Кошмар (от) студента

Вечер последнего воскресенья лета подкрался незаметно. Вначале жарко засветило солнце. Будто бы в последний раз. Потом мир на жалкие мгновения окрасился в багряно-рыжий, слепя так, как никогда не слепила самая яркая лампочка, неожиданно включённая в полной темноте. А потом мир померк, резко заснув. Посерели многоэтажки, приняли не унылый, а какой-то умиротворённый вид недавно многолюдные улицы, сейчас опустевшие и... Нет, нельзя было сказать «осиротевшие» или «одинокие», нет! Как бы Игорь не пытался, но не мог разглядеть, уловить подвох; внешне мир нисколечко не изменился. Только на душе всё активнее скребли кошки. И это было явно не к добру. Однако... «Неужели мир никак не изменится, если в нём погибнет один человек? Всё останется таким же, каким было до этого?» – размышлял Игорь, внезапно погрузившийся в философию. А ведь и правда: сколько бы человек не умерло, мир от этого кардинально не поменяется. Важно, какой человек. И для чьего мира он важен. Нужный двор, как всегда тихий и безлюдный, встретил их всё тем же спокойствием, которое начинало постепенно напрягать. Теперь не только реалиста-Игоря, но и остальных: разноцветные взгляды поднялись к пятому этажу с одинаковой мрачной уверенностью. В окнах не отражался свет. Не появлялись блики от единственного горящего фонаря. В квартирах не было ничего живого. Но ребята знали – там остался Женя. Их друг, член общины, образовавшейся за долгие годы дружбы. Женя, который вечно любит проводить рукой по ирокезу и закатывать глаза на очередную шутку. Их будущий программист с пофигистичным нравом и реалистичными взглядами на жизнь (разговоры о которых постоянно вводили компанию в депрессию). Парень с деревни, не раз спасавшего их жопы на контрольных, изворачиваясь так ловко, что учитель никогда не успевал даже предположить о том, что прямо под его носом передали шпаргалку. Женька Соловьёв, их друг и товарищ, с которым они прошли через и огонь, и воду. Образ скептического парня с проколом над бровью возник перед глазами сам собой. Его нужно было спасти. Он точно жив! Этот упёртый баран не мог сдаться и просто умереть!! – пронеслось отчаянное одновременно в головах недавних подростков, а теперь – взрослых людей. Самостоятельных и отвечающих за свои поступки. «Эх, Женя... Доведёт тебя до могилы экономия», – посетовал про себя Резников, пытаясь сбросить напряжение с плеч: на те давил невидимый груз вины за то, что раньше не заметил проблемы, и волнения. Вдруг действительно не успели?.. – Мы вытащим тебя оттуда, – вырвалось твёрдым шёпотом у Юли, крепко сжавшей кулаки. Впервые она выглядела такой: без грамма привычной весёлости, хмурой, бледной и настолько уверенной. Потрёпанная широкая толстовка всё так же висела на плечах, напоминая о том, кому она принадлежит. Парни согласно покивали, целиком и полностью разделяя её настрой. Вспыльчивый Борис недобро усмехнулся, хрустнул кулаками и шеей немногословный Вася, некогда член бойцовского клуба. Где-то словно издали послышалось чириканье зазевавшейся канарейки – знак свыше, что настала пора действовать. Хватит с них пустых разговоров и волнений – за то время, что они уже потратили на сборы, Женя мог умереть. Но они этого пофигиста с того света воскресят, если потребуется, пусть только попробует сбежать туда, в царство жмуриков – обратно в мир живых вернут и работать заставят. И заодно выплачивать моральную компенсацию за потраченные нервы. Игорь мрачно посмотрел на подъездную дверь. Сузил глаза. Та, мерзко-болотного цвета, вся облезлая и ржавая, резко стала его главным врагом, ехидно усмехнулась, скрипнув петлями, и застила всех незаметно вздрогнуть. Сердце ухнуло в пятки, но всего на миг. Не время поддаваться панике, для начала надо вернуть одного дебила на свет божий. Ну, или просто солнечный, Резников пока не определился, верит он в итоге в Высшую силу или нет. В мистику теперь точно поверит, прям чувствовал всеми фибрами души... Собравшись с мыслями и духом, Резников обратился к замершим друзьям, заставив их отмереть и вновь принять боевой вид: – Решено. Начинаем.

