Красный свет | Liksom kjærester

Габи шла по какому-то тонкому канату. Бельевая верёвка, что ли? И как она тут оказалась? Главным сейчас в любом случае было сохранить равновесие. Внизу, наверное, оживлённая улица, машины... Но тут её нога соскальзывает и она начинает падать в бездну. Чёрную, гнетущую, сбивающую дыхание и вырывающую сердце на живую. Она резко открывает глаза, вздрагивая, не сразу понимает, где находится и почему так темно, а потом чувствует вес руки на своей талии. Майя? Нет, у неё совсем не такая рука... Габи проводит пальцами по ней и чувствует кончиками бесчисленные рубцы. Ага. Точно. Алан, заметив, что она проснулась, прижал её к себе. Судя по его дыханию, ему либо тоже недавно приснилось что-то неприятное, либо же у него были отхода. Габи попыталась повернуться к нему, но он только сильнее сдавил её, зарываясь носом к ней в шею. – Всё хорошо? – Ничего не хорошо, ты же знаешь, – тихо отозвался он, щекоча губами холку. – Поговори со мной, – ещё тише попросила она. Он глубоко вздохнул, будто собираясь с мыслями. – Ты хочешь чтобы я тебе что-то рассказал, или сама поделишься чем-нибудь? – мягко уточнил он, слегка отодвигаясь. – Без разницы. – Кошмар приснился? – Ага. – О чём? – Да ни о чём, – она пожала плечами, – упала в пропасть. А ты? – М? – Тебе тоже что-то приснилось? – Нет, я не ложился, – его хватка наконец ослабла и Габи смогла лечь на спину. – А я долго спала? – Не знаю, – он тихонько усмехнулся, – не считал. Вроде того. – Извини. – Ага. Они одновременно глубоко вздохнули и Габи перевернулась на бок к нему лицом, вытаскивая руку из-под шуршащего одеяла и накрывая ей щеку Алана. – Я тебя люблю, – сорвалось с её губ. – Эй. – Ну, как друга. С тобой хорошо. – Ага. Я тогда тебя тоже. – Что? – Дурочка. Они захихикали и Алан перетащил Габи на себя сверху. – Сама же говорила. Без внезапных признаний в любви, без нежностей, без всего такого. – Я и без всего. Ты, наверное, мой лучший друг, Алан. Я серьёзно. – Да я понял, – отмахнулся он, – ты тоже оказалась приемлемой. – «Приемлемой»? Ты что, хочешь, чтобы мы как раньше огрызались? – Не знаю, – честно признался он, – может и хочу. Может, лучше бы я не пошёл тогда тебя искать, мы бы не сблизились, я бы не рассказал тебе про «М». – А я так и не рассказала тебе про «Л». – Расскажешь сейчас? – Ты же собирался собачиться? – фыркнула Габи. – Ну это же серьёзная тема. – Ничего ты не хочешь, – она ехидно заулыбалась, и Алан не сдержался, чтобы не ответить ей на эту улыбку. – Наверное да. Я бы просто умер без тебя. – Ага. Я тож. Стокхайм поцеловал её в лоб. Она плавно сползла на другую сторону кровати, холодную, но продолжала обхватывать его рукой и ногой как обезьянка. – Честно? Я никогда тебя не ненавидел. Я просто тебе завидовал, – внезапно сказал он, поворачивая к ней лицо. – Что? – брови Габи метнулись вверх, она приподнялась на локте. – Ну, ты была вся такая из кожи вон. Настоящий дух подросткового бунта, – он снова повернулся к потолку, – Я думал что ты - воплощение жизни. Не угасающий источник. – А теперь? – Ну, ты всё такая же яркая, – он потрепал её по фиолетовым волосам, – но твоя искра будто потухла. – «Остепенилась» - сказала бы мама, – буркнула Габи. – А твоя искра? Ты вроде её разжег с Ноланом. Что сейчас? – Кстати насчёт Нолана. Ты серьёзно приехала чтобы начать с ним встречаться? – Мгм, – она кивнула, – ты же помнишь меня. На каждой неделе заводила новую интрижку. Мне тогда было нужно найти хоть кого-то, кто заменил бы Лив. – Почему не получилось? – Да по вам же все тогда видно было. Не стала мешать, – она улыбнулась. – Спасибо конечно, – он криво ухмыльнулся. Пауза. – А когда ты перестал меня недолюбливать? – Окончательно, наверное, после той игры в монополию. А ты меня? – О, я никогда тебя не недолюбливала, – на лице Габи снова появилось удивления. – Серьёзно? – Конечно. Мне просто было весело подкалывать тебя, – она ткнула его в бок и он дернулся. – Я смотрю не так уж и много изменилось... А как ты вообще видишь меня? – В смысле? – Ну, ты ж дальтоник. – Господи, тебе правда интересно? – Ну вроде. Она сделала сосредоточенное выражение лица. – Ты зелёный. – Чего? – он поперхнулся. – Идиот, я нормально тебя вижу. – А какого цвета моя прядь? – Не знаю. Светлая. Светлее остальных волос. – Да ты прямо гений. – Слушай, раз такой умный, пойди и напиши докторскую по мастерству различения цветов, – она резко откинулась на спину и скрестила руки на груди. – Да ладно, Габи, – сквозь