Между ними

Разморённый жарой, сытый и немного пьяный, Ричард не слышал и половины того, о чём увлечённо рассказывал Альдо. Голос принца, будущего короля Великой Талигойи, его короля, тёк плавно, но стремительно, звеня десятком серебряных колокольчиков. Заслушавшись, Дикон прикрыл глаза, а когда открыл их снова, сидящие напротив него Альдо и Робер уже с упоением целовались. Он моргнул, моргнул ещё раз. Ничего не изменилось. Быть молчаливым свидетелем этой сцены стало совестно и неловко. Поднявшись с длинной и узкой лавки, обитой шёлковой материей, Ричард уже собирался уходить, но его окликнул голос Альдо: – Куда собрался, Дикон? Под пристальным взглядом серо-голубых глаз голова сделалась пуста и легка, все мысли словно испарились, как на горячей жаровне мгновенно высыхают капли воды. – Не хотел вам мешать, – промямлил Ричард заплетающимся языком, глотая слова. – Ты нам не мешаешь, – очень мягко, как умеет только он, улыбнулся Робер, – Ты можешь остаться и посмотреть.  – Или хочешь принять участие? –  хитро подмигнул Альдо. Тем временем Робер притянул их принца к себе и поцелуем приник к его шее, и только тогда Ричард заметил, что правая рука Альдо исчезла за поясом штанов Робера и ритмично там двигается. Он почувствовал, что кровь приливает к щекам – и не только к щекам, – и застыл, как молнией поражённый. – Ну, Дикон? Робер оторвался от Альдо: – Ты нам нравишься. И я знаю, что по крайней мере Альдо нравится тебе. Я видел, как ты на него смотришь. Идём к нам. – Да, Ричард. Идём! Рука Альдо не замирала ни на миг. Смотреть на них таких было стыдно, не смотреть – невозможно. Он знал, что Альдо и Робера связывают особые отношения, что они самые близкие друг другу люди и любят друг друга больше всего на свете. Альдо говорил об этом прямо, не скрываясь даже при Матильде, но до этого вечера Ричард считал, что это дружеская или братская любовь. Теперь же всё становилось на свои места. Второй, свободной рукой Альдо похлопал по мягкой обивке лавки рядом с собой, подзывая. – Неужели ты струсишь перед своим анаксом? – Если тебе не понравится, ты всегда можешь уйти. Никто силой тебя удерживать не станет, – подал голос Робер. Ричард сам не понял, как сделал первый шаг навстречу Альдо – и Роберу тоже, – а потом ноги пошли уже сами собой. Он, не помня себя, тихо опустился на лавку рядом с принцем, неловко потянулся к нему и клюнул поцелуем щёку. Альдо весь затрясся, сначала сдерживая смех, а потом расхохотался в голос, задирая голову, открывая свою крепкую, блестящую от слюны Робера шею. – Нет, мой хороший, так не пойдёт. Ты же рассказывал про Марианну, и я видел тебя у Вицы, неужели ты?.. Робер, извини, – Альдо отпустил Робера и, обеими руками взяв за голову, притянул Ричарда к себе. Кажется, на пальцах принца, помимо колец, Ричард успел разглядеть пару влажно блестящих капель. Пока их поцелуй длился, Альдо держал его крепко и ласкал языком и губами страстно, мокро, напористо и горячо, как не делали никогда ни Марианна, ни Вица, ни молоденькие и смешливые горничные в Надоре. Ричард не мог не ответить, не расслабить челюсть, впуская чужой язык глубже внутрь, позволяя вторгаться и вылизывать, практически трахать в рот.    Не сдерживаясь, он стонал в поцелуй, качаясь на волнах наслаждения и собственного желания. Дикону чудилось, что Альдо – это океан, с которым земной тверди ни за что не справиться, остаётся только смириться, отдать себя его власти и плыть в стремительном потоке, надеясь на его милость. О, Альдо был милостив – и поцелуй завершился до того, как стало не хватать воздуха. – Уже лучше. Альдо его освободил, рассмеялся, потянулся и быстро снял свою рубашку через голову, растрепав идеальные золотые локоны. На безупречной голой груди сияли мелкие капли пота – в Сакаци всё же было тепло даже после заката – и их Ричарду нестерпимо хотелось слизать, жадно, немедленно.  