билли. — Оборотни, лишенные связей, верят в древнее поверье. Если забрать силу истинной пары — провести ритуал, — можно стать сильнее любого вожака. — Забрать? — голос отца стал жестче, стальные нотки прорезались сквозь обычную мягкость. — Что значит «забрать», Билли? Билли молчал. Смотрел в пол, теребя край пледа. — Ритуал, — Сэм договорил за него. Голос звучал глухо, словно каждое слово приходилось вытаскивать клещами. — Древний. Жестокий. Девушка... после него не выживает. Тишина повисла в комнате тяжелым одеялом. Кэсси смотрела на Сэма, пытаясь переварить услышанное. Кофе в её кружке остывал, но ей казалось, что холод пробирается внутрь, сковал грудную клетку ледяными пальцами. — То есть, — она заставила себя говорить ровно, хотя голос предательски дрожал, — вы хотите сказать, что какие-то дикие, бешеные волки охотятся на меня сейчас? Потому что я по странной, дурацкой прихоти судьбы понравилась вашему вожаку? — Не понравилась, — поправил Сэм. — Ты — его пара. Это разные вещи. Это глубже, чем нравится или не нравится. Это часть тебя теперь. Часть него. Вы связаны. — Да какая, черт возьми, разница?! — Кэсси вскочила, расплескав кофе на ковер. Щеки горели, в глазах защипало от подступающих слез злости и страха. — Меня хотят убить из-за какого-то дурацкого волчьего поверья! А вы сидите тут и рассказываете мне про тонкости терминологии?! — Разница есть, Кэсси. Голос раздался со стороны кухни, и Кэсси резко обернулась. Джейкоб стоял в проеме, ведущем на заднюю веранду. Она даже не заметила, как он вошел. На нем была та же рваная футболка, что и вчера, волосы взлохмачены еще сильнее, под глазами залегли глубокие тени. Он выглядел так, будто не спал всю ночь — метался по лесу, пытаясь убежать от реальности. — Связь работает в обе стороны, — продолжил он, входя в комнату. Голос хриплый, севший. — Если ты в опасности — я это чувствую. Если я в беде — ты почувствуешь. А если кто-то попытается тебя забрать... — он сжал кулаки, и Кэсси заметила, как дрожат его пальцы. — Я сойду с ума раньше, чем доберусь до них. И это не фигура речи. Он остановился напротив неё. Слишком близко. Кэсси снова почувствовала тот самый жар, что вчера от его прикосновения, и отшатнулась, натыкаясь спиной на диван. — Ты меня слышишь? — тихо спросил Джейкоб. — Я буду чувствовать каждую твою царапину, каждую каплю страха. И я не смогу это контролировать. — Прекрасное дополнение к моему и без того замечательному утру, — пробормотала Кэсси, отводя взгляд. Потому что смотреть в его глаза было невыносимо — слишком много всего там плескалось. Отец поднялся, подошел к ней и положил руку на плечо. Теплая, тяжелая ладонь — единственное, что удерживало Кэсси от того, чтобы сорваться в истерику. — И какое решение? — спросил он, глядя на Билли. — Она должна быть под защитой стаи двадцать четыре на семь, — ответил Сэм. — Но просто так ходить за ней хвостом — привлечет внимание чужаков быстрее, чем мы сможем объяснить. Они поймут, что она ценна, что её охраняют. Начнут задавать вопросы. Искать пути. — Нужна легенда, — кивнул Билли. — Правдоподобная причина, по которой Джейкоб будет рядом с ней постоянно. Которая объяснит запах, следы, присутствие. — Легенда? — Кэсси нахмурилась. Ей категорически не нравилось, что её судьбу решают, как в дешевом фильме, а она сидит и слушает. Билли перевел на неё спокойный, чуть виноватый взгляд. — Ты станешь девушкой Джейкоба. Официально. Для