***

Операция «Спасение Жабы Клавы» началась резко и как-то слишком быстро; Юля не успела даже опомниться, как ребята ринулись в дом, исчезая за издевательски медленно распахнувшейся дверью. В полнейшей тишине слышалось эхо от спешных шагов: вот команда «оперативников» поднялась уже на второй, на третий, на четвёртый... На пятом топот стих. Секундой позже раздался громкий стук во входную дверь. С улицы было хорошо слышно всё происходящее в доме, так как разваливающийся грубый пласт металла, служивший входом в подъезд, так и не закрылся, оставшись изредка тихонько биться о стену, чем вызвал непроизвольную дрожь и волны раздражения. Здание будто рвалось вывести на эмоции. Причём на яркие, негативные... Силтные. «Интересно, почему?..» – пролетело в голове девушки, но тут же забылось: по звукам дверь в квартиру отворилась. Послышался тихий не то скрип петель, не то чей-то старческий голос... А потом глухой сильный удар и стук падающего на кафельный пол тела.

***

Внутри мразотный дом оказался не лучше, чем снаружи: таким же брошенным, ненужным и злым. Как Боря это понял? Да потому что стоило им только переступить порог подъезда, как тело будто нанизали иглами. И явно не теми, которы используются в массажных салонах для расслабления мышц. Взбежав на пятый этаж, их троица остановилась. Пара мгновений, чтобы отдышаться перед встречей с тем, что умудрилось каким-то образом подчинить себе их Женьку. Того самого, который одним взглядом умудрялся затыкать сварливых бабок на лавочках, которым, видите ли, не нравилось, что они веселятся; который мог легко дать отпор местной шпане и сумел выдержать его, качка, удар. И это всё при довольно слабо накаченных мышцах и абсолютно холодном отношении к дракам. Типа логика такая: если меня и моих друзей не трогают, то и фиг с ними. Борис этого в нём никогда не понимал: ему только дай повод подраться, он разнесёт всех и каждого, а после скажет, что сами виноваты. И как только не сел ещё?.. Ну да, благодаря тому же ЖЕНЕ. Вновь вспомнив, насколько же много значит пропащий друг, Боря нахмурился. За неприятными раздумьями он и пропустил, как Игорь приблизился к такой же, как и весь этот проклятый дом, убитой вусмерть двери. В себя его привёл жесть какой громкий, мать его, стук. Даже не стук – удары, в которых ощущалась такая ярость, что аж в пальцах дрожь появилась. Игорь в их компашке прославился не пофигизмом, как Женька, а рассудительным, спокойным характером. И сейчас он был взбешён. «Помянем», – подытожил бывший член бойцовского клуба, глядя на высунувшуюся из-за двери бабульку. Которая сразу же после мерзотной ухмылки и протяжного: «Чтоооо, потеррряяяяяли друга своего, навсегда..?» получила в глаз кулаком, размером с половину её головы. Бабка отлетела назад с характерным хрустом старых костей и странным визгом, который нормальный человек не смог бы даже попытаться издать. Какая-то трель, похожая на агонизирующий вопль птеродактиля и шипения змеи. «Бомбическая смесь», – брезгливо переступил не шевелящуюся бабку парень, следуя ровно за старшими. «Фу такой быть». Резников, как лидер команды, быстро двигался впереди, открывая все двери нараспашку и заглядывая в комнаты. Причём неважно: заперто ли или нет, кусок деревяшки беспощадно слетал с петель и падал на пол, разбивая на куски. Васька присвистнул, охарактеризовав все мысли и эмоции Бори: настолько злым Резникова ещё не видели. Даже в худшие времена, когда, казалось бы, всё – настало время убивать, но... Нет. Ни один случай не мог сравниться с нынешним. И это придавало ситуации больше серьёзности. У очередной двери Игорь внезапно остановился. Что-то, просачивающееся сквозь чуть приоткрытую щель, заставило его ни с того ни с сего встать вкопанным. Они с Васькой чуть не врезались ему в спину, на автомате зашипев, но в следующее мгновение Резников, будто в трансе, толкнул дверь вперёд... И языки резко отнялись как-то у всех сразу.