А ещё хотелось снова поцеловать Альдо, представляя, что тот может вытворять ртом с его членом. Разрываясь между двумя этими желаниями, Дикон кусал губы, никак не решаясь начать действовать. Тогда Альдо поймал его руку в свою и легонько провёл большим пальцем по тыльной стороне ладони. – Истинные боги, бьюсь об заклад, я знаю, о чём ты думаешь! Его принц улыбался шальной и немного пьяной улыбкой, хотя выпил этим вечером совсем немного вина. Ричард заметил, что теперь сидящий за его спиной Робер запустил свою руку  в расстёгнутые светлые штаны сюзерена и ласкал, водя кистью то вверх, то вниз, плавно и неспешно. Он громко вздохнул. Своё собственное возбуждение скрывать было слишком тяжело – штаны красноречиво топорщились. – Я хочу, чтобы ты разделся, Дикон. Сделаешь это ради своего принца? Он кивнул и послушался, перебарывая стеснение, медленно снял всё, оставив только нательную рубашку из тонкого хлопка, белую и полупрозрачную. Предстать перед мужчиной – двумя мужчинами! – не только голым, но ещё и возбуждённым, всё же казалось ужасно стыдным. Он рефлекторно прикрыл своё естество сразу двумя ладонями – одна бы не справилась. Альдо звонко рассмеялся, отвлекая Робера, – он продолжал своё дело, покрывая шею любовника дорожками поцелуев, но теперь ещё и поглядывал на Ричарда сквозь наполовину скрывающую лицо густую чёлку. – Повелитель Скал, смелее! Тебе нечего стыдиться перед нами, мы такие же эории, как и ты, почти братья в свете Кэртианы! Вздохнув, Ричард вернулся на прежнее место, убрав руки, но позволив подолу рубахи прикрыть стоящий колом член. Альдо потянулся и отодвинул мешающую ткань, тихо смеясь: – Это нам не нужно. Мелькнул ярко-розовый язык, Альдо облизал губы, чуть подался вперёд и, помогая себе рукой, обхватил ртом головку. Ричард, удивив себя, беззастенчиво застонал в голос. Альдо сосал умело, уверенно и непринуждённо, так, что Ричард понимал: ему нравится. Двигал головой быстро, втягивал щёки, лаская ствол то языком, то нежной бархатистой поверхностью, выстилающей рот изнутри. Дикону было и сладко, и жарко, и сумасшедше. Он не смог отказать своему желанию смотреть, гладить и пропускать через пальцы золотистые пряди волос, был не в силах сосредоточиться ни на чём, кроме своих собственных ощущений. Ни Марианна, ни Вица – ни одна женщина не делала с ним ничего подобного. Каким-то самым дальним уголком разума понимая, что уже близок к финалу и не желает доставить Альдо неудобств, Ричард вплёл пальцы в его волосы и дёрнул вверх – из-за пересохшего горла не получалось произнести ни слова, чтобы предупредить. Альдо вздрогнул, ойкнул, его горло завибрировало и Ричард излился стремительно и остро, до боли сжимая пальцы в волосах принца в кулак. Он всё же успел отстранить его от себя – не запачкав ни лица, ни волос, семя брызнуло на живот и рубашку.  