Сборник КОШМАРт

Важно быть Сириусом Автор: PhilosophyNerd Краткое описание: 18 июня 1996 года: двое знаменитых заключенных умирают в одну и ту же ночь это простое совпадение — или нет? Битва за Министерство магии принимает неожиданный оборот, когда союзники Сириуса Блэка обнаруживают его по другую сторону каменной арки. Но это не он — по крайней мере, уже не совсем он...

***

Примечания от Автора: Для визуализации предпочитаю образы Мадса Миккельсена (из фильма «Гринч») и Бена Барнса, которого часто представляют в роли Сириуса Блэка. Конечно, если бы мне пришлось выбирать, я бы без раздумий выбрала Саше Дхавана на роль Сириуса Блэка, но боюсь тогда мои читатели просто ничего не поймут, так что... Бен, наверное, тоже ничего.

***

Пара, сражающаяся на дуэли. Ведьма и волшебник, равные по силе. Резкие, быстрые, завораживающие, оттосенные движения двух фигур с развевающимися иссиня-черными волосами и мантиями — почти как в танце. А вдалеке появилась величественная фигура — в мантии, устрашающая, больше жизни, с серебристо-белыми волосами и бородой, с поднятой палочкой, с белым и яростным лицом. Я почувствовал, как электрический разряд пронзил каждую клеточку моего тела, почувствовал, как меня тянет к нему, к этому ужасному воину — тому, кого боялись все, кого когда-то, при жизни, боялся и я, единственному...

***

«Да ладно тебе, я знаю, ты можешь лучше!» — крикнул я, и мой голос эхом разнесся по огромному залу. Струя света ударила меня прямо в грудь. Смех затих, но улыбка не исчезла с этого прекрасного лица. Тело изогнулось изящной дугой, и он провалился назад, сквозь рваную завесу, свисающую с арки. Его жизнь угасала, постепенно исчезая из виду. И я увидел, как ОН повернулся ко мне и в ужасе смотрел на происходящее. Он прервал свою битву, чтобы увидеть смерть этого человека. Я не хочу уходить… «СИРИУС! СИРИУС!»