***

– Ну что там? – спросила Юля отчего-то шёпотом: в доме повисла тишина, напоминающая могильную. Что-то явно должно было происходить, но из-за своего положения ей было недоумевает, что именно. Как и у Вани, напряжённо уставившегося в телефон. – Первый, Первый, как обстановка? – не выдержав своей и чужой тревоги, заговорил он в микрофон. С той стороны не донесло с ни звука, и явно не из-за неработающей сети. Хотя, кто этих тварей разберёт? Это у них на телефоне все четыре полосочки вырисовываются, а у ребят, возможно, Интернет отрубился полностью. Как заядлый игроман, парень не мог не ужаснуться такой возможной потере. Особенно на долгое время. Но сейчас его беспокойство возросло до небес: негромко костеря всех на чём свет стоит, он принялся летать пальцами над клавиатурой, пытаясь как-то раздать сеть. Увы, это не приносило плоды, что очень хорошо понимала Юля. И когда её волнение достигло апогея, она решилась на отчаянный шаг, взяв всё в свои руки. И тем самым в корне изменив судьбы сразу нескольких человек. – Я посмотрю, что там у них! – ринулась она с места в открытый проход. Ваня едва успел только испуганно обернуться и закричать вдогонку: «Стой, дура!», но той уже и след простыл, только толстовка тяжело осела на подъездной лесенке, отделяя дом от остального мира. «Дура. Конченная. Дура», – крепко сжал зубы Иван, запихивая телефон в карман и срываясь на бег. Нельзя ни в коем случае оставлять Юльку одну. И что-то подсказывало, что ему, Ване, стоит быть рядом со всеми, а не внизу... Что-то липкое и заполняющее душу изнутри. Страх?

***

«Блядство», – выругался Василий, медленно опускаясь на корточки. У стены, ровно противоположной от двери, лежал он. Женя. Правильнее, то, что от него осталось... – Женя... – выдохнул едва слышно Игорь; лица его не было видно, но... Эх. И так было предельно ясно, что тот испытает, глядя на изуродованное тело лучшего друга перед собой... На парня было жалко смотреть: весь в пыли и какой-то не то паутине, не то липкой жиже, он полулежал у стенки, представляя собой ужасное зрелище. Каким-то образом потерявший меньше чем за сутки килограммов двадцать, ссушившийся, он напоминал мумию больше, чем человека. На лицо его никто не осмеливался смотреть; хватило и того, что осталось ниже. Кости, а не руки, обтянутые кожей... Желтоватой, тонкой, напоминающей древний пергамент. Забытый. Брошенным на произвол судьбы всеми, кто был дорог. Именно таким предстал пред ними их дорогой друг, товарищ и по совместительству тот, кого большинство из них могло смело называть братом. Мёртвым и одиноким. Из глотки упавшего на колени Игоря вырвался животный рёв. Он звучал из самого сердца, из души, разорвавшейся в клочья одним лишь видением. Василию пришлось шумно выдохнуть, чтобы не закричать, Борис отшатнулся назад, неловко упав на руки; самому хотелось выть волком от этой картины, от осознания собственной никчёмности. «Я слабак. Нужно было обратить внимание на знаки раньше...» – вердикт, от которого свело зубы, а ладони с костяшками, покрытыми шрамами, сжались в кулаки. Они проиграли. Не успели. Слишком долго думали, что делать. И вот чем обернулась их задержка... Смертью одного из них.

***

Юля стремглав добралась до заветного этажа, минуя ступени; пролетела пустующий коридор, ничего не замечая. Сердце ныло, осознание чувств настигло вчера; она любит его, любит трепетно и сильно, жизнь свою без него представить не может. Необязательно, чтобы он ответил на её чувство, неважно, как он вообще на неё смотрит – главное, чтобы был жив и позволил быть рядом. Как подруга, как приятельница, не имеет значения. Вспоминая все тёплые и милые моменты, она позволила себе на миг улыбнуться. Искренне так, от счастья. Женя в её памяти остался забавным и интересным человеком, любящих строить из себя социопат, а на деле являющимся очень заботливым парнем, которому явно не хватает чуточки любви. О, как она хотела показать ему, когда всё осознала, что такое настоящие чувства, как сильно можно кого-то любить и как от этого становится хорошо..! Ей просто нужно, чтобы он был жив... «Но у судьбы, похоже, другие планы», – болезненно пронеслось в голове, убивая всякую надежду, когда широко распахнутые глаза натыкаются на образовавшуюся кучку в знакомой комнате... И на того, кого они окружили. Вернее, на что. Да. Оседая на пол, скатываясь прямо по косяку двери без сил и желания жить, разбитой и поломанной куклой, она чувствовала, как разум и тело настигает опустошение. Тихонько потекли слёзы, превращаясь в бесконечные реки её отчаяния. Останки любимого парня человеком назвать больше не получится... Никогда.