Переждав несколько мгновений дрожи и с усилием выравнивая дыхание, Ричард открыл глаза и увидел расслабленное лицо Альдо и безмятежного Робера, довольно слизывавшего со своих пальцев мутно-белые капли. Значит, Альдо тоже кончил, а он даже не заметил, занятый лишь самим собой. Альдо зацокал языком: – Твой анакс очень недоволен тобой, Ричард Окделл. Ты не только отвлёк меня от Робера, и он не смог получить удовольствие, но ещё и не позволил мне попробовать твоё семя на вкус. – Но я… Альдо, я не хотел… Я думал… – он принялся оправдываться дрожащим голосом. – Довольно, Дикон. Не желаю ничего слышать! Ты виноват и предо мной, и перед нашим братом, Повелителем Молний. Мне придётся наказать тебя, ты это осознаёшь? Альдо говорил грозным голосом, но глаза его улыбались, и до Дикона дошло, что это игра, это представление, и ему нужно подыграть. Ричард был абсолютно точно уверен, что наказание ему понравится, как будто всё мироздание ему шептало  это. – Да, монсеньор. – Тебе придётся позаботиться о наслаждении нашего Иноходца, Дикон. И придётся сделать это ртом. – Слушаюсь анакса, – Ричард кивнул и опустил взгляд. Подтянув сползшие штаны с распущенными завязками, Альдо поднялся  и пересел за спину Роберу. Тот уселся удобнее и чуть раздвинул ноги, позволяя штанам вместе с исподним упасть к лодыжкам. Дикон замер – никогда ещё ему не доводилось видеть мужское естество так близко, тем более в полной боевой готовности. Это было красиво и неожиданно распаляло сильнее, чем ласки.  Альдо взял Ричарда за руку и потянул, призывая опуститься на колени. Потом уверенно, по-хозяйски обхватил член Робера, оттянул кожу вниз, обнажая ярко-красную головку с блеснувшей на ней каплей смазки. Ричард зажмурился и подался вперёд, несмело лизнул щель языком, коснулся губами. Вкус был слегка солоноватым, терпким, но ощущение налитой кровью, нежной, подрагивающей от желания чужой плоти пьянило не хуже лучшего кэналлийского вина. Стараясь ровно дышать носом, он опустился ртом на член, плавно и решительно. – Аккуратнее, не давись, Дикон, Роберу не будет приятно, если ты сделаешь себе больно. Ричард открыл глаза и, отстранившись, увидел, что Альдо теперь тоже на коленях рядом с ним. – Я тебе покажу.  Альдо взял блестящий от влаги член в рот, вызвав протяжный вздох одобрения сверху, и стал повторять то же, что проделывал с Ричардом. С этого ракурса действо казалось ещё откровеннее и непристойнее, чем когда Альдо ласкал его. Он облизывал член Робера, как большой голодный кот, заводил головку за щёку, перекатывал из стороны в сторону, обводил языком по кругу, помогал себе руками, сразу двумя, левой успевая сжимать и мять яички.  Ричард запоминал, но знал, что не сможет всё повторить в точности. Альдо, причмокнув, выпустил член изо рта. Робер негодующе заворчал. – Теперь ты. Кажется, после Альдо орудие Робера стало ещё больше и горячее. Ричард работал ртом без рук, упёршись ладонями в пол, сосредоточенный лишь на одном, а Альдо в это время продолжал гладить  Робера между ног, под ягодицами, нежно теребить и щекотать мошонку. Прошло несколько долгих, сладких минут  – и Робер кончил Ричарду в рот, скрипнув зубами, едва слышно застонав. Дикон был так увлечён, что почти не дышал носом, и от неожиданности забыл плотнее сомкнуть губы вокруг плоти Робера, поэтому семя потекло по подбородку и дальше, на живот и бёдра Иноходца. – Прошу прощения… – закашлялся Ричард.  – Хороший, хороший мальчик, Дикон, – Робер дышал часто и хрипло, а  Ричарду всё же было приятно, что у него всё получилось, пусть и не без помощи их сюзерена.   – Ты прекрасно справился, – похвалил его Альдо и, пока Ричард и Робер пытались отдышаться, вылизал опадающий член Робера, его живот и бёдра дочиста. – Для первого раза, Ричард, это просто замечательно, – Робер улыбнулся в усы, протянул ладонь и потрепал его по волосам.  – Это правда, Ричард, Думаю, ты заслужил награду за свои старания. Чего бы ты хотел, мой хороший? Проси у анакса. Альдо говорил все эти добрые и приятные слова, всё так же оставаясь на полу, на коленях, рядом с ним, как будто они действительно были братьями, были равны; одной рукой он поглаживал колено Робера, а другой ласкал член Ричарда. Дикон и сам не понял, как, только недавно излившись, снова был готов. – Альдо, – замялся он, – Может, это слишком, я не знаю…  Но мне бы хотелось попробовать любовь по-имперски. Скажи, вы с Робером?.. Альдо не стал смеяться и не разозлился, он ответил серьёзно и просто: – Мы с Робером – да. Это можно устроить. Они переглянулись, потом Альдо продолжил: – Робер согласен тебя принять, но он не готовился сегодня, поэтому может быть грязно. Если ты не боишься… Ричард вскочил и ответил, повысив голос, ещё до того, как Альдо закончил: – Я согласен! Я не боюсь! – Что ж.  Опираясь на бедро Робера, Альдо поднялся. Очень удачно оставшийся после их трапезы на столе небольшой кувшинчик с оливковым маслом оказался в его руках. – Достаточно, – Альдо потряс глиняный сосуд, – И нам понадобится стол. Уберёшь посуду? Коротко кивнув, Ричард принялся переставлять то, что осталось от их небольшого пиршества, на низкий сервировочный столик.  Тем временем Робер, избавившись от одежды, легко и как будто привычно лёг спиной на стол, устроив голову на свёрнутой в комок рубашке, а Альдо, обнажённый, полувозбуждённый, развёл в стороны его бёдра и пристроился, став лить тоненькой струйкой масло между ягодиц, растирая, массируя пальцами промежность. – Смотри, Дикон, в следующий раз ты будешь это делать сам. Обмякший  член Робера спокойно и бездвижно лежал в завитках чёрных кучерявых волос. Если вобрать его сейчас, пока он мягкий, в рот и начать посасывать и лизать, как скоро он вернётся в прежнее состояние? От таких мыслей внутри что-то затрепетало, а собственный член почти болезненно запульсировал, изнывая от желания. Ричард смотрел и думал только о том, чтобы не сорваться и не начать себе дрочить прямо сейчас.   Альдо ловко двигал пальцами внутри Робера, а второй рукой удерживал его на месте, не позволяя дёргаться и извиваться в попытке нанизаться сильнее. Член Робера медленно, но верно наливался кровью, а он сам стонал почти так же, как тогда, когда изливался в рот Ричарду. «Это должно быть очень приятно», – решил он.  Передумав снимать рубашку, Дикон подобрал её полы и завязал под грудью узлом, как делали кэналлийцы в Варасте. Альдо кинул на него одобрительный взгляд, не отвлекаясь от Робера; в том уже было три пальца – и входили они удивительно легко и плавно. – Идём, я вижу, что вы оба готовы. Они поменялись местами. Альдо, обойдя стол по дуге, остановился рядом с головой Робера, тогда тот повернулся лицом и в готовности открыл рот. – Не бери глубоко, моя любовь. Робер кивнул одновременно и Альдо, и Ричарду, замершему между ног Робера с приставленным к призывно блестящему отверстию членом.  – Давай, – перевёл с языка Робера Альдо, и Ричард вошёл. Перед глазами вспыхнул сноп искр. В Робере было горячо, тесно и невозможно сладко. Он волевым усилием заставил себя двигаться плавно, не делая больно, не входя до конца, стараясь быть внимательным и заботливым – и, кажется, получалось правильно. У Робера крепко стояло, а сам он не отвлекался от члена у себя во рту, который просто посасывал, почти не заглатывая, позволяя Альдо самому определять темп и глубину проникновения.  Маленькая иголка зависти кольнула сердце Ричарда – а что, если бы он сам был на месте Робера и двое могли бы любить его одновременно? Какой на вкус член Альдо? Чем он отличается от члена Робера? Ему очень хотелось попробовать. Что будет, если озвучить своё желание вслух? – Альдо, – Ричард нашёл в себе мужество и голос, чтобы это произнести. – Да, мой хороший? – Альдо поднял на него свои небесно-голубые глаза, затянутые теперь поволокой страсти. – В следующий раз я хочу так же, только чтобы ты был у меня во рту, – Ричард не понял, как эти слова вообще пришли на ум, но, тем не менее, он это сказал.  