Моя истинная

Пять лет спустя Лес пах хвоей, мятой и чем-то сладким — то ли цветущим кипреем, то ли просто счастьем, у которого тоже есть запах. Солнце пробивалось сквозь кроны, рисовало золотые пятна на траве, на мху, на шерсти огромного бурого волка, который нёсся по тропе, не разбирая дороги. На его плечах, вцепившись маленькими ручками в густой загривок, сидела девочка. Тёмные кудряшки разлетались во все стороны, смех разносился по лесу, распугивая птиц и белок. — Папа, быстрее! — визжала она. — Ещё быстрее! Волк послушно ускорился. Мелькали деревья, ветер свистел в ушах, и девочка хохотала так, что, казалось, сам лес смеялся вместе с ней. — Мама, смотри! — крикнула она, когда волк выбежал на поляну. — Я выше всех! Кэсси стояла у старого дуба, скрестив руки на груди, и улыбалась. Пять лет брака, двое детей, бессонные ночи, тысячи выпитых чашек кофе — и она всё ещё смотрела на мужа так, будто видела впервые. Только теперь в этом взгляде было не любопытство и не злость, а что-то тёплое, глубокое, бесконечное. — Я вижу, мелкая, — крикнула она в ответ. — Слезай давай, папу жалко. — Папе не больно! — возразила девочка. — Папа сильный! Рядом с Кэсси завозился ещё один волк. Поменьше, с рыжеватым отливом, точь-в-точь как у Джейкоба. Маленький мальчик, обернувшийся в первый раз всего месяц назад, нетерпеливо перебирал лапами и поскуливал. — Мам, — позвал он — голосом, который у волков получался скорее мыслью, но Кэсси уже научилась понимать. — Я тоже хочу к папе! — Иди, — она наклонилась, погладила его по голове, запустила пальцы в мягкую рыжеватую шерсть. — Только осторожно. Не упади. Малыш рванул с места так резво, что едва не перекувыркнулся. Лапы ещё слушались плохо, координация хромала, но энтузиазма было — на всю стаю. Он бежал за отцом, смешно переваливаясь, то и дело спотыкаясь о кочки, но не сдаваясь. Джейкоб остановился посреди поляны. Осторожно, очень аккуратно присел, давая дочери возможность сползти на землю. Та спрыгнула, подбежала к брату и подхватила его за загривок (научилась у матери), помогая добежать. — Ты как черепаха, — заявила она. — Сам ты черепаха! — обиделся мальчик. — Я не черепаха, я девочка. — Девочка-черепаха. — Мама! Он обзывается! Кэсси подошла как раз вовремя, чтобы увидеть, как Джейкоб, всё ещё в волчьей форме, наклоняется и облизывает обоих детей огромным языком. С ног до головы. Вкусно, сочно, с явным удовольствием. — Папа, фу! — завизжала дочь, вытирая лицо рукавом курточки. — Ты мокрый! — Папа, ещё! — потребовал сын, подставляя мордочку под отцовский язык. — Ещё! — Ну вы даёте, — Кэсси рассмеялась и села прямо на траву, скрестив ноги. — Джейк, дай детям передохнуть. Волк посмотрел на неё янтарными глазами. В их глубине плясали смешинки. Он подошел, тяжело рухнул рядом и положил голову ей на колени. Огромная, лохматая башка заняла почти всё пространство. Дети тут же залезли на него сверху. Дочь устроилась на спине, болтая ногами. Сын привалился к тёплому боку, довольно жмурясь. — У нас странная семья, — задумчиво сказала Кэсси, глядя на эту композицию. Волк рыкнул. Это могло означать что угодно, но Кэсси знала мужа достаточно хорошо, чтобы перевести: «Согласен». — Но хорошая, — добавила она. Рык стал довольным, урчащим. Джейкоб прикрыл глаза, наслаждаясь моментом. Рука Кэсси сама собой опустилась ему на голову, пальцы запутались в густой шерсти. Она гладила его машинально, думая о своём. Пять лет. Пять лет с тех пор, как они стояли у алтаря на берегу океана. Пять лет с тех пор, как стая приняла её как сестру. Пять лет счастья, ссор, примирений, бессонных ночей с детьми, первых зубов, первых шагов, первого