Кошмар (от) студента

Когда наконец-то приходит сообщение о том, что ты поступил, на всё остальное становится как-то глубоко, изящно... наплевать. Тебя одолевает безграничное облегчение, счастье застилает глаза, понимание, что всё было не зря и часы, проведённые за вариантами ЕГЭ вместо прогулок на улице с друзьями, прошли не даром. Ты прыгаешь от безумной радости, кричишь, смеёшься, плачешь навзрыд, а после выдыхаешь с несусветным облегчением, и всё. Ждёшь момента, когда отправишься учиться в высшее учебное заведение. Совершенно забывая о том, что живёшь в четырёх часах езды от него... Именно поэтому сейчас, в конце августа, молодой Евгений Соловьёв вместо того, чтобы отдыхать и грезить о светлом грандиозном будущем, позагорав на солнышке и жуя уже давшую плоды клубнику, стоял посреди пустующего двора напротив старого потёртого здания, вот-вот грозящего развалиться, с таким чувством, будто его вот-вот стошнит. Сначала у опомнившегося два дня назад почти студента (студентом становятся после первой сессии – это уже аксиома) была идея подселиться к тараканам в общежитие, но внезапно выяснилось, что мест там нет ещё с апреля, поэтому в паникующую голову пришла мысль жильё снять. На те скромные сбережения, что удалось скопить за последние пять лет с подарков бабушки и продаж подержанной техники. На хоромы, как вы поняли, денег не хватало, семья поддержать могла только огромными пакетами со свежими продуктами, поэтому расчитывать приходилось только на себя. И именно поэтому взгляд и зацепился за объявление о сдающейся комнате в коммуналке. Очень дёшево сдающейся даже по меркам их захолустья. Порывы ветра раскачивали потрёпанные качели, и этот звук – пронзительный скрип – был единственным, что разбавлял здешнюю тишину. Огромные деревья, стоящие уже не первое десятилетие и возвышающиеся над крышами пятиэтажек, тихонько переговаривались между собой, явно обсуждая нового пришельца в чёрной футболке с ярким нецензурным принтом и выбритыми висками. Не имея другого выбора, брезгующий и уже внутренне приготовившийся к выскакивающим навстречу сороконожкам и тараканам парень двинулся к подъезду, минуя пустую лавочку и опасно накренившуюся дверь, которая... Барабанная дробь... Не закрывалась! Удивлён ли он? Нисколечко! Будет ли он возмущаться и выбивать из жильцов деньги на починку? Ни за что! Хрущёвка встретила затхлым запахом и вековой пылью. К счастью, никакого флёра из гнили и сырости даже не чувствовалось, или же ароматы захламлённой старости перебили его... Бомжей также не наблюдалось, и к лучшему: у парня к ним было радикальное отношение... Ибо мой дом – моя крепость, чужакам входа нет! Ступая по частично разрушенной лестнице, юноша начал рассматривать двери встречающихся по пути квартир. Те прекрасно вписывались в унылый интерьер – потёртые, с полопавшейся местами грязно-болотной и синеватой краской, они походили больше на вход в мир фильма ужасов, а не жилое помещение каких-то работяг или среднестатистических граждан. Хотя, какое тут «среднее»?.. Жёсткое дно. Лифта в хрущёвке, конечно же, не наблюдалось, поэтому идти пришлось долго. Целых две минуты, для такого длинноногого человека, как он, это было много. Добравшись наконец-то до последнего этажа, Женя, как его называли немногочисленные друзья и семья, остановился. В отличие от предыдущих, эта дверь была когда-то тёмно-красного красивого оттенка, сейчас похожее на кровавое грязное пятно. Тоже потрескавшаяся краска, облезшая ручка... Но никаких обозначений. Оглядевшись, парень осознал, что тамбур совершенно пуст и других квартир здесь вовсе нет. Разве что хиленькая серая дверь, сливающаяся со стеной, явно ведущая то ли на чердак, то ли в служебное помещение... За которой, кажется, кто-то сидел и наблюдал за ним. Может быть, крысы? Чудом найдя