Кровь и лёд

Артура перенесли в машину Скорой и она стремительно понеслась по дороге, направляясь в медцентр. Сопровождать его позволили только Нине, однако и Натали решила отправиться в больницу как только будет возможность. Но прежде всего тренер хотела разобраться в случившемся и когда санитар принес ей коньки Артура, она уже знала, что это не просто так. — Здравствуйте, госпожа Оболенская, — произнес мужчина, протягивая ей правый конек — Мне только, что стало известно, что причина случившегося возможно заключалась в неисправности спортивного обмундирования, прошу вас, взгляните на это. Натали не нужно было ничего уточнять и объяснять она и так поняла достаточно. Поэтому, лишь поблагодарив санитара, взяла конек и внимательно его осмотрела. Очень скоро она увидела то, о чем ей сказали, стоило лишь взяться пальцами за лезвие для более детального осмотра. Оно было идеально заточено, форма тоже была безупречна. Однако, крепление с одной стороны оказалось нарушено. Выглядело оно так, словно гвоздики были умышленно выкручены. Этого не могло произойти случайно, Артур всегда внимательно осматривал снаряжение перед тем, как надеть его. Посмотрев на шляпки гвоздей более внимательно, Натали заметила небольшие царапины вокруг них, выделявшиеся на черной коже конька и прочной подошве. Не было сложно разгадать тайный смысл этих знаков. Смысл, полный злодейского коварства. — Тот, кто это сделал - большой негодяй! — произнесла Натали, глядя на санитара, поскольку, других слушателей не было — Я непременно узнаю, кто это был и уж поверьте, без наказания ему не остаться. Но искать никого ей не потребовалось, ведь не успели Натали это сказать, как дверь в тренерскую открылась, вернее, распахнулась так, будто ее толкнули и в нее ворвался некто самой безумной наружности. Темные волосы, обычно гладко причесанные, были взлохмачены, стоя почти дыбом. Элегантный пурпурный костюм был измят, а мантия моталась за спиной как половая тряпка. Коньков и другой обуви на нем не было, тот бежал в одних носках. Взгляд совершенно безумный, в распахнутых темных глазах плескался самый настоящий ужас, почти животный страх перед неизбежным. Лицо почти иссиня бледное, а губы свело жестокой судорогой. Не дав никому сказать и слова, вошедший буквально рухнул на пол и обхватив руками колени Натали, начал бессвязно выкрикивать, заливаясь слезами: — Госпожа Оболенская… Прошу вас… Простите… Я виноват… Я не думал, что будет так… Я завидовал ему… Хотел навредить… Опозорить… Чтобы упал… Сорвал постановку… Но я не знал, что получился так… Что будет это зеркало… И он в него… Натали молча слушала парня, в котором с некоторым трудом узнала британского фигуриста Роджера, которого знала до сих пор как способного и честолюбивого парня. Теперь же, внимая ему с каменным лицом, начинала с каждой секундой все сильнее внутренне закипать. Жестокий заговор и отвратительное коварство открывались ей все более явно и от этого возникало ощущение мерзкого послевкусия и горького разочарования. И не став дожидаться когда парень закончит сопливую исповедь, Натали, дернув коленом, решительно оттолкнула от себя Роджера и сказала с холодной брезгливостью, едва разжимая губы: — Уйди сейчас же. Я не хочу больше видеть тебя. Мне очень печально от того, что я прежде считала тебя честным человеком. Уверена, другие тренеры поддержат меня. Уходи. И не рассчитывай на мягкое решение. И видя, что парень не двинулся с места, продолжая подобострастно смотреть в суровое лицо Натали, она выразительно кивнула санитару, давая понять, чего от него ждет. Тот все понял верно и подхватив Роджера за руки, буквально вытянул из тренерской с забросил в раздевалку. Оставшись одна, Натали взяла со стола бутылку воды, открутив крышку, сделала несколько судорожных глотков, тщетно пытаясь успокоиться. Случившееся не укладывалось в ее голове. Как! Каким образом такое могло произойти? Она слышала о соперничестве, спортивной злости и зависти к более успешным товарищам по виду спорта. Но, чтобы сделать такое… Это уже не просто закулисные пакости, а фактически попытка убийства, лишь по счастливой случайности не ставшая успешной. И с кем это произошло? С ее старшим сыном, которого она не просто считала способным и подающим надежды учеником, но и очень любила. Как посмел этот британец поднять на него руку. Немедленно дисквалифицировать его на всю жизнь и сдать полиции. Но всех этих мер Натали показалось мало, ей хотелось немедленно растерзать этого урода своими руками. Однако это все потом, сейчас прежде всего Артур. И взяв в руки телефон, набрала номер медцентра, а спустя несколько минут уже выходила из ледового дворца, направляя туда.