***

Это была особенно холодная весенняя ночь. А может, летняя. Или я уже пропустил лето? С годами времена года пролетали мимо меня как в калейдоскопе. Сначала было светло, потом снова темно, потом снова светло. Ярко, невыносимо ярко. Я ненавидел смотреть на небо, когда оно было такого оттенка синего, но все равно смотрел. Снова и снова, кипя от ярости. От потери. — Давно ли он в таком состоянии? — послышался откуда-то приглушенный голос. Мантия целителя. Они прислали ко мне целителя. У меня была своя собственная тюрьма и свой целитель. Откуда-то донесся смех, громкий безумный смех. Это был мой собственный смех. Конечно, это можно понять. Я не смеялся десятилетиями. Звук эхом разнесся по комнате и затих. — С марта. У него, э-э-э... — Охранники переглянулись. Нервные тюремщики. Как жалко. — Видения, — закончил за него второй. — Видения, — недоверчиво повторила за ним целительница. Должно быть, она еще новенькая. — Да, и чем дольше он находится в этой камере, тем сильнее они становятся. Обычно он как будто где-то бродит, понимаете? Конечно ему не следует позволять этого делать, но особого вреда это не причиняет — так меньше работы, понимаете… — в их голосе слышалось извинение. Бедные овечки. Их тоже скоро заменят. Они недостаточно хорошо охраняли доверенного им хищника. — Разве это не его камера? — целительница огляделась по сторонам, рассматривая пыльные полки и голые стены. — Ну да, формально это так и есть, но он скользкий тип — видите ли, он теперь любит заниматься садоводством… — Охранник замолчал, наклонив голову и уставившись на свои начищенные дешевые ботинки. «Он почти не выходит из своей тюрьмы, — добавил его коллега. — Иногда он просто любуется закатом через решетку из окна своей камеры, или заваривает себе чай на кухне — хотя это уже не совсем его кухня, — или ухаживает за своими дикими розами во дворе. Но чаще всего он просто бродит по библиотеке, выбирая для себя книги, пока не засыпает за их чтением». — Но это значит… Она обернулась и пристально смотрела на меня. Я не видел ее. Не видел ярко-рыжих волос. То, что я видел, было черным. Длинные черные волосы. Дикие. Наэлектризованные. Взгляд другой женщины, безумной женщины. Ее увядшая красота. Похоже та женщина бышая узница, как и я сам… «Он мог бы сбежать. Но он даже не пытается», — поспешил добавить к сказанному ранее охранник. Конечно, нет. Зачем мне пытаться сбежать? Куда мне было деваться? Эти голоса повсюду преследовали меня. Глаза моих жертв, пустые, широко раскрытые, блестящие, как стеклянные шары, смотрели на меня во сне, где бы я ни был. Их губы, неподвижные, бледные. Но неслышно произносимое ими обвинение было ясно... Чудовище... Я вновь почувствовал холод. Вот уже несколько месяцев этот холод пробирал меня до костей. Этот неумолимый холод. Я знал, что ждать осталось уже недолго. Недели, а может, и месяцы. Но что такое время в этой тюрьме? “Это должно помочь”. Я почувствовал зелье, стекающее прямо в мой рот, оно еще больше притупляет мои чувства. Такое теплое, но горькое, оно стекало по моему горлу, по уголкам моего морщинистого рта. Какое же оно теплое. Мерцающее. Свет и звуки слились в одно размытое пятно. «Неплохо, Джеймс!» этот голос раздался из ниоткуда. Молодой, сильный, торжествующий. Боец. Ошеломляющее заклинание. Мужчина повалил мальчика в очках на пол. Мальчика с очень зелеными глазами. «А теперь я хочу, чтобы ты вышел из...» «У него может быть негативная реакция на это», — сказала целительница, и я едва услышал ее голос как-будто откуда-то издалека. Увидел свет и тень, когда она склонилась надо мной. В моем теле боролись холод и тепло, конечности дергались. «Но я не думаю, что кто-то когда-либо умирал от...» Ее голос оборвался. Меня как будто подхватило жестокое подводное течение. Водоворот, утягивающий меня на дно, в то время как где-то вдалеке струя зеленого света пролетела мимо, едва не задев. Незнакомка с яркими иссиня черными волосами упала с каменной лестницы, ее обмякшее тело скатывалось с одной каменной ступени на другую, ее кости хрустели от этого падения. Я куборем падал вместе с ней, борясь с водоворотом, цепляясь за жизнь, за свет, чувствуя, как они ускользают из моих рук. Женщина с черными волосами, с дикой, жестокой красотой вскочила, торжествующе закричала и бросилась обратно в самую гущу боя. Она выглядела безумной и была худой, почти болезненно худой. Изможденная воительница в черном. В темной мантии пожирателей