прерывистые смешки выговорил он, – не обижайся. Она бирюзовая. Запомнила? – теперь уже он поднялся, опираясь на локоть и навис над ней. – Ага. Что ещё мне запомнить? – Что я тебя тоже люблю. Он мягко коснулся губами её щеки. – Правда? – Ага. Ты классная, – он уткнулся носом в ее ухо и потёрся лбом о её висок. – Разумеется я классная, – она обхватила руками его шею. – Лучшие друзья? – Ага. BFF. Габи прыснула. Алан отодвинулся, улыбаясь. – Что, повод есть? – Нет, я просто придурок, – его улыбка растянулась ещё шире, в уголках глаз появились морщинки. – Хорошо, что ты это понимаешь, – Габи тоже заулыбалась. Он опустился рядом на бок, положив руку на её живот. Они мирно дышали, и Алан уже начал думать, что Габи снова заснула, но она вдруг тихо и встревоженно зашептала. – Знаешь, может я не видела в Лив красных флагов из-за протаномалии. Считала их бежевыми, или какой там для них термин. – Звучит довольно... мудро. – У тебя кстати чёлка цвета метамфетамина. – Ну обосраться можно, – Алан закатил глаза. – Да ты же сам спрашивал! – Необязательно ведь все сводить к наркоте. Она тебя погубит, Габи. – Ой, правда? Я даже не знала, спасибо что сказал. Больше никогда не буду употреблять, – проворчала она. – Я не хочу, чтобы ты умерла, – горячо прошептал он, высунул вторую руку из-под подушки и коснулся её щеки. – Я уже перенесла клиническую смерть от передоза. Я знаю свой лимит, – она дернула головой. – Не будь как Майя. – Прости. Я же переживаю. Она медленно повернулась к нему. – Ты думаешь, я не переживаю? Это зависимость, а не простое развлечение. Я уже никогда не стану чистой. – Никогда не говори «никогда»... – А твои шрамы будто тоже волшебным образом испарятся? – злобно прохрипела она. – Ауч. Это было грубо. – Боже... – она широко раскрыла глаза, – прости. Прости пожалуйста. Алан, я не... Вместо того, чтобы обидеться, отвернуться или просто проигнорировать её, он сгрёб её в охапку и притянул к себе. – Ты не хотела. Я понимаю. Всё нормально. – Прости, Ал... – Ничего. – Правда, прости, – она протянула руки под его и обхватила его плечи, – извини меня. – Да ладно. Бывает. – Я ужасная... – Ага. Я тоже. – Мы ужасные? – Самые. Она всхлипнула. Конечно они ужасные. Лежат тут в обнимку, пока их вторые половинки в отъезде. Целуются. Трахаются. Пьют сироп. Курят. Слёзы сами собой потекли из её глаз. – Ну не надо, – Алан мягко отодвинул её за плечи. – Прости, – она сердито провела по глазам кулаком. Он опять поцеловал её в лоб. – Нам всё равно теперь жить с этим. Было бы из-за чего расстраиваться. – Обещай, что не повесишься после этого. – С чего бы это вдруг? – С того, что ты мой лучший друг. – С чего бы это мне вешаться? – он переформулировал вопрос. – А... Ну... Ты просто так это произнёс... – А как иначе? – Ну не знаю. Сказал бы, что мы теперь будем вместе, что вдвоём против всего мира. – Скорее весь мир против нас. И мы не будем вместе, ты же знаешь. – Знаю. Но всё равно не убивай себя. – Ты тоже. Они крепче сдали друг друга в объятиях и прислонились лбами. – Тебе хоть понравилось? – робко спросила она. – Я могу не отвечать? – Конечно. – Тогда не буду. Они продолжали лежать так, каждый думая о своём и наслаждаясь последними моментами такой близости. Это казалось гораздо интимнее секса. – Слушай. – М? – откликнулась Габи. – Завтра ничего этого не будет. И лучше чтобы больше такого никогда не было. – Я знаю, – она глубоко вздохнула, – я знаю, Алан. – Но ты всё равно близкий для меня человек. – Ты тоже. – BFF? – BFF, – она горько усмехнулась, соглашаясь. Габи перевернулась спиной к Алану, пододвигаясь ближе. Она - маленькая ложка, он - большая. Она - идиотка, он - придурок. Но они есть друг у друга. Рука Алана легла между её грудей, но в этом жесте уже не казалось никакого подтекста. – Спасибо, – одновременно сказали они. – За что? – снова одновременно. Единогласно право сказать первым перешло Алану. Габи просто слишком долго молчала. – За то, что дала почувствовать себя живым. – Ха, я тоже это хотела сказать. – Доброй ночи, Габи. – И тебе, солнце. Он упёрся лбом в её макушку, немного поёрзал, подбирая удобное положение, а она боялась даже пошевелиться. Своей рукой она накрыла его ладонь, закрывая глаза. Завтра жизнь вернётся в привычное русло. Она вернётся домой, а своё законное место в этой кровати займёт Нолан. Завтра. А сейчас она засыпала под слишком ровное дыхание Алана, пытаясь не обращать внимание на то, что по ее щеке стекает слеза, а затылок уже стал заметно влажным.