***

Тем временем в отделении хирургии шла плодотворная работа. Артура сразу же, как только машина подъехала к приемному покою, отправили в операционный блок. Нина, все время пути сидевшая рядом с ним, теперь вынуждена была остаться в коридоре и с волнением ждать, что скажут врачи. И сейчас ее скорбная фигура, сидевшая ссутулившись на скамейке перед операционной, судорожно ломая пальцы, притягивала сочувственные взоры. На руках и спортивной ветровке ее виднелись следы подсохшей крови, на лице дорожки от слез, однако мысль о том, чтобы пойти умыться даже не приходили ей в голову. Такой и нашла девушку вошедшая Натали. Та не сразу отреагировала на обращение к ней тренера. И лишь когда женщина коснулась рукой ее плеча, Нина вздрогнула и подняла бледное лицо на Натали. — Госпожа Оболенская, Артур еще в операционной, до сих пор никто не вышел и не сказал, что с ним, — произнесла она тихо, не дожидаясь вопроса — Но я слышала, что говорил врач. — Скажи, это серьезно? — поинтересовалась Натали, уставившись на нее пытливым и требовательным взглядом, полным отчаянной надежды и Нина ответила так, как было в действительности: — Медицинская бригада во дворце определила порезы от стекла, некоторые пришлось зашить, один из осколков вошел под ребра справа и там его не стали вынимать, это возможно лишь в условиях операционной, сейчас врачи это делают, чтобы узнать насколько серьезно повреждение, но потеря крови уже достаточно большая, возможно понадобится переливание… Все это Натали слушала с цепким вниманием, пропуская через себя каждое слово, надеясь услышать что-то обнадеживающее, но не находя пока ничего, за что бы ей зацепиться. Пускай она сама и не была врачом, но спортивная карьера предполагала знание возможностей человеческого организма. И какие повреждения могут стать фатальными. — Мы будем надеяться на лучшее, — сказала она, сжимая руку Нины, то ли в попытке поддержать ее, то ли сама ища поддержки. Ведь это был прежде всего ее сын и это сейчас имело самое главное значение. И прошло еще где-то полчаса, в течении которых обе женщины не произнесли ни слова, до того сильно были напряжены нервы, как дверь операционной открылась и оттуда выглянул один из ассистентов дежурного врача. Он безошибочно понял, к кому следует подойти и остановившись возле скамейки, коротко поздоровался и сказал, стараясь говорить ровно: — Операция закончилась только, что, мы извлекли осколок из тела, он успел войти достаточно глубоко, сломав два ребра и прошел сквозь печень, задев несколько сосудов, что стало причиной кровотечения, но мы успели остановить его вовремя и наложить швы, теперь непосредственная опасность миновала и при надлежащем уходе и правильном лечении господин Оболенский спустя примерно две недели полностью восстановится. — То есть, он будет жить? — в глазах Нины снова блеснули слезы. — Мы сделали для этого все, что в наших силах, — осторожно произнес врач — Теперь господину Оболенскому нужно иметь полный покой и минимум физической активности. Сейчас мы переведем его в палату и когда закончится действие наркоза, вы сможете с ним увидеться. Нина и Натали не находили слов от переполнявших их обеих чувств, единственное, что они смогли сказать это пожелание остаться в клинике до тех пор когда Артур придет в себя, желая непременно увидеться с ним и убедиться, что врач сказал правду. Все остальное могло подождать, в частности виновники происшедшего с ним. О них сейчас обе не думали, вернее, Натали предпочла отложить это, а Нина просто не знала. Но Роджер не намерен был отступать.