смерти, как и многие другие. Ее ботинки с силой ударились о каменные полы этого помещения. Я не хотел уходить — пока не хотел. В темноте, в пустоте, куда меня с силой затягивало, эхом разносится звонкий мальчишеский голос: «Но хотя Смерть много лет искала третьего брата, она так и не смогла его нигде найти под мантией-невидимкой». Я вижу, как вечернее солнце отражается в его рыжеватых волосах, придавая им темно-красный, как кровь отлив. Звук мальчишеского голоса продолжал свой рассказ: «Только когда он достиг преклонных лет, младший брат наконец снял с себя мантию-невидимку и отдал ее своему сыну. А потом он поприветствовал Смерть как старого друга и с радостью отправился с ней, и они, как равные, покинули эту жизнь». Я как всегда вниматнльно прислушивался к его голосу. Как было бы хорошо если бы это было последнее, что мне суждено бвло услышать в своей жизни, в этом жалком земном существовании, к которому все свелось... — Пророчество, отдай мне это пророчество, Гарри Поттер! — прорычал откуда-то уже другой голос. Казалось он был так близко и в то же время за тысячи миль отсюда. Пара, сражающаяся на дуэли. Ведьма и волшебник, равные по силе. Резкие, быстрые, завораживающие, отточенные движения двух фигур с развевающимися иссиня-черными волосами и мантиями — почти как в танце. А вдалеке появилась ещё одна фигура, величественная фигура — в мантии, устрашающая, больше жизни, с серебристо-белыми волосами и бородой, с поднятой вверх волшебной палочкой, с белым и яростным лицом. Я почувствовал, как электрический разряд пронзил каждую клеточку моего тела, почувствовал, как меня тянет к нему, к этому ужасному воину — тому, кого боялись все, кого когда-то, при жизни, боялся и я сам, единственному... Я так хотел протянуть руку и коснуться его, но меня там, увы, не было... «Давай, я же знаю, ты можешь лучше!» — крикнул я, и мой голос эхом разнесся по этой огромной комнате. Струя света выпущенная из волшебной палочки ударила меня прямо в грудь. Я почувствовал сильное жжение, аесь воздух как будто вышибло из моих легких, я ощутил, как по венам одгоаременно разливаются жар и холод. Ни вдоха. Ни движения. И смех затих, но так и не покинул это прекрасное лицо — мое и в то же время не мое. Это тело изогнулось изящной дугой, и он повалился назад, сквозь рваную завесу, свисающую с арки. Его жизнь угасала, медленно исчезая из его тела. И я увидел, как седая фигура в белом оборачивается и в ужасе смотрит на происходящее. ОН на мгновение прервал свою битву, чтобы своими глазами увидеть смерть этого человека. Я не хочу уходить… Взрыв звуков. До этого момента все было бллее приглушенным. Это было похоже на погружение в видение, в котором я предстал перед этим умирающим человеком. Но теперь все было по-настоящему. Все было по-другому. Воздух тожп был другим, более насыщенным. Звуки, запахи, цвета вдруг стали другими: яркими, агрессивными, до боли реальными. В воздухе пахло горелой одеждой и подпаленной кожей. — СИРИУС! СИРИУС! - звал кто-то. — Ты ничего не можешь сделать, Гарри… «Заберите его, спасите, он только что пришел в себя!» — Уже слишком поздно, Гарри. — Мы все еще можем с ним связаться… Я вцепился в край каменной арки с другой стороны, завороженно глядя на свои руки — его руки. Вокруг меня поднималась пыль. Я смотрел на темный, похожий на пещеру зал, на свет вокруг, на воинов, на пленников, скованных невидимыми цепями, — крики, смех, тело еще одного воина падает на землю — все это было таким реальным: звуки, образы, запахи — плач, крики, стук сапог по каменным полами этого помещения, где-то захлопывается дверь… “Гарри, НЕТ!” Отчаянный крик. Молодой воин сражается, бежит. «ОНА УБИЛА СИРИУСА! ОНА УБИЛА ЕГО — Я УБЬЮ ЕЁ!» И он побежал, взбираясь по каменным ступеням лестницы; люди наперебой кричали ему вслед, но ему, похоже, было уже все равно. Он мчался за развевающимися темными мантиями ведьм, которые, казалось, вот-вот скроются из виду, бежал, бежал за местью, и я хотел, чтобы он сумел ее добиться, а в моем горле снова поднимался тот самый безумный смех… — Сириус? СИРИУС! Голоса, люди вокруг меня, смотрят на меня, на каменную арку, на завесу, завороженные, потрясенные, их руки касаются меня, но это уже совсем не я — но я чувствую это в его теле, моей новой оболочке — это здоровое бешеное сердце, гоняющее кровь по молодому, сильному, полному энергии телу… Его глаза явно были острее моих. Острые, ровные зубы. Я провел по ним языком. Никакой