***

В коммунальной квартире было пыльно и сыро. Царила гробовая тишина, и Ваньке она не нравилась. Бок нестерпимо ныл, поясница побаливала, после резкого подъёма перед глазами тут и там плясали тёмные пятна, но упрямство не позволяло просто взять и распластаться на этом самом коврике со времён о мезозойской эры, используемом для вытирания ног. Доковыляв, наконец, до открытой двери, их которой раздавались подозрительные звуки, парень оторопел. Труп. Кружок его друзей разместился полукругом у иссушенного тела их общего количества знакомого. Это было слишком. Юноша резко отшатнулся, закрывая лицо руками. Делая шаг за шагом назад, он налетел на другую дверь, вышибив ту во внутрь комнаты. Поднявшаяся пыль пыль заставила его сперва откашляться, а пробившая тело боль – согнуться пополам. Вскоре его всё-таки отпустило, но на смену вспышки агонии физической перед глазами тут же возникла только что увиденная картина – мёртвый друг. Вернее, не просто друг, а... Брат... Поднявшись с колен, шатаясь, как моряк при качке, он вытер рот рукавом: кажется, разбил губу при падении... Как всегда неудачник. Ничего не может, только ноет. Идиот. Не то что друга своего, себя защитить от самого себя не в силах! «Ну я и слабак». – Взгляд отрешённо блуждал по комнате. «Лучше бы на месте Женьки оказался, честное слово – так было бы лучше». Женька явно Юле нравится, вон, Игорь – старшой – за него горой, а он сам-то что? Маленький уродец. Как гадкий утёнок из сказки. Только в лебедя в конце не превратится, как бы ни мечтал. Пенок отправил какую-то деревяшку прямиком в стену. Никто из друзей даже не направился сюда проверить его, как заметил Ваня, отчаянно ухмыльнувшись. Вот Женька другое дело: он лучше, опытнее, интереснее и за себя постоять может. А щегол-недоносок... Никому он даром не сдался. И винить в этом некого, Ваня и сам знал, что не подарок, очень ценил тот факт, что с ним в принципе хотят дружить, но... Но эгоистичная мысль о том, что всё-таки это не в нём что-то не так, а в других его старательно навещала, как бы он того и не желал. Знаете, как дальняя родственница, которую никогда не ждёшь, но которая обязательно время от времени заявится бе приглашения. Или как больно зуб... За размышлениями было проще отстраниться от душевной боли и успокоиться. Смахнув всё тем же рукавом непрошенные слёзы, парень аккуратно миновал осколки древесины, решив исследовать неизвестное жильё: что ещё ему остаётся делать, когда что-то делать бесполезно? Лавируя между острыми кусками дерева и какими-то осколками (зеркало что ли задел?), он внезапно наткнулся взглядом на старую потрёпанный книгу в чёрном кожаном переплёте. И что-то в ней заставило его прекратить исследования и взять её в руки. Смахнув пыль, он прочёл название, кажется, на латыни. MAGIA MALEFICA. Кроме слова «магия» он ничего не разобрал, раскрывая книгу где-то в середине и запоздало подумав, что ту как будто специально до этого кто-то долго удерживал на одно странице. То, что он прочёл с помощью Гугл Переводчика, ввело его в шок. А после его голову посетила гениальная идея... Сразу же после того, как резко сжавшиеся вокруг его горла пальцы подняли его над полом, а взгляд встретился с чужим: потусторонним, горящим и безумно яростным. Выход найдётся по итогу. Но... Какой будет за него плата?

