Хайтек.

Он проснулся за секунду до сигнала будильника. Это случалось всегда. Тело знало расписание лучше, чем разум. Мышцы напряглись, веки открылись, дыхание выровнялось ровно за мгновение до того, как динамик над кроватью выплюнул утреннее приветствие. Шим Джейк лежал неподвижно и смотрел в белый потолок. Идеально белый. Без единой трещины, без пылинки, без намёка на то, что за восемнадцать лет существования Джейка этот потолок хоть раз видел что-то, кроме его пробуждения. — Доброе утро, господин Джейк. Голос был женским, ровным, без интонаций. Он принадлежал не человеку — это был голос Иксины, его личного робота-помощника, который был с ним уже восемнадцать лет. — Ваш генетический профиль в норме. Давление — 117 на 74. Пульс — 62. Уровень кортизола стабилен. Рекомендуемый завтрак: питательная паста № 9, обогащённая магнием. Джейк моргнул. Голос продолжал говорить ровно и однотонно, рассказывая о жизненных показателях, о том, каких витаминов ему может не хватать и какое питание лучше использовать сегодня. Он сел на кровать и посмотрел на левую руку. Тонкий пластиковый браслет на запястье мерцал голограммой: «Чистый, группа 4-А, инженерный потенциал. Срок следующей проверки: 14 циклов». Браслет не снимали никогда. Его вообще не снимали ни у кого. Джейк попытался представить, каково это — лечь спать без пластика на коже. Чтобы рука была просто рукой, а не ячейкой в базе данных, не генетическим профилем, привязанным к идентификатору. Он тряхнул головой. Такие мысли считались нездоровыми. Думать слишком много тоже было нездоровым, особенно для чистых. Если ты начинал думать слишком много, твоё существование в Хайтеке прекращалось, а начиналось в низах, в так называемом Нижнем городе. В душевой не было зеркала. Только серая матовая поверхность стены. Вода — тёплая, ровная, без запаха. Очищенная до состояния дистиллированной. Джейк мылся быстро, потому что если не сделать это быстро, мысли начнут приходить, а это значит — думать. Одежда ждала в нише: серая форма курсанта академии, нашивка с идентификатором, чистая, выглаженная, без единой складки. Интересно, кто кладёт её сюда каждое утро? Он ни разу не застал этого момента. Может быть, Искин управляет механическими руками. А может, приходят какие-то люди, пока он спит. Может быть, её вообще никто не кладёт — она просто материализуется, как всё в этом городе. Единственным местом, где было зеркало, был маленький коридор между блоком рождения и спальным блоком. Джейк стоял, смотря в зеркало. Оттуда на него смотрел юноша азиатской внешности, с тёмными глазами и средней стрижкой — стандартная причёска для молодых юношей группы 4-А. Ничего лишнего. Ничего индивидуального. Индивидуальность была первой ступенью к нестабильности. Жилой блок напоминал улей: десятки одинаковых дверей, уходящих в бесконечность. Под ногами — гладкая белая плитка, над головой — ровные линии светильников, а в воздухе — запах озона и разных стерилизаторов. Пахло слишком чисто. Пахло больницей. — Джейк. Голос был из-за спины. Он обернулся. Соседка из 4-Б, кажется, её звали Лин, но он не был уверен — имена тут не использовались либо использовались редко. Чаще всего они называли друг друга по номерам. Номер Джейка был А13, хотя он жил и всегда числился в 4-А. Девушка даже не замедлила шаг. Глаза скользнули по его лицу, не задержавшись, и упёрлись в стену впереди. Люди в Хайтеке не смотрели друг другу в глаза, особенно если они были разных полов. Это считалось чем-то интимным. Потенциально опасным. Джейк кивнул в ответ и направился в сторону лифта, который был в конце коридора. Лифт-капсула ждал его. Прозрачные двери бесшумно разъехались, впуская внутрь. Стены капсулы были не стенами — они были с голограммами, которые транслировали