боли в спине. Никаких ноющих костей. Сколько ему было лет? «Ты жив — мы думали… мы думали…» — О, слава Мерлину! — Куда делся Гарри? Вы его видели… Но в толпе не хватало одного лица. Я же видел его — он был прямо там, сильнее, чем когда-либо, выше, чем когда-либо, — а теперь его не было. Неужели я не увижу, как он добьется успеха или потерпит неудачу в бою, а я должен был это увидеть! Каким бы безумным ни был этот последний сон, который оказался вдруг таким реальным, я должен был увидеть его. — Куда он пошёл? — Гарри Поттер? — спросил молодой мужчина с преждевременно поседевшими волосами. — Кажется, он побежал за Беллатрисой. Ничего страшного, Дамблдор последовал за ними, он его защитит. — Дамблдор... Когда я произнес его имя вслух во рту появился горький привкус. Волна тоски, а затем ярости боролись друг с другом в моем новом желудке, пока не сдались, и меня вырвало на пол. Меня держали чужие руки, и мне казалось, что я блюю этим проклятым зельем целительницы из тюрьмы, хотя это было невозможно. Оно никогда не попадало в это новое тело. “Сириус? Приятель, успокойся – давай отвезем тебя домой – пока не прибыли другие пожиратели смерти“ Новая компания друзей. Еще помощники где-то, прячущие меня от пожирателей смерти. В этом была ирония, не так ли? Неужели воскреснув я должен был променять одну тюрьму на другую? — Куда они пошли? — Я — то есть он — невнятно произносил слова. Тембр этого голоса был странным. Слишком легким. Насыщенным, но недостаточно. С аристократическим акцентом. Английским. Скорее всего лондонским, если бы мне пришлось угадывать. — Не знаю, но нам нужно идти, Сириус. Тонкс ранена, а Кингсли... им нужно к целителям. Как думаешь, ты сможешь трансгрессировать? Этот мужчина помог мне подняться, поднял меня и оттащил в угол. — Всё в порядке, ребята, я разберусь, я его образумлю... — его лицо выражало мольбу. Этот мужчина нежный, такой нежный, такой ранимый — он думал, что потерял друга. Старый друг, близкий, возможно, даже ближе, чем он готов был признать. Он не стал бы возражать против того, что этот друг делал — для него и для других. Я всегда легко распознавал такого рода влюбленность. В этот момент потрясения она особенно ярко проявилась. Он был практически прозрачен. Безответная любовь — он не думал, что человек перед ним знает об этом. Таких людей проще всего использовать. Манипулировать ими. Он опустился передо мной на колени, а я сидел на полу. Как я там оказался… — Сириус. Посмотри на меня. Я подчинился. Это начинало казаться мне забавным. Сражения могут быть веселыми, разве ты не знал этого? — Нет, нет, нет, нет, нет, я знаю этот взгляд… Неужели? Как любопытно… — Ты не побежишь за Гарри! Дамблдор его защитит! Это всего лишь Беллатриса, она ему и в подмётки не годится! — Гарри! Проихнеся это, я сглотнул, привыкая к ощущениям в новом рту и на шее. Похоже, люди остро реагировали на это имя. Это тоже может пригодиться. — Защитить Гарри? Но зачем Альбусу покидать поле боя, даже если оно казалось безопасным, чтобы защитить одного ребенка? — Они вернутся с минуты на минуту, но тебе нельзя там оставаться, если они привезут пожирателей смерти или дементоров. Я поеду с тобой на площадт Гриммо, давай, нам нужно доставить тебя домой... — И когда он назвал вслух адрес, произошло нечто странное. Его слова превратились в невнятное бормотание, а потом снова стали разборчивыми. Адрес защищённый тайным хранителем. Дом. Странное чувство. Где бы ни жил этот человек — Сириус, — там должно было быть безопасно. Если бы я только мог туда попасть. Достаточно безопасно, чтобы скрыться от полиции. Разумное решение. Правильный выбор. Вот только когда я в последний раз выбирал правильное решение, а не что-то захватывающее? Когда я в последний раз принимал разумные решения? Я был жив. Я был полон жизни, полон сил и голоден, как никогда за последние годы — это тело было сильным. На нем были небольшие синяки и шрамы. Никаких переломов. Тут и там открытые раны. Царапины. Ничего, кроме маленьких бессмысленных царапин, которые со временем превратятся в шрамы. Я всегда любил шрамы. Над нами что-то зашумело. Послышались какие-то звуки. Что-то, что могло быть, а могло и не быть взрывом. Пожар. Я воспользовался моментом, когда этот прилипчивый новый друг отвлекся, и рванул к выходу. Круглая комната. Повсюду двери. Я закрыл глаза и представил, как открываю правую. Продолжал бежать. Сильные ноги. Хорошее дыхание. Этот человек привык