Альдо заулыбался, не переставая дышать учащённо, как и сам Ричард. – Без проблем, Дикон. Только нам понадобится кровать, на столе это не очень удобно. Ричард покивал и понял, что больше не может сдерживаться. Он качнул бёдрами слишком резко, вгоняя по яйца, Робер обрывисто и глухо выдохнул, от неожиданности выпустив член Альдо изо рта. – Можно? – запоздало простонал Ричард, уже не прося, а умоляя. – Во имя Астрапа, Дикон, да! Робер почти перешёл на крик, сам подался вперёд, насаживаясь, словно не желая отпускать двинувшего бёдрами обратно Ричарда. Член то терялся в жаркой глубине, то полностью показывался наружу, чтобы через миг пропасть вновь. Грязно не было, только масло блестело, но было горячо и до искр из глаз тесно. Они стонали в унисон, кожа влажно шлёпала о кожу, стол царапал ножками каменный пол, а наслаждение то вспыхивало алым пламенеющим шаром, то снова скрывалось за горизонтом, побуждая нестись за ним в этой безумной любовной скачке, не жалея ни себя, ни распятого на столе под ним Робера. Ричард хотел помочь ему рукой, желая подарить хоть шестнадцатую долю того, что чувствует сам, но Альдо остановил: – Не нужно, Дикон. Позволим нашему Иноходцу прийти к финишу без рук. Ричард был готов взорваться от удовольствия, он весь горел первобытным огнём, и ярче всего – та часть, что была внутри нежного и обжигающего, как само пламя, Робера. Неудивительно, что он финишировал первым – со звериным рыком, мелкими толчками, Ричард излился внутрь. Робер отправился за ним следом – как и говорил Альдо – не касаясь себя. Его переливающееся жемчужными брызгами семя покрыло тёмную поросль на груди и почти достигло подбородка. А потом кончил и Альдо, сам себя доведя до пика рукой. Белёсые капли осели на щеках Робера, его усах, растеклись по столешнице и рассыпавшимся на ней, выбившимся из хвоста каштановым волосам. Ричарду хотелось стечь на пол, как эти сверкающие в свете свечей капли, раствориться в вечности и больше не быть никогда собой. Хотелось, чтобы это наваждение длилось вечно. Мотнув головой, он нехотя выскользнул из Робера, за членом потянулась тонкая прозрачная ниточка, и несколько капель семени вытекло из покрасневшего и растянутого отверстия. Это было так же непристойно, как и возбуждающе, – Ричард, как ему показалось, оглушительно громко сглотнул.  Альдо смотрел влюблёнными глазами на Робера и гладил его по лицу, как хозяева глядят своих жеребцов или верных псов. После всего случившегося именно этот едва заметный обыденный жест своей нежностью всколыхнул в Ричарде бурю ревности. «Эй, а как же я? Я тут тоже есть, не только вы с Робером! Мы сделали это все вместе!» За пару шагов добравшись до Альдо, он быстро и дерзко его поцеловал. Ни вкуса семени Робера, ни своего собственного вкуса Ричард не ощутил, только вкус вина – Альдо в какой-то момент отпил из бокала, оставленного на столе. Его принц отвечал жарко и охотно, так, что Ричард обругал себя за недостойные мысли, посетившие его минутой ранее. После этого поцелуя он нагнулся и поцеловал Робера –  впервые за вечер, просто впервые, – пачкая и своё лицо в семени Альдо, размазывая его по лицу Робера ещё сильнее. Но ему уже наплевать, ему было хорошо и покойно; здесь, в Сакаци, он наконец-то был на своём месте, с двумя людьми, которые любят друг друга, которые позволяют ему, Ричарду, тоже их любить. «Вот бы время остановилось», – подумал он. Часы где-то вдалеке пробили полночь.