новости. — Уровень рождаемости в инкубаторах достиг 99,8 процента, — вещал диктор, чьё лицо было идеальным. — Очередная партия специалистов сектора 7 допущена к работе. Напоминаем: любые проявления эмпатии свыше нормы могут быть признаками генетического сбоя. Сообщайте о подозрениях в центр мониторинга. Ваша бдительность — залог чистоты. Капсула дрогнула и плавно пошла вниз. Джейк смотрел на новости и чувствовал странное давление. Не боль. Не страх. Интерес: что, если бы всех этих детей вынашивали люди, а не капсулы? Что, если бы он был выношен естественным путём? Он знал: в этом мире это невозможно — система бы не позволила этому случиться, и его родители были бы уже в Нижнем городе, как и он. А он являлся чистокровным чистым, без каких-либо мутирующих генов. Или ему это казалось? Картинка сменилась. Теперь на голограмме показывали Нижний город — или то, что система считала нужным показывать. Тёмные туннели, грязные лица, агрессивные толпы, которые что-то кричали и дрались друг с другом. — Сегодня мы вновь напоминаем об опасности нестабильности, — продолжал диктор. — Граждане, отправленные в Нижний город за генетические отклонения, утрачивают человеческий облик. Они деградируют, превращаясь в озлобленных мутантов, неспособных к упорядоченному существованию. Благодарите систему за то, что вы чисты. Благодарите за то, что вы здесь. Капсула остановилась. Двери открылись, выпуская его в главный холл академии. Академия была сердцем Хайтека. Огромный зал под стеклянным куполом, сквозь который лился искусственный свет, слишком ровный, идеальный, так что глазам не приходилось щуриться. В центре зала росли деревья — единственное место, где они не были голограммами. Джейк знал, что они живые, только потому что в детстве ему дали потрогать их. Он запомнил ощущения, которые испытывал тогда. Шершавая текстура коры, то, как она была не похожа на всё в этом городе. С тех пор он иногда просто смотрел, как шевелятся листья от потоков воздуха из вентиляции. Студенты группами двигались к аудиториям — тихо, организованно, не сталкиваясь. Серые формы, одинаковые стрижки, опущенные глаза. Джейка это бесило. Ему хотелось, чтобы хотя бы один из этих студентов посмотрел на него, но никто не делал этого. Никто не смотрел. Все смотрели сквозь. — Группа 4А, зал симуляций, — произнёс динамик над головой. — Неявка карается н аказанием и отработкой Зал симуляций находился в восточном крыле, куда доступ был только у курсантов инженерного профиля. У входа стоял сканер, такой же, как везде, но чуть больше, чуть массивнее. Джейк протянул руку. Браслет мигнул зелёным. Двери открылись. Внутри было темно. Ряды кресел с подключёнными шлемами уходили в полумрак, подсвеченные только голубыми огоньками на панелях управления. Джейк нашёл своё место — кресло 12, ряд 3. Шлем ждал на подголовнике, холодный, гладкий, но Джейк заметил, что на нём была небольшая царапина. Он надел его, мир погас, а потом вспыхнул снова. Симуляция. Джейк стоял на краю обрыва, высоко, очень высоко, так что внизу только туман и далёкий гул воды. Ветер бил в лицо, холодный, почти настоящий. Перед ним висел мост, наполовину построенный, с торчащими балками, пустыми креплениями и мигающими значками недостроенных узлов. — Задание: завершить конструкцию моста, используя модули из инвентаря. Время выполнения: один стандартный цикл. Критерии оценки: скорость, эффективность, соответствие протоколу. Руки двигались сами — он знал алгоритмы наизусть, они были вбиты в него годами тренировок. Модуль А к модулю Б, крепление к креплению, балка к балке. Но на полпути что-то пошло не так. Вернее, всё шло правильно. Но мозг вдруг увидел другой вариант решения. Этот вариант пришёл из ниоткуда. Если сместить две балки на