бегать. Он был легок на подъем. Не так быстр, как я когда-то, и не так силен, но вполне сносен. С этим можно работать. Ряд золотых лифтов. Шум доносился сверху. Драка. Мне хотелось вмешаться, воспользоваться палочкой из кармана этого человека, просто чтобы проверить, смогу ли я... Когда двери лифта открылись, моему взору предстало великолепное зрелище. Противником Альбуса была не женщина, а мужчина. Или то, что когда-то было мужчиной. Высокий, в простых черных одеждах, ужасно изуродованный, с голосом, похожим на скрежет гвоздей по школьной доске. Альбус играл с ним, пока тот боролся за свою жизнь, потому что, конечно же, боролся. Как кошка играет с визжащей мышью — в данном случае с мышью-альбиносом. — Нет ничего хуже смерти, Дамблдор! — прорычала мышь. Что ж, это прозвучало иронично, учитывая недавние события. Очевидно, кто-то не сидел в тюрьме, потому что я почти уверен, что в тех обстоятельствах смерть была бы более приятным исходом. Чем быстрее, тем лучше. Но если вам доведется выбрать одного из этих до смешного благородных заклятых врагов... — Ты совершенно не прав, — сказал Альбус, по-прежнему приближаясь к мышке и говоря так непринужденно, словно они обсуждали что-то за бокалом вина. Я видел, как он идет, непобежденный, без щита, бесстрашный. Никогда еще он не выглядел таким величественным. Некоторые хищники знают, что у них нет настоящих врагов. — На самом деле твое непонимание того, что есть вещи гораздо хуже смерти, всегда было твоей самой большой слабостью… В воздухе пронеслась еще одна струя зеленого света. Статуя вооруженного кентавра, скакавшего перед Альбусом, приняла на себя удар и разлетелась на сотню осколков, сверкавших в воздухе. Не успели осколки упасть на пол, как Альбус выхватил палочку и взмахнул ею, словно кнутом. С кончика палочки вырвалось длинное тонкое пламя и окутало мышь вместе со щитом. На мгновение ему показалось, что он победил, но затем огненная верёвка превратилась в змею, которая тут же выпустила мышь и, яростно шипя, повернулась к Альбусу. Змея приподнялась над полом, готовая нанести удар. Несмотря на то, что я знал, что делаю, я чувствовал, что начинаю нервничать. Беспокоиться. Мне хотелось вмешаться. Хотел ли я спасти Альбуса? Убить его собственноручно? Оба этих инстинкта были со мной уже очень давно. — Берегись! — крикнул откудв-то детский голос. Еще одна струя зеленого света. Неужели эта мышь не знала других проклятий? Какая скука. Феникс, объятый золотисто-красным пламенем, спикировал вниз, широко раскрыл клюв и целиком проглотил струю зеленого света. Он вспыхнул и упал на пол — маленький, сморщенный и неспособный летать. В тот же миг Альбус одним плавным движением взмахнул палочкой — змея, которая в последний момент едва не вонзила в него клыки, взмыла высоко в воздух и исчезла в облаке темного дыма, а вода в бассейне поднялась и окутала его противника, словно кокон из расплавленного стекла. Он был виден лишь как темная, колышущаяся, безликая фигура, мерцающая и нечеткая на постаменте, явно пытающаяся стряхнуть с себя удушающую массу. Это было невероятно красиво. Затем он исчез, и вода с грохотом обрушилась обратно в бассейн, плеснув через край и залив полированный пол. — МАСТЕР! — закричала женщина. — Мастер, где же… Я наслал на нее смертельное проклятие, прежде чем она успела продолжить визжать. Глядя на ее безжизненное тело с растрепанными волосами, я подумал, что она снова напала бы на человека, на которого я был похож. Иногда приходится выбирать: либо убить, либо быть убитым. И все же — мощный, восхитительный прилив зеленой энергии ощущался не так, как раньше. В нем не было прежнего удовольствия. Я чувствовал холод, горечь и холод. Возможно, есть такое понятие, как «слишком много убийств». — Оставайся на месте, Гарри! — крикнул Альбус где-то на заднем плане. Как ни странно, в его голосе слышался страх, что было совсем на него не похоже. В этот момент они оба заметили меня, и мальчик выбрал неповиновение. Он бросился ко мне и обхватил худыми руками за талию. Это было странное ощущение. Меня не обнимали уже несколько десятилетий. Теплое тело прижалось ко мне. Дрожит. Всхлипывает. Такой юный, совсем еще маленький и хрупкий. — Я думал, ты умер! “Я тоже”. — Ты жив! — Он отчаянно прижал меня к себе. Его маленькое сердце билось, как у испуганного кролика. О, ты даже не представляешь, маленький воин.

***

Примечания от Автора: Следите за новостями, скоро выйдет вторая часть!