обращения. Эмили появилась на свет через год после свадьбы. Тёмные кудряшки достались от матери, а вот упрямство — точно от отца. В свои четыре она уже командовала половиной стаи, заставляла Пола носить её на плечах и могла уговорить Лию (Лию!) почитать ей сказку на ночь. Билли-младший родился через два года. Темный, как папа, и спокойный, как дедушка. Он дольше молчал, дольше думал, но когда принимал решение — стоял насмерть. Первый раз обернулся в три года — рано даже по волчьим меркам. Сэм тогда сказал: «Будет сильным вожаком, когда вырастет». — Мам, — позвала Эмили сверху. — А правда, что ты в папу стреляла, когда познакомилась? Кэсси поперхнулась воздухом. — Кто тебе такое сказал? — Дядя Пол. — Пол — врун. — А дядя Эмбри сказал, что ты папу в реку скинула. — Эмбри — тоже врун. — А тётя Лия сказала... — Лия вообще молчать должна, — перебила Кэсси. — Я в папу не стреляла. Я просто... пригрозила. — Ружьём? — уточнила Эмили с горящими глазами. — Откуда ты знаешь про ружьё? — Папа рассказывал. Кэсси посмотрела на волка. Тот приоткрыл один глаз и довольно рыкнул. — Предатель, — сказала она ему. Рык стал довольнее. — Мам, а правда, что вы поженились, потому что папа кран починил? — подключился Билли-младший. — Дедушка так сказал, — пояснила Эмили. — Дедушка... — Кэсси вздохнула. — Дедушка много чего говорит. Мы поженились, потому что любили друг друга. А кран — это просто... бонус. — Что такое бонус? — спросил Билли. — Это когда приятно, но не главное. — А что главное? Кэсси посмотрела на детей. На мужа. На лес вокруг. На солнце, садящееся за горизонт. — Главное — быть вместе, — сказала она просто. — Что бы ни случилось. В грозу, в битву, в радости, в печали. Всегда вместе. Эмили задумалась, переваривая информацию. Билли уже отвлёкся на бабочку и пытался её поймать, смешно подпрыгивая на коротких лапах. — А вы будете вместе всегда? — спросила дочь. — Всегда, — ответила Кэсси твёрдо. — Мы истинная пара. Это навсегда. — Как хорошо, — вздохнула Эмили и привалилась к отцовской спине. Волк счастливо зажмурился. Где-то вдалеке завыла стая. Протяжно, красиво, торжествующе. Они звали к ужину, к костру, к общему сбору. — Нас зовут, — сказала Кэсси. Волк поднял голову с её колен. Посмотрел в сторону звука, потом на неё. В его взгляде читался вопрос: «Идём?» — Идём, — ответила она. Джейкоб встал, отряхнулся. Дети сползли с него — Эмили на землю, Билли уже стоял рядом, снова человек, с любопытством глядя на мать. — Мам, а можно я с папой? — спросил он. — Иди. Мальчик обернулся за секунду — быстро, чисто, красиво. Рыжий волчонок ткнулся носом в отцовский бок, и они побежали вперёд, к стае. — А мы? — Эмили взяла мать за руку. — А мы пойдём шагом. Посмотрим на звёзды. Они двинулись по тропе. Лес шумел, пахло вечерней прохладой. Небо наливалось синевой, загорались первые звёзды. — Мам? — М? — А я тоже когда-нибудь встречу свою истинную пару? — Обязательно. — А если нет? — Значит, будешь счастлива и так. Истинная пара — это не единственный путь. Просто самый красивый. — Как у вас? — Как у нас. Эмили замолчала, переваривая. Потом спросила: — А ты не жалеешь? — О чём? — Что осталась здесь. Что вышла за папу. Что стала частью стаи. Кэсси остановилась. Присела на корточки, заглянула в глаза дочери — такие же янтарные, как у Джейкоба. — Слушай меня, маленькая. Я ни о чём не жалею. Ни о дне. Ни о часе. Ни о минуте. Потому что всё это привело меня сюда. К вам. К нему. К нашей семье. — Она погладила дочь по щеке. — Это именно то место, где мне суждено быть. Дом. Эмили улыбнулась. Крепко обняла мать за шею. — Я тебя люблю, мам. — И я тебя, моя маленькая. — И папу люблю. — Он