звонок, парень нажал на кнопку. Раздался противный высокий писк и скрежет древних проводов, которые уже давно отслужили своё и нуждались в замене. В доме повисла гробовая тишина... «Неужели никого?» – не поверил Женя, вновь потянувшись к звонку. Он был готов поклясться: в здании не слышалось ни звука. Однако снова надавить пальцами на маслянистый выключатель он не успел: дверь со скрипом приоткрылась, впуская тонкую полоску света, ударившую прямо в глаза. Ненадолго лишившись зрения и заодно нюха из-за стойкого старческого запаха, гость странного дома, в котором по ощущениям вообще никто не жил, слышал лишь собственное дыхание, а вот того, кто показался из квартиры... Нет. И это не напугало, о нет – будучи деревенским жителем, Женя мало чего боялся, пережив с детства падение в уличный туалет, прорубь и много чего ещё, но напрягся. Как это, не слышно дыхания? Он что, к трупу в гости зашёл? Сомнения и жутковато-нелогичные мысли прервал хрипящий тихий голос. – Ааа, милок, ты же комнату пришёл посмотреть? Заходи, старушка тебе всё покажет... – дребезжащий тембр вызывал какую-то непонятную дрожь глубоко в душе, а пронзительный взгляд двух заплывших выцветших радужек вызывал желание отвернуться. Из распахнувшегося шире проёма выглянуло дряхлое низкое тело, завёрнутое в какие-то лохмотья и шаль – единственный предмет гардероба, выглядевший не как с помойки. Поморщившись и постаравшись выгнать чувство омерзения куда подальше, памятуя о своём крохотном бюджете, парень вошёл внутрь, искоса поглядывая на местную жительницу. Старушка чем-то напоминала смесь старухи Изергиль из произведения Горького и горбуна из Нотр-Дама Диснея. Крючковатый нос, занимающий половину морщинистого лица, желтоватый оттенок дряблой кожи, немногочисленные жилистые волоски на голове, давно не мытые, неприятно воняющие, ставшие со временем прозрачными и как будто стеклянными – коснёшься, упадут, рассыплются прахом, став ничем, как и пыль в округе. Низенькая, еле перебирающая ноги, она явно доживала свой век, буквально последние года. Хотя, с выводами спешить не стоит – Женя не понаслышке знал, какими живучими бывают люди. Так у него прабабка, постоянно жалующаяся на ноги, уже второй век живёт, следит за хозяйством в отдельном доме, и ничего. С неё уже не только пыль сыпется, а всё живёт и живёт. «Всех нас переживёт», – вздохнул парень, мазнув взглядом коридор. Скрипучий половицами, как старый дед костями, коридор оказался довольно просторным. Есть где развернуться, да и довольно светло, хотя на улице вроде бы облачно... Отметив про себя ещё одну странность помимо мёртвой тишины в коммуналке, да и во всём доме в принципе, парень прошествовал за старушкой на кухню. Да так и замер, чувствуя, как в недоумении поднимаются брови. Нет, кухня была самой обычной: небольшой стол, пять стульев, телевизор на стене, газовая плита... Но вот то, что он увидел в окнах, оставалось загадкой. Пять минут назад на улице солнце закрывали тучные облака, грозящие скорым ливнем. Сейчас в широкие окна бил яркий, ослепительный свет. – Что за... – Что-то не так, милок? – поинтересовался старческий голос откуда-то снизу – в сравнении с бабушкой юноша выглядел Гулливером. Но сейчас – ещё и идиотом или... обманутым. Что-то было не так, но вот что именно, он пока не улавливал. Только догадывался, пытаясь найти всему рациональное объяснение. И пока что находил, надеясь, чтобы голос собственной суеверной бабушки в голове наконец-то заткнулся и перестал причитать молитвы. – Да нет... Ничего, – повёл плечами он, пытаясь сбросить с них напряжение и резко свалившуюся тяжесть. Не помогло, и тогда он резко вскинул руку, краем уха слыша... ойканье? – Здесь есть ещё жильцы? – О да, ещё какие, – зловеще прохрипела старушка, как-то жутковато усмехаясь. В животе аж ёкнуло. На