всех. Чтобы чужаки видели: истинная пара уже под защитой вожака, её не отнять. Это сработает как предупреждение. — Что?! — выкрикнули одновременно Кэсси и знакомый голос сзади. Джейкоб, оказывается, тоже не ожидал такого поворота. Они уставились друг на друга. Во взгляде Джейкоба читалось такое же омерзение, какое Кэсси чувствовала в себе. Будто им предложили надеть смирительные рубашки и станцевать танго на главной площади. — Да вы с ума сошли! — Джейкоб вскипел первым. Он взлохматил волосы руками, заметался по комнате, как загнанный зверь. — Пап, ты серьезно? Ты предлагаешь мне жить с ней? С этой... этой... — он запнулся, подбирая слово. — Осторожнее, Блэк, — Кэсси сузила глаза, вцепившись в пустую кружку так, что костяшки побелели. — Я тоже не в восторге от перспективы изображать твою девушку. Это унизительно для нас обоих. Для меня — даже больше, если честно. — Для тебя больше? — Джейкоб остановился и уставился на неё. — Ты вообще представляешь, что обо мне подумают? Что я встречаюсь с девушкой, которая меня на дух не переносит? — А что обо мне подумают? Что у меня вкус хуже, чем у покойницы Беллы? — выпалила Кэсси и тут же прикусила язык. Тишина стала ледяной. Джейкоб побелел. В его глазах вспыхнуло что-то дикое, болезненное. Кулаки сжались, и Кэсси на секунду показалось, что он сейчас или зарычит, или выйдет из комнаты, проломив стену. — Хватит! — рявкнул Сэм, вставая между ними. — Вы оба! Успеете еще убить друг друга, если доживете до завтра. — Он перевел тяжелый взгляд на Кэсси. — А ты... не смей больше упоминать Беллу. Не твое дело. Поняла? Кэсси хотела огрызнуться, но осеклась под этим взглядом. Сэм был старше, сильнее, и в нем чувствовалась та же звериная мощь, что и в Джейкобе, только лучше контролируемая. Она кивнула, опуская глаза. — Прости, — выдавила она тихо. — Я не должна была. Джейкоб выдохнул, но напряжение не ушло. Он отошел к окну, встал спиной ко всем, глядя на лес. — Продолжим, — твердо сказал Сэм. — А что вы предлагаете? Чтобы мы охраняли её по очереди, как ценный груз? Чтобы слухи разлетелись и каждый охотник знал, где искать беззащитную девушку, которая даже не умеет за себя постоять? — он обвел всех взглядом. — Нет. Только так. Вы станете парой. Публичной. Неразлучной. И точка. Тишина повисла в комнате. Кэсси смотрела на свои руки, сжимающие пустую кружку. Отец тяжело вздохнул и провел ладонью по лицу. — Кэсси, — голос его звучал устало и виновато. — Дочка, я не могу придумать другого способа защитить тебя. Если эти твари реальны... — он посмотрел на Билли, и тот кивнул, подтверждая. — А я видел достаточно за свои годы, чтобы верить Билли. Твоя жизнь дороже твоей гордости. Дороже всего. — Значит, я просто должна смириться? — голос Кэсси дрогнул. — Принять, что моя жизнь теперь не моя? — Твоя жизнь — твоя, — возразил Билли мягко. — Мы просим тебя лишь об одном: позволь нам быть рядом. А для этого нужна формальная причина. Джейкоб резко развернулся от окна. Его взгляд встретился с взглядом Кэсси, и в этом взгляде она увидела ту же борьбу, ту же ярость и то же бессилие. Он не хотел этого. Она не хотела этого. Но лес за окном молчал, и где-то там, на северной границе, уже ступали чужие лапы. — Хорошо, — выдохнула Кэсси, чувствуя, как внутри что-то обрывается. — Хорошо, черт с вами. — Она подняла голову и посмотрела на Джейкоба в упор. — Но у меня будут условия. — У меня тоже, — немедленно