знает. — И брата. Хотя он бесит. — Это нормально. Я твоего папу тоже сначала бесила. Потом ничего, слюбилось. Эмили хихикнула. — Пошли, а то они без нас всё съедят. — Пошли. Они вышли на поляну, где уже горел костёр. Стая собралась в кругу — Сэм с Эмили, Пол с женой (да, он тоже остепенился, к всеобщему удивлению), Джаред, Коллинз, Эмбри. Лия сидела чуть в стороне, но улыбалась — по-настоящему, не кривясь. Джейкоб уже был в человеческом обличье, держал на руках Билли, который клевал носом. Увидев Кэсси, он просиял. — Заждались, — сказал он, протягивая свободную руку. — Шли не быстро. — Знаю. Звёзды смотрели? — Разговаривали. — О чём? — О жизни. О любви. О том, что мы счастливы. Джейкоб притянул её к себе, поцеловал в висок. — Мы и правда счастливы. — Правда. Они сели у костра. Эмили тут же убежала к Лии — та пекла зефир и позволяла детям мешать, что было высшей степенью доверия. Билли уснул на руках у отца, посапывая во сне. — Устал? — спросила Кэсси. — Нет. Просто... хорошо. — Знаю. Они сидели молча, глядя на огонь. Вокруг шумела стая, пахло дымом и едой, кто-то смеялся, кто-то пел. Жизнь текла своим чередом. — Кэсси? — М? — Помнишь тот день, когда я пришёл к твоему дому? Сказал, что ты моя истинная пара? — Помню. Ты выглядел как придурок. Он усмехнулся. — Я и был придурком. Боялся, ненавидел, сопротивлялся. А теперь... — А теперь? — А теперь не представляю жизни без тебя. Она повернулась к нему. В свете костра его глаза горели янтарём. — Я тоже, — сказала она просто. — Ты — лучшее, что случилось в моей жизни. — Даже когда заборы ломал? — Особенно когда заборы ломал. Было на что злиться. Он рассмеялся. Тихо, чтобы не разбудить сына. — Я люблю тебя, Кэсси Блэк. — А я тебя, Джейкоб Блэк. — Спасибо. — За что? — За то, что выбрала. За то, что осталась. За то, что родила мне этих двоих. За то, что ты есть. Она поцеловала его. Легко, нежно, обещая вечность. — Всегда пожалуйста. Где-то в лесу завыла стая. Им ответили другие — далёкие, незнакомые, но родственные. Волки пели свою вечную песню. — Слышишь? — спросил Джейкоб. — Да. — Это они о нас. — О чём именно? — О том, что любовь существует. Что она сильнее страха. Что она побеждает всё. Кэсси улыбнулась, глядя на звёзды. — Они правы. — Ещё бы. Эмили подбежала к ним с зефиром на палочке. — Мам, пап, смотрите! Я сама сделала! — Красиво, — похвалил Джейкоб. — Вкусно? — уточнила Кэсси. — Очень! Хотите попробовать? — Давай. Они откусили по кусочку от подгоревшего, кривого, но такого родного зефира. — Вкусно, — сказали хором. Эмили довольно улыбнулась и убежала обратно к Лии. — Наша, — сказал Джейкоб. — Наша, — согласилась Кэсси. Они снова посмотрели на огонь. На детей. На стаю. На лес. На звёзды. — Знаешь, — сказала Кэсси. — А ведь это именно то, чего я хотела. — Чего? — Просто быть здесь. С тобой. С ними. Всё остальное — неважно. Джейкоб поцеловал её в макушку. — Это и есть счастье. — Да. Они сидели у костра, обнявшись, глядя, как растут их дети, как живет их стая, как течет их жизнь. И знали: это только начало. Потому что впереди — ещё много рассветов, много битв, много радостей. Но главное — они будут вместе. Всегда. Волк внутри Джейкоба довольно урчал. Истинная пара была рядом. Дети — в безопасности. Стая — едина. Идеально. --- Где-то в лесу, на старой поляне, где когда-то двое подростков поняли, что любят друг друга, тихо шелестели листья. Ветер доносил запах дыма, смеха и счастья. Луна поднималась над горизонтом, заливая всё серебром. А у костра, прижавшись друг к другу, сидели волк и его истинная. Им не нужно было слов. Они и так знали всё, что нужно знать. Любовь есть. Она реальна. И она навсегда. Конец.