морщинистом лице такое выражение смотрелось максимально... крипово. А потом взгляд по какой-то причине обратился к дальнему углу у самой форточки и волосы как-то сами собой зашевелились... На стуле сидел дед. Или мужчина в возрасте? По также неясной причине было трудно сказать, сколько ему лет – то ли тридцать, то ли семьдесят. Сидел этот дед, не шевелясь, жутко походя на восковую фигуру или труп. – Здрасьте, – машинально выдал почти студент, ошалевши продолжая некультурно пялиться на это чудо природы. То, что дед жив и не является миражом, подтвердил едва заметный кивок. – Пойдём, внучок, покажу тебе комнату... – как ни в чём ни бывало заскрипела половицами удаляющаяся обратно в коридор бабка. За неимением других вариантов, Женя последовал за ней, напоследок неопределённо кивнув соседу, не получив никакой реакции. «Ну ладно. Бывает. Старики все себе на уме, чёрт с ними...» – подумал парень, не собираясь отступать ни при каких обстоятельствах. Ибо каждый день вставать в четыре утра, чтобы вовремя попасть на пары, он не собирался! Когда ему спать-то, с его графиком?? В четыре часа обычно только ложится, а тут сразу вставать? Ну уж нет. А тут: полчасика езды на автобусе и всё, ты на месте. Согласитесь, весомый аргумент, чтобы терпеть мелкие неудобства, а? Комнатка, в которую парню предстояло заселиться, представляла собой небольшое скромное помещение с окошком, кроватью и гардеробным шкафом... ..Из которого при их появлении вывалилась старая метла и послышался подозрительный шорох. Не будь вчерашний школьник готовым ко всему, то точно бы завизжал, как девчонка. Или же в обморок свалился от неожиданности... Но Женя прошёл экзаменационный контроль со шпаргалками и калькулятором в кармане, ему было уже на всё наплевать. Так что он, под пристальным взглядом специфичной старушенции, молча убрал метлу обратно, проверив, хорошо ли закрыт шкаф. Тот подозрительно скрипнул, но парень надавил на дверцы до того, как те посмели бы открыться снова. Не в его смену! «Если там живёт реально какая-то фигня, заставлю скидываться на аренду», – мрачно и цинично решил Женя, игнорируя странный взгляд бабки и очередной шорох. Если крысы – пожарит и съест, кошка – затискает до смерти, живучие огромные тараканы – задарит и съест. Всё можно пристроить в хозяйство, жизнь в деревне его научила всему. – Итак, цена такая же, как в объявлении? – обведя взглядом комнату ещё раз и осознав, что вариант вполне приемлемый, юноша решил не медлить и невозмутимо повернулся к растопырившей руки женщине, застывшей в дверях непроходимым препятствием, словно готовясь его ловить в случае попытки побега. Моргнув, она, не видя ни капли страха, ужаса или желания свалить куда подальше в глазах молодого и вроде адекватного человека, недоумённо выгнула брови, явно до конца не веря, что кто-то серьёзно после всех встреченных странностей захочет жить в таком месте. Бабка просто не знала, какие ныне цены на жильё, и что над стипендией от вуза сейчас можно только плакать. – Да, цена такая же, как и в объявлении... – тупо кивнула она, и на мгновение показалось, будто её голова сейчас отвалится, как у куклы. В который раз пропустив мимо крики интуиции, чувства самосохранения и вопль подозрительности, парень кивнул, достал кошелёк и отдал застывшей истуканом старушке оплату за неделю. – Чайник привезу свой, ваш на кухне давно сдох, – ухмыльнулся он, одним предложением говоря о том, как они все прокололись. Бабка замерла, расширила глаза, не заметив, как жертва – или охотник? – проскользнула мимо. А та, уходя и прекрасно чувствуя на себе десятки взглядов, довольно и снисходительно усмехалась, уже думая, как хорошо встанет в комнате излюбленный письменный стол. И что абсолютно со всеми можно договориться. В противном случае – выселить. Вон, даже веник есть.