отозвался он, скрещивая руки на груди. — В этом доме? — уточнил Билли с ноткой надежды. — Нет! — отрезала Кэсси. — Я не съеду со своего дома. Это даже не обсуждается. Это дом моей матери, и я не брошу его. — Она перевела дыхание. — Но если ему придется тут торчать, — она кивнула на Джейкоба, — то пусть спит в гараже. Или на веранде. Или в собачьей будке. Мне все равно. — Идет, — Джейкоб усмехнулся, но усмешка вышла злой. — Лишь бы подальше от твоего языка. Он острее моего клыка. — Еще одно слово, Блэк, — Кэсси шагнула к нему, ткнув пальцем в грудь (и снова этот дурацкий разряд, который она яростно проигнорировала), — и я скажу всем в городе, что ты на самом деле боишься пауков. Джейкоб замер. Побледнел. Глаза расширились. — Откуда ты... — Я живу рядом с лесом полгода, — Кэсси позволила себе самую сладкую, самую ядовитую улыбку, на которую была способна. — Я видела тебя в тот день у реки. Ты шел по тропинке, на тебя с ветки упала паутина с здоровенным пауком, и ты с диким воплем прыгнул в воду. В одежде. Было очень познавательно. Сэм издал странный звук, подозрительно похожий на сдавленный смех, и быстро отвернулся, прикрывая рот рукой. Даже Билли, сохранявший до этого каменное выражение лица, дернул уголком губ. Джейкоб побагровел. — Это была оса, — прошипел он. — Там было гнездо ос. — Конечно-конечно, — Кэсси похлопала его по плечу (еще один разряд, черт бы побрал эту связь). — Пауки, осы — какая разница. Главное, что ты прыгаешь очень забавно. Прямо как напуганный щенок. — Дети, — вмешался Билли, повышая голос ровно настолько, чтобы они оба замолчали. — Может, вы поделите свои обиды попозже? У нас есть пара часов, чтобы подготовить легенду, пока чужаки не вышли на охоту. Кэсси и Джейкоб продолжали сверлить друг друга взглядами, но спорить перестали. — Значит так, — Сэм взял ситуацию в свои руки, достав блокнот. — Для всех вы встречаетесь уже месяц. Джейкоб, ты будешь забирать её из школы. Провожать до дома. Появляться с ней в городе. Кэсси, тебе придется иногда улыбаться ему на публике и делать вид, что он тебе не противен. — Это будет сложно, — пробормотала она. — Взаимно, — отозвался Джейкоб. — Еще вопросы? — Да, — Кэсси подняла руку. — Мои личные границы. Он не лезет в мою комнату. Не трогает мои вещи. Не комментирует мою одежду, друзей и привычки. И если я скажу «отстань» — он отстает. Хотя бы на метр. — Разумно, — кивнул Сэм, записывая. — Мой список, — Джейкоб шагнул вперед. — Она не лезет в дела стаи. Не задает вопросов о наших ритуалах. Не пытается командовать или указывать, что мне делать. И если она при всех начнет меня оскорблять, я имею право уйти. — Тоже справедливо, — согласился Сэм. Отец Кэсси подошел к ней и обнял за плечи. — Ты как, дочка? — Замечательно, — буркнула Кэсси, утыкаясь носом ему в грудь. — Просто замечательно. Моим парнем стал человек, которого я ненавижу, на меня охотятся злые оборотни, и жить теперь придется под одной крышей с собакой. О чем еще можно мечтать? — Я слышу, — раздалось сзади. — И хорошо, — огрызнулась она, не оборачиваясь. За окном начинался рассвет. Солнце медленно поднималось над лесом, окрашивая верхушки деревьев в золото. Где-то далеко, на северной границе, ветер шевелил следы, оставленные чужими лапами. А в маленьком доме в Ла-Пуше двое семнадцатилетних подростков только что заключили сделку, от которой нельзя было отказаться. И которая, как они оба подозревали, изменит всё.