пятнадцать градусов, мост встанет на опору быстрее. Если использовать модуль С не как основу, то мост выдержит вес в два раза больше. Джейк замер. Но руки двигались сами — они уже начали выполнять то, что он увидел. Это желание было сильнее него: он всегда хотел делать по-своему, сделать лучше, как чувствуешь, а не как надо по протоколу. Свет погас. Потом зажглось табло, красное, тревожное. Табло было с результатами. «Эффективность: 112% Время выполнения: сокращено на 6% Найдено нестандартное решение. Рекомендация: повторный анализ, проверка психической стабильности» В зале было тихо. Когда Джейк снял шлем, другие студенты уже выходили. Не глядя на него. Но браслет на руке нагрелся — не сильно, но он никогда не замечал, чтобы этот браслет так реагировал на что-то. Джейк уже понял, что данные с этого теста уже были отправлены. Отправлены туда, куда обычным гражданам нельзя было. Он сидел ещё пару минут неподвижно, пока зал полностью не опустел. В коридоре его ждали. Двое мужчин в красной форме — не преподаватели, работники министерства. У них не было нашивок их группы, только эмблема, которую Джейк видел в учебниках, но никогда вживую. На эмблеме был изображён дракон и снизу мелкая надпись «Отдел контроля». Это было бюро генетического контроля. — Шим Джейк, — сказал один из парней, тот, что был выше. — Следуйте за нами. Они не ждали: высокий парень пошёл вперёд, а более низкий шёл позади Джейка, так чтобы, если бы он захотел сбежать, они легко могли поймать его в любом случае. У Джейка не было возможности не идти. Он шёл за ними по коридору, который не видел раньше, ведь у него не было доступа к нему. Здесь не было студентов, не было окон, не было деревьев. Только белые стены, белый пол и несколько табличек. Его привели в комнату, над которой висела табличка «Контроль». Внутри было пусто, если не считать мебель, которая была такой же чисто белой, без каких-то лишних деталей. За столом сидел мужчина, ему было около пятидесяти, у него была идеально гладкая кожа и глаза, в которых ничего не было. — Меня зовут советник Юн. — Человек сказал это спокойно, указывая на пустое место. — Ты знаешь, зачем ты здесь. — Я выполнил задание, — сказал Джейк. Голос прозвучал тише, чем обычно, — конечно, он никогда не стоял в таких кабинетах, особенно когда его ждала, скорее всего, смерть. — Я решил задачу лучше, чем в прошлые разы. — Ты нарушил алгоритм, — Юн даже не повысил голос и не повернулся к нему. — Ты отклонился от протокола. Ты позволил себе думать. Это называется нестабильность. В комнате несколько минут было тихо. Юн замолчал, делая глоток воды, а Джейк просто не хотел отвечать. — У тебя есть два варианта. Первый: ты подписываешь добровольное согласие на коррекцию. Процедура безболезненная, быстрая. Она уберёт твои нестандартные реакции, после чего ты вернёшься к нормальной жизни и будешь полноценным членом общества. Джейк смотрел на бумаги. Слова расплывались перед глазами. Он знал, что такое коррекция. Ему рассказывали в школе — вскользь, как о чём-то далёком, что случается с плохими людьми. Выжигание лишних нейронных связей. После неё люди становились спокойными, послушными, идеальными. И пустыми. Абсолютно пустыми. — А второй вариант? Юн улыбнулся. Улыбка была правильной — ровно на нужную долю секунды, ровно с нужным наклоном губ. Искусственной до тошноты. — Второй вариант — Нижний город. Для стабилизации в естественных условиях. Джейк представил то, что показывали в новостях. Тёмные туннели. Грязные лица. Агрессивные толпы, кидающиеся на чистых. — Это смертный приговор, — сказал он. — Это выбор. — Юн убрал улыбку. — Ты уже сделал его, когда нарушил алгоритм. Сейчас ты выбираешь только способ доставки. С вещами или без. С подписью или без. Решать тебе.