***

Команда Спасения расположилась полукругом, не говоря ни слова. Все они лишь взирали на труп, выражая горечь; тихонько плакала безутешная Юля, которую силился успокоить Василий, аккуратно поглаживая её по спине; с шумом дышал Игорь, не поворачивая головы и не давая увидеть самое страшное остальным. Только Борис пребывал в таком неверии, что ему сложно было почувствовать что-то помимо шока. Как это? Женька... Умер? У него в голове это не укладывалось, даже когда прошло несколько минут, кажущиеся вечностью. Квартира погрузилась в тишину, разбавляемую горькими стенаниями единственных выживших. Ровно до тех пор, пока на пороге не возникла светящаяся надеждой фигура Вани. – Ребята, вы не поверите..! Не успел он и слова дальше сказать, как понял, что не может дышать. И нет, не от когтистой невидимой руки, как минутой ранее, глаза хозяина которой теперь с ненавистью сверлили его затылок, а от бешеного взгляда, брошенного Игорем через плечо. И тихим, каким-то нечеловеческим рыком. С тихим «Игорь?..» он отступил на шаг, прижимая к груди древнюю книгу, как самое родное для себя существо. – Игорь, остынь, – вцепился в чужое плечо Василий, мгновенно подорвавшийся и уставший на пути, стоило только уловить настрой старшего, но тот будто озверел: вырвались из хватки, он метнулся вперёд, едва не впечатывается кулак в лицо перепуганного младшего. К счастью, вместо хруста смещающихся костей комнату огласил только хлопок от удара о выставленную ладонь. Перехватив замершего будто в трансе Резникова за руку, Вася развернулся и впечатал его лицом в кровать. Жалобно скрипнул матрац. Протяжно взвыли алюминиевые ножки. И только дом продолжил бесшумно наблюдать за происходящим, как за фильмом, уже зная, какой будет развязка. Нечисть не позволит скрыться от себя, как бы ты не старался. С ней можно только порыться договориться. Но далеко не на таких условиях, которые ты бы предпочёл. – Какого чёрта, Игорь? – прошипел он ему на ухо, чувствуя, как сил постепенно становится не хватать: каким-то образом старший стал в разы сильнее. Без чёрной магии тут не обошлось... – Игорь, хватит! – вскрикнула Юля подбитой птичкой, и Резников... успокоился. Не сразу, но расслабил напряжённые мышцы и кивнул, обозначая свою адекватность. Василий осторожно отпустил его, медленно отходя назад – в любой момент он был готов защитить Ваню снова. Потому что слишком хорошо знал, с какой силой ударить будет достаточно для того, чтобы разбить неокрепшему парню лицо. Рука ныла, а в голове возникло ужасающее осознание: Игорь хотел ударить на смерть. – Я... Извинит. Не знаю, что на меня нашло... – Я понял, – сглотнул Иван, наконец-то приходя в себя: чуть не умер уже дважды за сутки, нет, хватит с него такого, после всего уедет в отпуск на Мальдивы. Но для начала – дело... Дело, которое нужно обязательно завершить. – Нашего друга ещё можно спасти. Заявление прозвучало громом среди ясного неба и тут же собрало множество внимания. Ваня, впервые ощущая себя настолько важным, неловко кашлянул и начал объяснения: – В книге описывается один ритуал, который должен будет вернуть Женьку к жизни. Но... – он отвёл взгляд, всё-таки продолжив: – Цена за него довольно высока. Настолько, что никто из вас не сможет заплатить её без сожалений. В тишине повисло оживление ответов. В уверенности ребят не приходилось сомневаться: те всегда бросались на выручку, несмотря на опасность, даже на страх быть отчисленным пару раз, а это дорогого стоит, учитывая, как им, парням, важно до учиться до конца... Но Ваня продолжал бдеть и сомневаться – вдруг на этот раз откажут? Повисшее в комнате, нет, квартире молчание говорило само за себя. Но юноше нужно было убедиться. Он не верил. Не верил в абсолютную преданность, как не верил и тому, с кем он только что заключил.. Неважно. Впрочем, неважно: главное – их ответ. От него зависит всё. Он не может их потерять... – Я готова на всё, чтобы вернуть его, – выпрямилась Юля, и от решимости в её глазах Ваня пошатнулся. Следом рядом с ней встал и Игорь, складывая руки на грубив привычном жесте. – Я тоже. – И я. – И я. – Вы не знаете о цене... – прохрипел Ваня, чувствуя, как потеют ладони, удерживающие книгу. Та начала медленно соскальзывать, будто не желая связываться с группой идиотов, решивших, что они могу распоряжаться судьбами друг друга гораздо лучше самой жизни. – Так расскажи нам о ней. Неважно, насколько он будет высокой – мы справимся. – Наскребём, так сказать, – пошутил Боря, сипло посмеявшись. Остальные лишь чуть улыбнулись. – Чтобы вернуть Женю в прежнее состояние, нам нужно отдать по пять лет своей жизни, – прозвучало в тишине, в которой слышалось лишь дыхание говорившего.