Tension

В комнате общежития было слишком тихо. Единственным источником звука был негромкий гул проектора, транслирующего какой-то артхаусный фильм на светлую стену. Но Сонхён не смотрел на экран. Он смотрел на Джеймса. Джеймс сидел на диване, вытянувшись и расслабившись, его рука привычно покоилась на плече Сонхёна. Ему скоро двадцать один — он кажется таким взрослым, таким уверенным в своих границах. Для него этот вечер был идеальным: уют, тишина и младший рядом, в безопасности. Сонхён же чувствовал себя натянутой струной. Ему только в январе исполнилось семнадцать, и эта цифра казалась ему проклятием. Разница в четыре года ощущалась как пропасть, которую Джеймс упорно отказывался перепрыгивать. Сонхён медленно, почти вызывающе, повел плечом, заставляя руку Джеймса соскользнуть ниже, к лопатке. Джеймс не повернул головы, но Сонхён заметил, как напряглась жилка на его шее. — Сонхён-и, фильм интересный, посмотри — негромко произнес Джеймс. Голос был ровным, но слишком глубоким. — Мне неинтересно, хён, — выдохнул Сонхён, подаваясь вперед. — Мне скучно. И мне... жарко. Он намеренно сократил дистанцию так, что их колени соприкоснулись. Джеймс наконец повернулся. В полумраке его глаза казались почти черными. Он видел, как блестят губы младшего, как тот закусывает нижнюю, не сводя с него вызывающего взгляда. Джеймс медленно поднял руку и коснулся щеки Сонхёна. Большим пальцем он нежно провел по скуле, а затем...просто оставил мягкий, почти невесомый поцелуй в уголок глаза. — Потерпи, — прошептал Джеймс прямо в висок. Сонхён резко выдохнул, пальцы впились в ткань джинсов Джеймса. — Чего терпеть? Ты же сам хочешь. Я же вижу, как ты смотришь, когда думаешь, что я сплю. Рука Джеймса замерла. Он действительно хотел. О да, внутри него полыхал пожар, который требовал снести все преграды, прижать этого дерзкого мальчишку к дивану и доказать, что его «правильность» — лишь тонкая корка льда над вулканом. Но его внутренний цензор, эти чертовы «почти 21», кричали о том, что Сонхён еще слишком юн, что нужно ждать. — Сонхён, — голос Джеймса стал предупреждающим, опасно низким. — Сядь ровно. — Нет, — Сонхён перекинул ногу через бедро Джеймса, оказываясь у него на коленях. Напряжение в воздухе можно было резать ножом. — Хватит вести себя так, будто ты мой воспитатель. Джеймс замер, его ладони легли на талию Сонхёна — сначала чтобы отстранить, но пальцы сами собой сжались, сминая футболку. Он чувствовал бешеное сердцебиение младшего через тонкую ткань. Между ними оставались считанные миллиметры. — Ты не представляешь, как тяжело мне держаться, — прорычал Джеймс, и в этом рыке было больше страсти, чем в любом поцелуе. — Если я сейчас сорвусь, обратного пути не будет. Ты уверен, что готов к этому, Сонхён-и? Сонхён замер, чувствуя, как по спине пробежал ток от этого тона. Джеймс не двигался, давая ему шанс отступить, но в его глазах читалось обещание: «Я жду момента, когда смогу забрать всё». Сонхён не отстранился. Он прижался лбом к лбу Джеймса, тяжело дыша. — Я не боюсь, хён. Джеймс закрыл глаза, сцепив зубы. Он снова победил себя — на сегодня. Он просто крепко обнял Сонхёна, вжимая его в себя так, что кости едва не треснули, и уткнулся носом в его шею. — Еще немного, — выдохнул он в кожу Сонхёна. — Просто подожди еще немного. И тогда я не буду таким осторожным.